У выхода я все-таки оглянулась. Дамиан сидел над нетронутой чашкой, глядя в стол. Мне стало больно, но эта боль уже не требовала немедленно вернуться и утешить его.

Я вышла на улицу и пошла в магазин.

Перед заседанием я плохо спала.

Мысленно отвечала на вопросы, путала даты, просыпалась и шла проверять, хотя знала, где лежит каждая копия. Шторм после третьего моего подъема демонстративно ушел спать на стул.

Утром Тильда застала меня с непричесанными волосами и холодной кашей.

— Вы собираетесь так идти?

Я посмотрела на рукав домашней рубашки.

— Пока не собираюсь вообще.

Девушка поставила сумку, взяла пустую чашку и налила горячей воды.

— Я открою. У вас все записано. Даже то, о чем никто не спросит.

— Это и пугает.

Она подумала.

— Тогда возьмите только папку по списку. Остальное я оставлю здесь, если понадобится посыльный.

Это было разумно. Я умылась, заплела волосы, надела простое серо-синее платье. Не то, в котором была у Дамиана, и не то, в котором ходила на первое свидание. Обычное хорошее платье, в котором можно было сидеть несколько часов и дышать.

Рейнар ждал внизу. Увидев меня, не сказал, что все будет прекрасно. Взял тяжелую папку, спросил, ела ли я, и после моего честного ответа купил по дороге две небольшие булки.

Одну я съела на ступенях палаты. С крошками на пальцах было труднее представлять себя обвиняемой из страшного сна.

— Ты пойдешь со мной? — спросила я.

— Если разрешат присутствовать. Говорить буду только о том, что видел сам, если спросят.

Я кивнула и взяла папку обратно. Мне было важно внести ее самой, но еще важнее — не стыдиться того, что до дверей нес он.

В зале оказалось меньше людей, чем я ожидала. Длинный стол, три члена комиссии, писарь, места для участников. Никакой толпы, перед которой можно было произнести победную речь. На боковой скамье сидели госпожа Сард и хозяйка светло-серого кота. Владелец куницы прислал письменные пояснения и документы, потому что не смог отлучиться с работы.

Селеста была уже здесь. В светлом костюме, без ярких украшений, с аккуратной стопкой бумаг перед собой. Рядом сидел ее деловой поверенный. Она посмотрела на меня, задержала взгляд на Рейнаре и снова опустила глаза к документам.

Дамиан пришел последним. Его присутствие потребовалось для пояснения служебного письма; вопрос о должности палата не решала. Он поздоровался с комиссией, сел отдельно и не посмотрел на меня.

Я почувствовала странное облегчение от того, что нам не придется изображать бывшую семью даже порядком стульев.

Председательствующая назвала предмет рассмотрения: жалоба на уход в магазине, обстоятельства продаж средства и применения салонной процедуры, результаты временной проверки. Попросила отвечать по существу и не перебивать.

Первый вопрос задали мне.

— Вы продавали средство «Тихий блеск»?

— Да. Четыре флакона из шести закупленных.

Я услышала собственный голос и удивилась: он звучал нормально.

— На каком основании?

Я показала разрешение для разового применения, накладную, инструкцию, сведения о комплекте для снятия. Объяснила, что сообщала покупателям условия и записывала контакты для сопровождения. Затем назвала день прекращения продаж и день отправки предупреждений.

Поверенный Селесты попросил уточнить, почему предупреждения появились позже первого обращения Снежки.

Вопрос был неприятный. Я знала, что он прозвучит, и все равно почувствовала жар в лице.

— После первого обращения я убрала оставшийся товар из продажи и запросила сведения. Тогда не была установлена общая причина. После второго сходного случая связалась со всеми четырьмя покупателями и предложила осмотр и возврат. Промежуток и мои действия указаны здесь.

— То есть вы не сразу считали средство опасным?

— Я не могла установить это по одному осмотру. Я заметила основание для проверки.

