Я взяла морковь в руки. Она была тяжёлой, с серебристой прожилкой след магии родника.

— Красота, — согласилась я, и Лукерья расцвела от простой похвалы.

— И прибыль, — добавила она.

Я подняла глаза.

— Продавать? — удивилась я. — Кому?

— А соседям у кого огороды отстали, — хитро прищурилась Лукерья. — У генерала Дорохова земли каменистые, у него свой урожай позже будет. У других помещиков тоже. А в трактире «Золотой петух» всегда свежие овощи нужны. Да и в Усть-Рубежный на торг можно телегу отправить. Ранняя зелень на вес золота. Деньга нам нужна, барышня.

Идея была дельной. Нам действительно нужно было отдавать долг генералу. И почему бы это не сделать поставками овощей.

Достав из кармана весточный камень, я представила Ивана. Камень тут же нагрелся, и я услышала его голос с хрипотцой:

— Здравствуйте, Лиза.

— Иван Дмитриевич, хочу предложить вам овощи с моего огорода, — не стала оттягивать причину, почему я с ним связалась. — У вас, Лукерья говорит, ещё не скоро созреют.

Он неопределённо хмыкнул и представила, как ломается в кривой улыбке изгиб его губ. И тоже улыбнулась.

— В счёт моего долга, — поспешно добавила я.

— Решили, что мы здесь живём натуральным хозяйством, Елизавета Викторовна, — слегка суховато прозвучал его голос. — Договаривались обменивать на артефакты.

— Ну, как знаете, — также сухо произнесла я. — Не хотите питаться магическими овощами, которых поливали водой из Чёрного ручья, как хотите, настаивать не буду. Артефакты пока не нашла, уж не обессудьте, Иван Дмитриевич.

Дорохов снова хмыкнул:

— Как же вы обидчивая особа, графиня. И слова поперёк вам не скажи.

— Да, упаси бог, обижаться на такую ерунду. Пошлю гонца к генерал-губернатору, думаю, он заберёт и добавки попросит.

— Нет, уж, — рассмеялся генерал. — Вы моя должница, завтра сам приеду и посмотрю на ваши овощи.

Он отключился, а Лукерья озорно улыбнулась.

— Всё правильно, барышня. Долги, как пиявки, если присосутся, так всю кровь выпьют.

— Я бы Луша с радостью отправила подводу с товаром в Усть-Рубежный, но послать с ней некого. Степан ещё болен, а я, честно сказать, не приспособлена к торговле. Вот бы ещё людей, — с тоской вздохнула я. — Нас слишком мало.

— Люди должны быть, — спокойно сказала Лукерья.

— Какие люди? — удивилась я, свято уверенная, что кроме нас и нечисти, в округе и нет никого.

— Так говорю же, люди из деревни. К “Чёрному ручью” всегда были приписаны три деревни. Мельничная, Берёзки и Старый Пруд. Крестьяне платили оброк, работали на земле. По документам они всё ещё ваши.

Я замерла. Опять всё упирается в документы. Нужно плотно заняться их поисками.

— Деревни значит, — протянула задумчиво.

— А как же, — кивнула она. — Поместье без людей — не поместье, а просто дом в лесу.

В голове зашумело.

— У каждого поместья в Приграничье есть свои деревни. Люди там живут, землю пашут, оброк платят. И к вашему поместью люди приписаны.Я резко повернулась к Лукерье.

— Ты уверена?

— Конечно, слыхала, что там крепких мужиков человек пятьдесят наберётся.

— Но... здесь никого нет, — прошептала я. — Поместье пустое тридцать лет.

— Так, то поместье, — пожала плечами Лукерья. — А люди в деревнях как жили, так и живут. После смерти княгини они стали «ничейными». Налоги платят напрямую в казну, а помещика у них нет. Ждут, поди.

Я стояла, оглушённая этой новостью. У меня есть люди, а я об этом даже не знала.

— Где документы? — спросила я, и сердце заколотилось. — Где бумаги, в которых это указано?

— А в архиве должны быть, хозяюшка, — сказала Лукерья. — В большом доме. Все купчие, все дарственные, все реестры. Княгиня, она женщина была аккуратная. У неё всякая бумажка к бумажке была подшита.

Я вспомнила пустые полки в кабинете. И слова отца в письме: “Найди оригинальные документы рода Стрешнёвых, иначе инквизитор отберёт у тебя всё”.

