Он смотрит на папку, словно там мог появиться другой ответ.

— Думал, выкарабкаюсь. Ещё обследования, занятия. Сколько потребуется. А теперь выходит, всё.

Придвигаюсь, кладу руку ему на предплечье. Мышцы напряжены так, будто он удерживает что-то тяжёлое.

— С полётами — да, — отвечаю с трудом.

Ярослав коротко закрывает глаза. Мне хочется немедленно забрать эти слова, добавить «пока», «посмотрим», «бывают чудеса». Проглатываю всё это и остаюсь рядом.

— Я ведь почти не думал, кем ещё могу быть, Тань. Учиться — чтобы летать. Лечиться — чтобы вернуться. Даже здесь просыпался и прикидывал, сколько ещё осталось.

Он поворачивается ко мне. Впервые за утро смотрит прямо, и от того, сколько в этом взгляде растерянности, у меня сводит горло.

— Мне сейчас очень паршиво.

— Я знаю.

Обнимаю его за плечи, прижимаюсь щекой к виску. Ярослав крепко обхватывает меня за талию. Долго сидим так, пока остывает чай.

Ближе к вечеру он сам просит подать телефон. Читает сообщение командира, возвращается к началу. Я рядом перебираю бумаги для университета, ни одной строчки толком не понимая.

— Разборы с курсантами, подготовка занятий, — говорит он. — Опыт мой нужен. Они давно предлагали рассказать ребятам кое-что. Ещё до ранения.

— Тебе интересно было бы?

Ярослав задумывается.

— Я знаю, чему их научить. В учебнике не на каждый вопрос найдёшь ответ.

Уже собираюсь сказать, каким замечательным преподавателем он станет. Вовремя останавливаюсь. Он должен сам захотеть туда прийти. Моего желания поскорее увидеть его улыбку здесь недостаточно.

Ярослав набирает номер.

— Здравия желаю. Заключение получил. Да. По лётной — всё.

Медленно провожу ладонью по его спине. Он продолжает разговор, спрашивает о работе, о том, что можно подготовить заранее, пока идёт восстановление. Постепенно выпрямляется, достаёт из-под моей папки чистый лист и записывает.

— По преподавательской должности я согласен. Давайте обсудим, с чего начинать.

После звонка некоторое время смотрит на исписанный лист.

— Легче пока не стало, — признаётся он. — Но с ребятами я поработаю.

Накрываю его руку своей. Ярослав переворачивает ладонь, притягивает меня ближе и целует. Долго, крепко, прижимаясь лбом к моему лбу после поцелуя.

— Я ещё одну вещь всё откладывал. Хотел сначала встать на ноги.

Отстраняюсь настолько, чтобы видеть его лицо.

— Таня, я тебя люблю. Давай жить вместе. Я хочу засыпать с тобой, просыпаться. Ждать тебя с занятий. Чтобы вещи твои были дома, а не в сумке, которую ты таскаешь туда-сюда.

Смотрю на сумку у двери. Из неё выглядывает сборник, сверху свёрнута кофта. Я уже несколько недель вожу с собой половину своей жизни и каждый раз ищу причину задержаться.

— Я люблю тебя, — говорю. — И хочу к тебе домой. Насовсем.

Ярослав выдыхает и впервые за весь день улыбается, прижимая мою ладонь к щеке.

— Тогда завтра привезём вещи?

— Сегодня. Самое необходимое.

— Учебники?

— И котёнка. Он тоже необходимый.

Он смеётся негромко и притягивает меня к себе.

Папка с заключением остаётся на столе. Рядом лежит лист с первыми заметками для будущих занятий, а я уже достаю телефон — попросить Лёху отвезти нас домой за вещами.

— Ты правда хочешь прожить с ней всю жизнь, состариться вместе, и…

Мелодичный женский голос доносится чуть приглушенно из-за неплотно прикрытой двери. Но обида и… ревность в нем слышатся издалека.

— С ней? Нет конечно…

А вот от звука этого голоса сердце в пятки уходит, ведь это голос Артема — моего жениха.

—…она старуха уже, ну, ты чего.

Замираю перед дверью, дыхание сбивается на мгновение.

— Какое будущее, ты смеешься что ли. Будущее у нас с тобой, детка: ты родишь мне наследника, а она… она просто… удобный трамплин.

