Замираю, глядя на его руки.

— Таня, выходи за меня замуж.

Серый выбирает именно эту секунду, чтобы ткнуться носом в коробочку. Ярослав мягко отодвигает его.

— Твоя очередь была в больнице. Дай теперь мне устроиться в этой семье.

Смеюсь, закрывая рот ладонью. Яр ждёт, и под его улыбкой вдруг замечаю волнение. Мужчина, который сегодня стоял перед полным залом совершенно спокойно, сейчас внимательно следит за каждым моим движением.

— Да, — говорю. — Конечно, да.

Он надевает кольцо, и я даже не успеваю его рассмотреть: тянусь к Ярославу, обнимаю за шею, целую. Он отвечает так крепко, что мне приходится упереться ладонью ему в грудь и рассмеяться прямо в поцелуй.

— Я люблю тебя, — шепчу.

— Я тебя тоже. Очень.

Под моей ладонью спокойно и сильно бьётся его сердце. Устраиваюсь ближе, прижимаюсь щекой к плечу. Через минуту малыш ощутимо толкается, и я торопливо тяну Ярославову руку к животу.

Он ждёт, затаив дыхание. Потом чувствует движение и улыбается так, что у меня опять щиплет глаза.

— Кажется, решение одобрено, — негромко говорит он.

Накрываю его пальцы своими. Новое кольцо блестит между нашими руками.

Прижимаюсь к нему. Его ладонь остаётся на моём животе, серый ворчит у нас в ногах. Я уже представляю, как завтра скажу Свете, что выхожу замуж, и не могу перестать улыбаться.

— Ты счастлив, Яр?

Он поворачивает голову, касается губами моего виска.

— С тобой я летаю, Тань.

— Мам, ты не обижайся, но... папе больше подходит Ада, — дочь без всякой жалости вбивает в меня жестокие слова. — Ему с ней будет лучше...

— Угу, — сын вторит сестре. — Ада клевая!

— А как же я? — выдыхаю ошеломленная новостью.

— А что ты, мам? — дочь пожимает плечами будто не произошло ничего особенного. — Теперь ты сможешь пожить для себя...

Всю жизнь я мечтала о большой и дружной семье. Любимый муж, умница дочь и замечательный сын — я была богата.

Прекрасный большой дом, достаток и любимое дело — у меня было абсолютно все о чем может женщина только мечтать.

Все это рухнуло в одночасье.

Все это у меня отняли... предатели!

Только я не позволю относиться к себе, как к отработанному материалу. Выстою и буду счастлива — всем на зло...

Эпилог

Эпилог

Татьяна

Два года спустя

— Папа, ам!

Замираю в дверях кухни. Ярослав сидит возле детского стульчика, послушно открыв рот. Соня целится ему ложкой в щёку. На его футболке уже красуется пятно каши, на дочери — ещё два. Серый устроился под столом и наблюдает за происходящим с видом единственного воспитанного существа в этой семье.

— В учебном центре знают, что тебя можно кормить с ложечки?

Ярослав поворачивает голову и расплывается в улыбке.

— Только попробуй рассказать. Как экзамен?

— Пять.

Он вскакивает, обнимает меня, и сумка сползает с плеча прямо на пол. Прижимаюсь к нему, наконец позволяя себе выдохнуть. Пока отвечала преподавателю, казалась совершенно спокойной. Сейчас хочется смеяться и повиснуть у мужа на шее.

— Умница моя, — целует он меня. — Я говорил, что сдашь.

— Ты говорил, что я заговорю любого экзаменатора.

— И это тоже.

Соня возмущённо стучит ложкой. У неё тут папа ещё не докормлен, а мы отвлекаемся на какие-то глупости.

Дочке полтора года, и с распределением обязанностей у неё всё прекрасно: мама обнимает, папа достаёт всё, до чего нельзя дотянуться. Если мама запретила, нужно очень убедительно сказать «папа». Иногда срабатывает. Пока мама не услышит.

Целую её в тёплую щёку, поправляю выбившийся из заколки завиток. Она тут же суёт мне ложку.

— Теперь твоя очередь, — довольно сообщает Ярослав.