Стало ясно, как день. Мне нужна не просто дарственная, составленная отцом наспех. Мне нужны старые, настоящие документы, подтверждающие права моего рода на эту землю, на поместье, на деревни, на людей. И искать их нужно не откладывая. Я решительно направилась в дом.

Быстрыми, решительными шагами я направилась в кабинет. Старая дверь, рассохшаяся от времени, жалобно скрипнула, впуская меня в царство пыли и теней. Здесь всё было пропитано запахом старых бумаг и застывшего времени. Я перебрала всё: выдвинула каждый ящик массивного дубового стола, простучала каждую панель на стенах, заглянула за потемневшие от времени картины, надеясь найти потайную нишу.

Находки были жалкими. Старые счета за свечи. Список закупок соли тридцатилетней давности. Пожелтевшее письмо с печатью губернатора прошлого века, в котором он благодарил мою бабушку за “содействие в усмирении болотной твари”. Но главного владенных грамот, дарственной, хоть какого-то упоминания о приписанных деревнях не было.

— Невозможно, — пробормотала я, в отчаянии опустившись в пыльное кресло. — Бабушка, воевавшая с нечистью и заключавшая договоры с духами, не могла быть настолько беспечной с бумагами. Она должна была всё спрятать.

Опустившись в кресло возле стола, я задумалась. Если пропала библиотека, то, может, вместе с ней бабушка спрятала и бумаги?И, кажется, я знаю, кто мне поможет найти бабушкин тайник.

— Тихон! — позвала я громко, и голос мой гулко пронёсся по пустому дому. — Где бабушкина библиотека?

Домовой материализовался на каминной полке, свесив свои крошечные ножки в лаптях.

— А зачем она тебе, хозяюшка? — лукаво спросил он, почёсывая бороду. — Рано ещё. Ты азы магии не освоила, в те книги лезть, что младенцу в огонь ручонки совать.

— Мне нужны не книги по магии, — твёрдо сказала я поднимаясь. Гнев и отчаяние придавали мне сил. — Мне нужен архив. Мне нужно доказать, что я хозяйка этой земли. Не только по крови, но и по закону Империи!

Тихон посмотрел на меня долго, оценивающе, словно взвешивая что-то на своих невидимых весах. Потом кивнул.

— Понял, — сказал он. — Время пришло. Пойдём, покажу. Только будь готова. Бабушка твоя секреты хранить умела. И не только на бумаге.

Я поняла, что впереди меня ждёт ещё одно испытание. И, возможно, самое важное. Ведь найти библиотеку — это одно. А суметь войти в неё — совсем другое.

Я пошла за ним, чувствуя, как колотится сердце в предвкушении. Мы поднялись на второй этаж, прошли по коридору мимо моей спальни, мимо комнаты Степана. Я думала, он поведёт меня в кабинет, но он прошёл мимо, к винтовой лестнице, ведущей в башню.

— Почему здесь? — удивилась я.

— Потому что башня — сердце дома, — проскрипел он, уже карабкаясь по ступеням. — А сердце всегда знает больше, чем голова.

Я вздохнула и начала подъём.

В круглой комнате было светло. Кристалл в центре пола тихо мерцал мягким, зелёным дыханием, отбрасывая живые тени на стены. Я обошла его по кругу, чувствуя исходящее от него тепло.

— И что теперь?

— Спроси.

— Кого? — я растерянно огляделась.

— Дом спроси, дурья твоя голова! — рассердился Тихон. — Ты хозяйка! Говори с ним!

Я закрыла глаза, сделала глубокий вдох, стараясь унять дрожь. Положила ладонь на холодный каменный пол. Сосредоточилась.

— Дом, — прошептала я. — Если в тебе есть то, что мне нужно... если ты хранишь память моих предков... покажи.

Сначала ничего. Только тишина и гул ветра в пустых оконных проёмах. А потом кристалл в центре вспыхнул ярче. Пол под моими ногами едва ощутимо дрогнул, словно огромное сердце сделало удар.

И я услышала. Не звук, а направление. Как будто в голове щёлкнул компас, и стрелка уверенно указала на север. Я повернулась к стене. Камень там отличался. Чуть темнее. Чуть холоднее на ощупь.

Я провела рукой по кладке, нащупывая швы.

— Aperi ⦗6⦘, — произнесла я наугад первое заклинание, пришедшее на ум.