Сжимаю дверную ручку и рывком распахиваю дверь…

Глава 30

Глава 30

Татьяна

Ярослав стоит перед зеркалом, а я уже третий раз поправляю ему воротник.

— Тань, ещё немного, и придётся наказывать тебя за приставания к офицеру.

— Потерпи. Я впервые вижу тебя в форме.

Он ловит мою руку и целует ладонь. Форма сидит на нём так, что хочется отменить все сегодняшние мероприятия и никому его не показывать. Широкие плечи, прямая спина, эта невозможная улыбка…

За шесть недель совместной жизни я привыкла к поцелуям посреди самого серьёзного разговора. К возможности вот так стоять перед ним всё ещё привыкаю.

Первые шаги без опоры Ярослав сделал при мне неделю назад. Я сидела над заданием, услышала своё имя и подняла голову. Он шёл от кресла к столу. Медленно, сосредоточенно, глядя мне в глаза.

Я так и осталась сидеть с ручкой в пальцах.

До этого были занятия, ходьба с поддержкой, трость, вечера, когда он сердился от усталости и просил дать ему минуту. А потом он сам подошёл и наклонился меня поцеловать.

— Теперь тебе придётся вставать для поцелуя, — усмехнулся он.

Я вскочила так быстро, что ручка улетела под диван.

Сегодня трость едет с нами на случай, если устанет. Ярослав больше не пытается доказать, что она ему не нужна.

— Готов? — спрашиваю.

Он оглядывает меня, задерживает взгляд на округлившемся животе под платьем и обнимает.

— Теперь готов.

В учебном центре нас встречает Лёха. Жмёт Ярославу руку, потом наклоняется ко мне:

— Снимай побольше. Он потом будет уверять, что ничего особенного не произошло.

Ярослав слышит, усмехается, однако спорить не начинает.

Сажусь в первом ряду. Когда называют его имя, поднимаю телефон и сразу понимаю, что нормально снять ничего не получится.

Ярослав идёт к командиру сам.

Каждый его шаг отзывается во мне так сильно, что приходится прикусить губу. Он ещё слегка бережёт ногу. Я знаю, сколько сил стоят эти несколько метров, и сжимаю телефон крепче.

Звучат слова о воздушном бое, повреждённой машине, жилых домах. Вспоминаю нашу тихую палату и его пальцы, сжавшие мою руку, когда он впервые рассказал, как боится потерять небо.

Когда командир вручает награду, Ярослав выпрямляется. Благодарит коротко, без красивой речи. Потом объявляют о присвоении очередного воинского звания и назначении преподавателем.

Смотрю на него сквозь расплывающийся экран. Лёха осторожно забирает у меня телефон и продолжает снимать.

Ярослав находит меня взглядом. Улыбается, и я смеюсь, вытирая щёку пальцем.

После церемонии к нему подходят сослуживцы, знакомят с будущими коллегами. Кто-то спрашивает о первых занятиях. Ярослав сразу включается в разговор: вспоминает подготовленный разбор, уточняет, что уже изучили курсанты, обещает прислать материалы.

Я стою рядом и держу его папку. Он периодически касается моей спины, словно проверяет, здесь ли я.

Когда мы наконец остаёмся вдвоём у выхода, обнимаю его.

— Я очень тобой горжусь.

Он прижимает меня к себе, целует в волосы.

— Пойдём домой, Тань. Ноги устали.

Дома Ярослав снимает китель и садится на диван. Устраиваюсь рядом, вытягиваю затёкшие ноги. Серый немедленно занимает свободное место и принимается обнюхивать папку с документами.

— Даже не думай, — предупреждаю. — Здесь тебе не химия.

Ярослав хмыкает и отодвигает бумаги. У него на столе теперь две стопки: мои задания и его будущие лекции. В шкафу лежат детские вещи, которые мы выбирали вместе. Никак не могу привыкнуть, что можно зайти в магазин за носками и выйти со смешной маленькой шапочкой, потому что Яру понравились уши.

Касаюсь награды, которую он положил рядом.

— О чём ты думал, когда тебя вызвали?

Ярослав какое-то время молчит.

— О ребятах. О том вылете. Потом увидел тебя с телефоном и подумал, что надо скорее вернуться на своё место. Ты там совсем расплакалась.

— Между прочим, от гордости.

— Я понял.

Он разворачивается ко мне и достаёт из кармана маленькую коробочку.