От этой обыкновенной кухни, размазанной каши и сброшенной под стол детской тапочки мне вдруг становится так хорошо, что я несколько секунд просто стою рядом с ними.

Поженились мы ещё до рождения Сони. На свадьбе Света поправляла мне волосы перед снимками, Лёха следил, чтобы Ярослав не переоценивал силы. Сан Саныч объявил, что без палаты 313 такая пара никогда бы не состоялась.

Спорить мы не стали. У них там действительно вышло какое-то брачное агентство с капельницами.

Через несколько месяцев родилась Соня.

Ярослав взял её на руки, посмотрел на сморщенное личико и совершенно растерянно улыбнулся. До сих пор помню, как огромным пальцем осторожно поправлял край пелёнки возле её щеки.

— Привет, доченька.

Я тогда расплакалась. Он стал спрашивать, где болит, а я обняла их обоих, так и не сумев ответить.

Сейчас наш папа умеет собирать детский хвостик и готовить занятия под пристальным наблюдением Сони. Курсанты уже видели на полях его материалов жёлтого зайца. Вернее, то, что я назвала зайцем, чтобы не обидеть дочь. До этого очень хотелось спросить мужа, почему у него самолёт с ушами.

Ярослав преподаёт, готовит занятия, спорит с коллегами и возвращается домой с рассказами о своих ребятах. Недавно после выпуска долго показывал мне фотографии. Называл каждого по имени, вспоминал, кто каким пришёл.

Спина иногда напоминает о себе. Он продолжает заниматься, после тяжёлого дня отдыхает и больше не изображает, что усталость — личное оскорбление. Я тоже научилась спокойно говорить, когда мне нужна помощь.

До моего диплома ещё далеко. После рождения Сони взяла академический отпуск, потом вернулась к учёбе. Переживала, что не справлюсь. Ярослав гулял с дочкой, кормил, укладывал, пока я готовилась. А вечером спрашивал, почему здоровенный серый кот знает мой материал лучше него: всю лекцию проспал на учебнике.

Мы устаём, иногда спорим из-за пустяков. Зато мне не приходится доказывать, что мои занятия тоже важны.

Сегодня сессия закончилась, и впереди целый вечер, когда можно вообще не открывать учебник.

После ужина разбираю Сонины вещи. Она опять из всего выросла, и Ярослав принёс с верхней полки коробку для того, что хочется сохранить.

На дне лежит маленький белый бодик.

«Папа, готовься».

Провожу пальцем по надписи. Соня носила его совсем недолго. На плече осталось бледное пятнышко, одна кнопка застёгивается туго.

Когда-то я прижимала эту ткань к лицу и оплакивала вечер, которого не будет. Сейчас пытаюсь вспомнить, как в такую крошечную вещь вообще помещалась наша дочь.

Ярослав садится рядом на ковёр. Соня тут же забирается к нему на колени и принимается изучать содержимое коробки.

— Смотри, какая маленькая была, — показываю ему бодик.

Он расправляет рукав двумя пальцами, улыбается.

— А я всё боялся, что ей неудобно у меня на руках.

— На твоих руках ей до сих пор удобнее всего.

Соня подтверждает: устраивается у него под боком и вытягивает ноги поперёк моих коленей. Серый обнюхивает коробку, примеряется к свободному уголку и беззастенчиво залезает внутрь.

— Всё. Семейный архив занят, — вздыхает Ярослав.

Смеюсь, убираю бодик повыше, пока его не приспособили под кошачью подушку.

Телефон негромко звякает. Света спрашивает, можно ли поздравлять меня с окончанием сессии. Отправляю фотографию нашей компании на ковре.

Ярослав обнимает меня свободной рукой. Устраиваюсь у него на плече, Соня возится между нами, перекладывая свои крошечные носки.

— Угостишь меня кофе? — негромко спрашивает муж.

Поднимаю голову и встречаю знакомый насмешливый взгляд. Придвигаюсь ближе, целую его, не торопясь отстраняться.

— Обязательно. Только сначала ещё немного вот так посидим.

Ярослав прижимает меня крепче. Соня вкладывает свою ладошку поверх наших рук и довольно улыбается.

Никуда не нужно спешить. Мы уже дома.