— Я уже один раз помог тебе навредить человеку, не разобравшись. Хватит. Татьяна прислала то, что вы сами наговорили и написали. Больше ей ничего делать не пришлось.

Жанна набирает воздух, чтобы возразить, однако отец продолжает:

— И к разговору о твоей самостоятельности. У нашей базы снабжения на севере Сибири есть работа для тебя. Хозяйственная часть: закупки, столовая, общежитие. Под контролем директора. Поедешь, попробуешь отвечать за реальные дела.

Она коротко смеётся и замолкает, глядя на его лицо.

— Ты издеваешься? У меня здесь жизнь! Контракты, встречи! Я не собираюсь считать кастрюли!

— Можешь отказаться. Тогда свою жизнь здесь оплачиваешь сама. Я больше не финансирую развлечения, которые заканчиваются травлей людей.

Жанна замолкает. Я знаю, сколько стоят её обычные выходные. Реклама таких расходов не покрывает.

Телефон в моём кармане вибрирует. Сообщение от директора: «После встречи со Слепаковским сразу ко мне. С расчётами по проекту».

У меня там красивые таблицы и ни одного подтверждённого заказа.

— Папа, хотя бы на месяц? — тихо спрашивает Жанна.

— Вернёмся к этому разговору, когда появятся результаты работы.

Жанна молча кивает. Набирает опровержение, сердито стирает первую строчку, переписывает. Нажимает «опубликовать». Я сижу рядом и не знаю, у кого теперь просить помощи.

У лифта пытаюсь взять её за руку. Жанна выдёргивает ладонь.

— Доволен? Ты мне врал про неё, про ребёнка! А меня перед папой выставил идиоткой!

— Ты сама выложила этот пост!

— Потому что поверила тебе!

Входим в лифт. В зеркале вижу своё бледное лицо с нелепым синяком над бровью. Поправляю ставший тесным воротник.

— Жанн, мне сейчас на работе устроят такое… Поговори с ним ещё раз. Для тебя же он…

Осекаюсь под её взглядом.

Из памяти с омерзительной отчётливостью звучит собственный голос: «А потом и её папочка тоже».

— Сам поговори, — цедит она. — Ты же у нас всем управляешь.

Отворачивается к дверям, прижимая телефон к груди.

В кармане снова вибрирует сообщение директора. Впервые за эти дни хочется, чтобы меня ждала Таня. Открыла дверь, выслушала, сказала, что справимся.

Только последним, что я предложил своей беременной жене, было доказать, что она не нагуляла ребёнка.

Глава 27

Глава 27

Татьяна

«Приношу извинения Татьяне Селедкиной. Опубликованные мной обвинения в её адрес были ложными».

Перечитываю сообщение, которое переслала Света, потом открываю страницу Жанны. Всё на месте: моё имя, извинения, признание лжи. Под публикацией уже требуют объяснить, зачем она тогда устроила травлю.

Оказывается, чужое возмущение бывает очень приятным.

Слово «ложными» перечитываю ещё раз. После того вечера в палате, после Толиного «докажи» мне важно увидеть это написанным для всех.

Чуть позже звонит Игорь Андреевич. Сообщает, что Вадим Павлович поговорил с обоими. Жанна уезжает работать в северное подразделение семейной компании. Анатолию тоже объяснили, что пользоваться чужим именем больше не получится.

— Запись дошла, — коротко добавляет он.

— Я заметила. Спасибо, что передали.

После разговора снова заглядываю на страницу Жанны. Набираю: «А теперь расскажи, с чьим мужем ты приехала в больницу».

Можно приложить запись. Пусть послушают, как Толя собирался распоряжаться своей ненаглядной Жанночкой и её отцом. Уверена, аудитории понравится.

Только потом придётся читать ответы. Отвечать самой. Опять объяснять незнакомым людям, какой у меня был муж и почему я решила развестись.

Смотрю на раскрытый сборник по химии. За всё утро не решила ни одной задачи.

Запись и снимки публикаций сохраняю в отдельной папке. Они ещё могут понадобиться. Набранный комментарий стираю.

Своё я сказала. Пусть теперь разбираются друг с другом.

Пишу Свете: «В субботу свободна? Приезжай. Покажу единственного мужчину, которому разрешено спать на моей подушке».

Она требует уточнить, у мужчины четыре лапы или я что-то скрываю. Улыбаюсь, возвращаясь к задачам.