Председательствующая отметила ответ и попросила Томаса объяснить медицинскую часть.

Он говорил без длинных терминов. Показал запись состояния Снежки до первого вмешательства, последующие осмотры и восстановление. Указал, что куницу лечили в его помещении, а не в магазине. По коту сопоставил жалобы хозяйки, первичный осмотр и независимую проверку. Отдельно подчеркнул предел моего участия: я выполняла уход под его контролем и не подменяла лечение.

— Могло ли снятие состава вызвать временное усиление разряда? — спросил поверенный.

— Могло. Поэтому его снимали постепенно, с контролем состояния. Это отражено в назначениях.

— Следовательно, процедуры магазина представляли риск.

— Любое вмешательство имеет условия выполнения, — ответил Томас. — В данном случае риск оценили до начала, меры соблюли. Исходные нарушения зафиксированы раньше. Путать ожидаемую реакцию на помощь с причиной первоначального состояния нельзя.

Я заметила, что госпожа Сард перестала мять платок. Она слушала очень внимательно.

Лабораторное заключение огласили в главной части, без чтения всех таблиц. Пленка сохранялась после исчезновения блеска. Вода снимала ее не полностью. Повторное нанесение по сокращенной схеме ухудшало проводимость и соответствовало наблюдаемым нарушениям. При полном снятии по исходной инструкции такого накопления не обнаружили.

Затем на стол положили салонную карточку Снежки.

Селеста выпрямилась.

— Карточка содержит краткое описание услуги для клиента, — сказала она. — Это не полный рабочий регламент.

Председательствующая кивнула писарю. Тот достал следующий лист.

— Поэтому у сети запросили регламент и расходные ведомости. В действовавшей версии указано водное очищение. Средство для полного снятия в обычный недельный прием не включено. Вы утверждали эту версию?

Селеста посмотрела на поверенного. Он что-то тихо сказал, но я не расслышала.

— Да, — ответила она. — На основании имеющихся тогда сведений.

— Каких именно?

Она начала объяснять, что состав имел разрешение, производитель не запретил его продажу, тяжелые реакции встречались не у всех. Говорила уверенно, и на мгновение я снова увидела женщину, чьим деловым умом Дамиан восхищался. Умение разговаривать никуда не исчезло от того, что предмет разговора стал неприятным.

Потом председательствующая подняла копию предупреждения.

— Это письмо получено до утверждения продления абонементов. В нем прямо указана недопустимость нового слоя после одного водного очищения. Вы ознакомились с ним?

Селеста замолчала.

Я смотрела на ее руки. Они лежали на столе очень ровно, только указательный палец слегка согнулся под край папки.

— Ознакомилась, — сказала она.

В зале стало тихо.

— Почему порядок не изменили?

— Я считала предупреждение избыточно осторожным. Мы уже провели много процедур без тяжелых последствий. Полное снятие увеличивало длительность приема, требовало другой записи клиентов. Нужно было пересчитать абонементы.

Она остановилась, словно только сейчас услышала, как это звучит вне ее конторы.

Госпожа Сард подняла голову.

— Вы могли просто сказать мне. Я бы заплатила за дополнительное время. Или не стала приводить Снежку вообще.

Председательствующая попросила дождаться очереди, но фраза уже прозвучала. Селеста посмотрела на пожилую женщину и впервые не нашла немедленного ответа.

Поверенный попытался перевести разговор к тому, что причинная связь в каждом отдельном случае требует оценки. Комиссия согласилась: именно поэтому расходы и состояние животных рассматривались по документам, а не общей суммой за обиду. Но этот вопрос не отменял решения продолжать процедуру после конкретного предупреждения.

Потом говорили владельцы. Госпожа Сард не плакала и не обвиняла Селесту во всех несчастьях мира. Рассказала, как лисица перестала давать себя гладить, как она сама пыталась понять, что делает не так. Хозяйка кота призналась, что сперва поверила объяснению о неправильном уходе в магазине, и показала даты.