Палата облегчённо выдыхает.

— До первого нормального хозяина.

— Разумеется, — кивает Ярослав.

По его лицу вижу: не верит ни единому слову.

У двери он окликает:

— Тань.

Оборачиваюсь.

Впервые он называет меня просто по имени. Без Сергеевны. Без шутки.

— Что теперь?

Пожимаю плечами:

— Найду работу.

— Если захочешь, могу помочь. Знаю людей.

Первое желание — спросить каких. Второе — согласиться.

Но побеждает третье:

— Спасибо, я сама.

Он смотрит на меня несколько секунд.

— Хорошо, — кивает.

И всё. Не убеждает, не рассказывает, что ему виднее, не пытается решить за меня.

Почему-то именно это я и замечаю.

— Выздоравливайте, Ярослав Аркадьевич.

— Я постараюсь. Ты только кота не потеряй.

— За себя переживайте.

Выхожу.

До остановки дохожу нормально. Сажусь на лавочку, ставлю каробку рядом.

Автобуса нет, людей тоже.

И вдруг понимаю, что мне больше никуда не надо торопиться. Сегодня я никуда не опаздываю. Завтра тоже.

Смотрю на больницу через дорогу. Ещё утром у меня был муж. Работа. Две полоски в кармане.

И совершенно идиотский план вечером сделать любимому мужчине сюрприз.

Прошло несколько часов, и вместо прежней жизни у меня теперь котенок…

И вдруг накатывает со страшной силой — закрываю лицо ладонями и не могу сдержаться — реву.

Просто реву: без достоинства, сарказма и попыток убедить себя, что всё отлично.

Ничего не отлично.

Мне больно. Очень и очень…

Так больно, что я несколько часов бегала по больнице, ругалась, торговалась, угрожала и шутила, лишь бы этого не почувствовать.

А теперь чувствую.

— Мяу.

— Не сейчас.

— Девушка...

Быстро вытираю лицо и поднимаю голову.

Передо мной стоит женщина примерно моего возраста. Светлые волосы собраны в пучок, через плечо висит большая сумка.

— Вам плохо?

— Уже прошло.

Она внимательно, профессионально цепко смотрит на меня.

— Голова кружится? Тошнит?

Тошнит, но это ей знать совсем не обязательно.

Качаю головой.

— Что-то случилось? Я могу чем-то помочь?

— Муж изменил, — вырывается неожиданно и приходится добавить: — Вряд ли вы сможете с этим помочь, но спасибо…

Женщина моргает.

— Да-а, это не по моему профилю.

Я неожиданно фыркаю.

Она кивает на свободное место:

— Можно?

— Конечно.

Садится.

Из коробки снова раздаётся требовательное:

— Мяу!

Женщина поворачивает голову.

— У вас коробка мяукает.

— Это утешительный приз за сегодня, — приоткрываю крышку.

Серое чудовище немедленно высовывает морду.

— Ой, — улыбается незнакомка. — Мелкий какой.

— И бездомный.

— Теперь уже, похоже, нет.

— Не факт.

— Котенок хотя бы здоров?

— Если честно, понятия не имею — мы знакомы с ним пять минут.

— Тогда покажите ветеринару. Я своего в одну клинику вожу. Там хорошие врачи.

— У вас тоже кот?

— Собака. Кот считает меня недостойной.

Она достаёт телефон.

— Давайте адрес скину и номер телефона. Там работает чудесная женщина — она вам помоет.

Диктую номер, и через несколько секунд мой телефон звякает.

— Света, — представляется девушка.

— Таня.

— Очень приятно. Хотя обстоятельства знакомства могли быть повеселее.

— Подождите. День ещё не закончился, — хмыкаю я.

Света смеётся.

Подъезжает мой автобус, и я поднимаюсь.

— Вы кота сегодня покажите обязательно, — кричит в след Света.

Киваю и забираюсь в автобус.

Заглядываю в коробку — котёнок уже свернулся клубком и спит, будто весь сегодняшний кошмар его вообще не касается.

— Ну что, бездомный?

Он дёргает ухом.

Беру коробку на руки:

— Мы едем домой, — шепчу.

И только произнеся это слово, понимаю, что совершенно не представляю, какой теперь у меня дом.

