Даже синяк над бровью сегодня выглядит не так воинственно.

В руках пакет.

— Привет.

Смотрю на него.

— Вещи собраны, забирай, — отступаю, пропуская.

Он входит и приносит с собой знакомый запах. Его запах.

Господи.

Ненавижу собственное тело за то, что оно узнаёт его раньше головы.

Толя ставит пакет на кухонный стол.

— Я тебе поесть привёз.

Смотрю внутрь — мои любимые сырники из кафе возле его работы.

Я столько раз просила привезти их по дороге домой… Вот и привёз.

Сегодня.

— Забери.

— Ты ничего весь день не ела.

— Откуда знаешь?

— Я тебя знаю.

Чуть не смеюсь — какая прекрасная фраза.

Он тяжело выдыхает.

— Давай спокойно поговорим.

— Говори.

— Я понимаю, что виноват.

Он проводит ладонью по затылку.

— Всё зашло слишком далеко.

— Что именно? Твой член?

— Господи...

— Ты сам начал объяснять.

— Я не хочу ругаться.

— А я не хотела застать мужа с любовницей. Видишь, какой у нас сегодня день несбывшихся желаний.

Он стискивает челюсть, но сдерживается.

Вот это уже тот Толя, которого я знаю: спокойный, разумный, умеющий разговаривать — мой муж. И от этого больнее.

— Я не собирался от тебя уходить, Тань.

Несколько секунд смотрю на него, пытаясь понять, ослышалась или нет.

— И это должно меня утешить?

— Это должно помочь тебе понять, что я не собираюсь разрушать нашу семью.

В шоке стою и перевариваю услышанное. У меня в голове как раздваивается – неужели можно серьезно такое заявлять?

— Я виноват — я не отказываюсь, но вышвыривать мои вещи и рушить брак за один день...

— Брак рушу я?

Толя шумно выдыхает.

— Я совершил ошибку. Но это не значит, что надо перечеркнуть всё, что у нас было.

— Как давно ты совершаешь эту ошибку?

Он отводит взгляд.

— Какая теперь разница?

Вот и ответ.

— Ты прав — разницы никакой.

— Таня, я люблю тебя.

Сердце всё-таки дёргается, и я ненавижу себя за это.

Ещё утром я была абсолютно уверена, что эти слова означают именно то, что должны.

— И Жанну?

Толя стискивает челюсть.

— Сейчас речь не о ней.

— Да, — выпрямляюсь и опираюсь бедром о столешницу, — речь о тебе. О том, какой ты лживый и трусливый мудак! И о том, что я трачу время на пустой разговор!

Голос дрожит от подкатывающих слез, но я держусь. Я умница.

— Я сказал, что разберусь! — голос всё-таки повышает, и вот теперь узнаю человека, который несколько часов назад объяснял мне, как должна вести себя «правильная» женщина.

— А я уже разобралась, — тихо отвечаю.

Толя хмурится.

— В чём?

— Я подаю на развод. А ты — пошел вон, пока я не нащупала сковороду. Это тебе не стойка какая-то.

Он смотрит на меня и вдруг усмехается.

— Не говори ерунды.

Для него измена — часть жизни, которую можно как-нибудь поправить, а наш брак — большая крепкая конструкция, которая почему-то обязана это выдержать.

Опускаю взгляд на руку — обручальное кольцо всё ещё на пальце.

Стаскиваю и кладу на стол.

Усмешка застывает на Толином лице.

— Ты пожалеешь об этом.

— Ни секунды.

— Остынешь — поговорим.

— Не рассчитывай.

Он несколько секунд смотрит на меня, потом подхватывает сумки.

У двери останавливается.

— Я завтра приеду.

— За остальными вещами.

— Посмотрим.

Дверь захлопывается.

Из спальни тут же показывается котёнок.

Ковыляет ко мне на своих коротких лапках и садится возле ноги.

— Ну что смотришь? — подхватываю его на руки.

Телефон звонит раньше, чем я успеваю сделать второй шаг.

Смотрю на экран.

Незнакомый номер.

— Да?

— Татьяна Сергеевна Селедкина?

— Да.

— Добрый вечер. Меня зовут Игорь Андреевич. Я помощник Вадима Павловича Слепаковского…

– Я уничтожу тебя, твою карьеру и похороню твою методику, если ты попытаешься устроить скандал, Кира.