За следующие два месяца в моей жизни появляется столько дел, что следить за Жанной совершенно некогда.

Я подаю на развод, работаю, готовлюсь к поступлению. Света заезжает после смен, мы пьём чай, пока котёнок пытается раскопать её сумку. Теперь я звоню ей и с хорошими новостями.

Ярослава после лечения выписывают. Восстановление продолжается, на занятия он ездит регулярно. Кресло пока остаётся его транспортом. Зато моя смена теперь заканчивается звонком мужчины, которому действительно интересно, как прошёл день.

Он слушает, как я повторяю выученное, и задаёт вопросы, от которых хочется запустить в него учебником. Я привожу домашний ужин, забираю свой забытый шарф и через день оставляю другой.

Иногда после занятий Ярослав молчит дольше обычного. Тогда сажусь рядом и жду, пока сам расскажет. Иногда приезжаю измученная и засыпаю у него на плече, не успев договорить. Он потом уверяет, что это была самая убедительная часть моего рассказа.

А однажды я перестаю начинать каждый визит со слов «Я ненадолго».

— В пятницу у меня плановое УЗИ, — говорю, убирая со стола чашки. — Поедешь со мной?

Ярослав перестаёт улыбаться.

— Хочешь, чтобы я был там?

Ставлю чашки. Очень хочется спрятаться за шутку: нужен кто-то, кто подержит сумку. Только я уже знаю, что он согласится и на сумку.

— Да. Я хочу увидеть малыша вместе с тобой.

Он протягивает руку. Подхожу, и Ярослав целует мои пальцы, глядя на меня так внимательно, что щёки нагреваются.

— Тогда едем.

В пятницу нас привозит Лёха. Пока он остаётся на парковке, мы проходим в клинику: я придерживаю дверь, Ярослав сам катит кресло. В холле у стойки женщина пытается одновременно заполнить анкету и поймать убегающую дочь.

Сажусь рядом с Ярославом. Он берёт мою ладонь, а я всё поправляю край платья на коленях.

— Волнуешься?

Киваю. Всю дорогу рассказывала ему, как пройдёт осмотр. Теперь сижу и прислушиваюсь, не называют ли мою фамилию. Лишь бы с малышом всё было хорошо.

Когда нас приглашают, прошу врача разрешить Ярославу присутствовать. Она кивает и показывает, где ему удобнее расположиться.

Через несколько минут лежу на кушетке и смотрю на экран.

Врач что-то измеряет, объясняет. Стараюсь слушать, однако взгляд уже цепляется за маленький профиль. Голова, согнутая ручка. Малыш шевелится, и у меня вырывается счастливый смешок.

Поворачиваюсь к Ярославу.

Он смотрит на экран, губы приоткрыты, между бровями глубокая складка. Огромная рука держит мою, и теперь он осторожно переплетает наши пальцы.

— Яр, ты видишь?

— Вижу, — отвечает негромко и улыбается. — Какой маленький.

Он целует мои пальцы, снова поднимает глаза на экран. Когда врач заканчивает и говорит, что по осмотру всё хорошо, мы выдыхаем почти одновременно.

Из кабинета выхожу со снимком. Ярослав просит показать, долго разглядывает, а потом поднимает глаза:

— Мне тоже дашь фотографию?

Я ведь собиралась когда-то подарить эту радость другому мужчине. Теперь рядом Ярослав, который приехал со мной, волновался и хочет забрать с собой крошечный чёрно-белый снимок.

Протягиваю ему фотографию.

— Держи. Себе я ещё распечатаю.

Он бережно убирает её в отделение кошелька. Несколько секунд смотрю на его руки, потом наклоняюсь и обнимаю за плечи. Ярослав прижимает меня к себе, ладонь уверенно ложится мне на спину.

— Сегодня поехали ко мне, — шепчу ему в шею. — Вместе.

В кармане вибрирует телефон: Лёха спрашивает, скоро ли мы. Выпрямляюсь и набираю ответ. Только сначала прошу Ярослава достать снимок ещё раз.

Хочу сфотографировать их обоих.

Глава 28

Глава 28

Татьяна

— Тань, мне больше не к кому пойти.

Толя сидит напротив и мнёт бумажную салфетку. Он добивался встречи несколько дней. Отвожу ему десять минут в кафе возле больницы: надо решить, как общаться после развода.