— Семь месяцев, Андрей? Ты семь месяцев мне изменял?

— Лена, я люблю тебя. Я никогда не собирался от тебя уходить.

— Думаешь, от этого мне станет легче?

Четырнадцать лет я верю мужу безоговорочно. Мы растим дочь, вместе оперируем детей и считаемся лучшей хирургической парой Центра.

А потом я застаю Андрея с молодой любовницей в его кабинете.

Я снимаю обручальное кольцо и решаю подать на развод — все очень просто, правда?

А через пять минут после, я должна снова встать рядом с мужем, чтобы дать шанс выжить семилетней пациентке со сложнейшим пороком.

И мне придётся сделать почти невозможное — снова довериться человеку, который только что предал меня…

Глава 14

Глава 14

Татьяна

Ключ поворачивается в замке, и я несколько секунд стою в прихожей, прижимая к животу коробку.

Тихо.

Так тихо, будто квартира понятия не имеет, что сегодня здесь должна закончиться одна семья.

— Мяу.

— Согласна.

Ставлю коробку на пол и разуваюсь. Кот немедленно высовывает голову, осматривается, принюхивается.

— Сиди.

Голова исчезает.

— Надо же. Хоть один мужчина меня сегодня слушается.

Через секунду серое чудовище полностью выбирается из коробки.

— Поторопилась я с выводами.

Ловлю его возле тумбы, беру на руки и иду на кухню.

Там всё как утром: Моя чашка в сушилке, Толина кружка с дурацкой надписью «Царь», хлебница приоткрыта…

На холодильнике магнитом прижата записка, которую я оставила ещё вчера:

«Купи молоко».

Снизу Толиной рукой:

«Есть, госпожа».

Госпожа…

Прислоняюсь бедром к столешнице.

Как же легко всё это было… Вчера.

Да что там вчера — еще сегодня утром.

Я проснулась рядом с мужем. Целовала его. Ворчала, что опять разбросал носки. Думала, что вечером мы будем сидеть вот здесь, на этой кухне, и я сообщу ему...

Замираю — подарок! Я совсем про него забыла.

Котенок вырывается из рук и шлёпается на пол.

— Только ничего не жри.

Иду в спальню.

Пакет лежит там, где я его спрятала, — на верхней полке шкафа за стопкой полотенец.

Достаю.

Сажусь на кровать и разворачиваю пакет — внутри маленькая коробочка. Я выбирала её вчера почти сорок минут. Хотела положить пинетки, но потом решила, что пинетки — слишком сопливо.

Купила крошечный белый бодик. Разворачиваю — на груди надпись:

«Папа, готовься».

Смотрю и вижу вечер, которого не будет: вот Толя приходит, я кормлю его ужином, потому что на голодный желудок сообщать такие новости нельзя, потом делаю загадочное лицо и протягиваю коробку.

Он открывает, не понимает сначала, а потом ка-а-ак… Смотрит на меня.

Подхватывает и кружит по кухне…

Я даже представляла, что скажу:

«Осторожнее, папаша, нас теперь двое».

Глупая. Какая же я была счастливая и глупая.

Прижимаю бодик к лицу, но на этот раз плакать не хочется — наверное, на остановке закончились слёзы… Или внутри просто осталось что-то другое.

На пороге показывается котенок — ковыляет, озираясь.

Телефон вибрирует в кармане, достаю и замираю, глядя на экран — Толя.

Сбрасываю.

Через минуту приходит сообщение.

«Я еду домой. Нам надо поговорить».

— Нам ничего не надо.

Кот теребит пакет и моего мнения не разделяет.

Набираю:

«Приезжай за вещами».

Ответ появляется почти сразу.

«Тань, хватит».

Хватит, конечно — это же я сегодня переборщила.

Нахожу в шкафу большую спортивную сумку Толи и начинаю скидывать туда вещи.

Котенок ходит за мной и контролирует процесс.

— Запоминай. Будешь плохо себя вести — следующим будешь ты.

Он садится и начинает умываться.

Никакого уважения к моим угрозам.

Через сорок минут звонок в дверь.

Я как раз застёгиваю вторую сумку.

Открываю — Толя стоит на площадке.

Один, и почему-то это первое, что я отмечаю: без Жанны.