Будничным тоном, будто не произошло ничего особенного, заявляет мой муж, застегивая ширинку.

– Ты не посмеешь! – выдыхаю я.

– Хочешь проверить?

Замираю. Вглядываюсь в глаза того, кто еще утром был самым родным человеком на земле и… не могу поверить в происходящее.

– Так-то лучше, – усмехается, приняв молчание за слабость. – Сиди и не дергайся…

Я – детский кардиолог и не могу позволить себе рисковать жизнями пациентов из-за собственной гордости. Особенно теперь, когда прямо сейчас в приемнике борется за жизнь маленький мальчик – особенный пациент для того, кого я считала исчезнувшим из своей жизни навсегда…

Так мне теперь сдаться?

Глава 15

Глава 15

Татьяна

Котёнок возле моих ног чихает.

Я смотрю на закрытую дверь, за которой несколько минут назад исчез мой почти бывший муж, и думаю, что для полного счастья мне сегодня не хватает только визита налоговой и небольшого землетрясения.

— Слушаю.

— Вадим Павлович хотел бы поговорить с вами лично.

— Лично?

— Совершенно верно.

Молчу, пребывая в легком шоке.

— Куда приехал?

— Вадим Павлович уже у вашего дома. Он поднимается.

Вот даже как.

Смотрю на часы. Потом на котёнка.

— Пусть поднимается, — будто кого-то интересует мое мнение.

После сегодняшнего дня олигарх в моей прихожей уже не кажется чем-то особенно удивительным.

Звонок раздаётся минуты через минуту — Вадим Павлович быстр и понапрасну времени не тратит, как видно.

Открываю.

Мужчина за дверью совсем не похож на человека, который должен начинать разговор словами: «Ты хоть знаешь, кто я такой?»

Высокий, седой, в тёмном пальто. Лет около шестидесяти. Спокойное лицо, внимательный взгляд. Чуть позади стоит мужчина помоложе — видимо, Игорь Андреевич.

— Татьяна Сергеевна?

— Она самая.

— Вадим Павлович.

— Я догадалась.

В его глазах мелькает что-то похожее на усмешку.

Пропускаю обоих.

Котёнок немедленно выходит встречать делегацию и садится посреди прихожей.

Слепаковский смотрит вниз.

— Ваш?

— С сегодняшнего дня.

Он снимает пальто, Игорь Андреевич остаётся в прихожей, а мы проходим на кухню.

На столе всё ещё стоит пакет с сырниками — подарок от любящего мужа.

Отодвигаю его подальше.

— Мне сообщили о неприятной ситуации, которая сегодня произошла с моей дочерью в вашей больнице, — начинает Слепаковский. — А потом выяснилось, что сотрудница, участвовавшая в конфликте, больше там не работает. Я хотел услышать вашу версию.

— Зачем?

Он чуть приподнимает брови.

— Потому что не люблю принимать решения, имея половину информации.

Хорошее качество. Жаль, проявилось с небольшим опозданием.

— Что вам рассказала Жанна?

— Сейчас меня интересует, что расскажете вы.

Смотрю на него с недоверием — с какой стати вообще я должна тратить время на рассказ для… врага?

Взгляд у Вадима Павловича, ну как рентген — пронизывает меня насквозь и словно читает мысли:

— Сегодня мне доложили о каком-то… скажем так, инциденте и о том, что за моей спиной было использовано мое имя. Как оружие, Татьяна Сергеевна. Этого я позволять делать просто так не могу. Одну сторону я уже допросил, теперь хочу выслушать вашу версию событий.

— Хорошо. Ваша дочь приехала в больницу. Устроила скандал в приёмном отделении. Я оказалась там случайно.

— И?

— И я увидела рядом с ней своего мужа.

Пауза.

Впервые выражение лица Слепаковского меняется.

— Простите?

— Мужчину, который был с Жанной, зовут Анатолий. Он мой муж. Пока ещё.

Слепаковский несколько секунд просто смотрит на меня.

— Жанна об этом не сказала.

— Представляете, как неловко получилось.

Он откидывается на спинку стула.

— Продолжайте.

Продолжаю.

Без подробностей про то, как хотелось засунуть капельницу Толе туда, куда медицина обычно ничего не рекомендует засовывать без крайней необходимости… Про скандал и про угрозы Жанны, требование извиниться и звонки «сверху»…