Всё вместе, от захода и до выхода, заняло, наверно, минут двадцать.

На ступени D надпись про ум в книге горела.

Корн увидел это раньше меня.

— О, — сказал он.

— Мастер Корн.

— Молчу. — Он помолчал две секунды. — Но я готов.

Сначала я выбрал награду.

«Л». Повёл пальцем.

Лесная обезьяна.

Тут я хорошо представлял ценники и помнил, насколько дорого мне каждый раз приходилось покупать это зерно. Часто цена доходила до пятнадцати-двадцати золотых, и меня это возмущало. Сейчас, думая о том, как это зерно может действовать в реальной жизни, я понимал его ценность. В книге способности тварей не писали, только их имена-названия, но я очень хорошо помнил, что это зерно дает способность Амбидекстр. В игре позволял атаковать с двух рук. В жизни, наверно, позволит делать куда большее…

D-ранг. В вечный слот. Через год смотреть на него и выть. Нет, оно того не стоит.

Я подтвердил выбор. Упакуем и на продажу, нормально.

Сайрусу, мне кажется, это не нужно, хотя если захочет, то можно перезаписать. Как начнет сражаться с глефой в одной руке и посохом в другой — страшно представить.

— Мастер Корн, точно хотите испытания ума? Если провалим, будут монстры C-ранга.

— Сайрус? — Старик словно спрашивал разрешения.

— Пройдём. Мы её и так пройдём через час.

Логика, конечно, была железная.

Корн снова ткнул во вторую надпись и тут же подтвердил.

Часы выросли из камня. На стене проступили буквы.

Я начал читать и на второй строчке перестал понимать, что читаю, — слова были знакомые, а сложены во что-то, что выглядит абсолютной чушью.

Заготовка наполнена жидким потоком до предела. По ней ведут твердым потоком через резец. Указать, с какой грани начинают рез и почему остальные шесть не годятся.

По жидкому потоку ведут твердым потоком, и зачем-то через резец. И вот как вообще такое решать? Типичный пример абсолютной чуши в этих логических задачах. И кажется, я такую даже видел, или похожую. По детским методам тут просится отвечать «С первой грани», просто потому, что начинают всегда с первой, а остальное все равно непонятно.

В общем, своим выводом я поделился вслух.

— Погоди, — сказал Корн. Он напряженно вчитывался. — Шесть не годятся. Значит, седьмая годится. Значит, у него семь граней. Партнёр, это же семигранка.

У меня похолодели руки.

Эта штука лежала у меня в поясной сумке. Как сам не догадался! Грани, один плюс шесть, семигранка. Что удивительно, тут её описывали как в обычной задаче, словно это «дано» по умолчанию.

Я полез в сумку и выложил железку на тумбу, рядом с часами.

Тики-тик сделал два шага и встал перед стеной. Просто встал напротив строчек и остановился, и прорези у него на куполе горели точно так же, как всегда.

Корн семигранку даже в руки не взял. Посмотрел на неё сверху, потом опять на стену.

— Жидкий и твёрдый, — сказал он. — Партнёр, это же те самые потоки, что и на первой ступени.

— Ага… — что-то в моей голове начало хрустеть. Неужели первая задача про то же самое?..

— Текучий — Ци, твердеющий — мана, это и школьник скажет. — Он пожевал губами. — Значит, заготовку наливают Ци под завязку, а ведут по ней маной.

Вот и еще элементы в «дано». Ци и мана. Остался еще элемент, и это само просится.

— Кристалл. Вы же так и называли его, заготовка.

— Да-да, это-то понятно, — отмахнулся Корн.

Он полез в кольцо, не глядя, и выложил на тумбу рядом с железкой мутный камешек с палец длиной.

— Ну вот. Заготовка и резец. Оба перед тобой.

Я стоял и смотрел на них. Ведь сколько я ни крутил в руках кристалл и ни лил в него Ци или ману через семигранку, ничего не происходило. Получается, надо было просто заранее наполнить кристалл? Я ведь вообще в эту сторону не думал. Если задача действительно про кристаллы, то это офигеть какая подсказка.

Как теперь звучит задача, если перевести на понятный: Кристалл заполнен Ци до предела, по нему ведут маной через семигранку. Указать, с какой грани начинают рез и почему остальные шесть не годятся.

Так, само просится, чтобы решить задачу — провести эксперимент. Тем более, есть всё, что нужно.

— Так, — сказал я. — Надо заполнить кристалл Ци.

— А в него сколько влезет?

Я запнулся.

— Партнёр. — Корн взял камешек двумя пальцами и поднял к свету. — Кристалл копит энергию месяцами. А этот пустой. Мы его тут наполнить просто не успеем, хоть головой об него бейся.

Крыть было нечем. Я в кристаллы ничего в жизни не заливал и понятия не имел, с какой стороны за это браться.

— Значит, проверить нельзя.

— Можно, но не успеем. — Он положил камешек обратно. — Значит, думаем.

Песок неотвратимо сыпался.

Корн взял железку и поднёс к светляку.

— Так, — сказал он. — Грани тут разные.

— Разные. Я замерял их как-то, и по моим расчетам, они соответствуют расстоянию между кругами, до восьмого.

Он глубоко задумался, выпал, наверно, на целую минуту. А потом поднял на меня глаза, и вид у него был как у человека, который сам себе не верит и проверяет вслух, чтобы кто-нибудь наконец возразил.

— Между восемью кругами семь промежутков, — сказал он. — От первого ко второму, от второго к третьему, и так до восьмого. Семь. Ровно семь.

Он еще чуть-чуть подумал.

— Вот эта, — сказал он и прижал палец. — Вот эта первая. Она идёт от первого ко второму кругу.

— Мастер Корн, вы это на глаз?

— Я это не на глаз. — Он даже не поднял головы. — У меня четыре круга, парень. Я эти промежутки чувствую, и мне не нужны расчеты, чтобы сказать, какой соответствует первому и второму кругу. Почему раньше не сказал?

— Думал, опять смеяться будете.

— Не буду.

Он вернулся к железке, и на этом разговор кончился, потому что песка в верхней колбе оставалось чуть больше половины.

Я записал на книге: первая грань — самая большая.

Ну, начинается ведь с первой, а между первым и вторым кругом именно она. А дальше мы встали.

Потому что в задаче спрашивали не только про первую. Спрашивали, почему остальные шесть не годятся, и вот это не сходилось никак.

— Ну не годятся и не годятся, — сказал я. — Начинают с первой, потому что она первая.

— Это не ответ, партнёр. Это отговорка.

Он был прав, и я был в целом согласен. Хоть мы и разобрались с «дано», этого не хватало.

Дальше он рассуждал вслух, а я ждал, что записывать, но так и не дождался. Если каждая грань отвечает своему промежутку, то шесть остальных не хуже седьмой — они просто про другие круги. Значит, они годятся, только для другой работы. А спрашивают так, будто они не годятся вообще, ни для чего, никогда.

— Может, ими режут дальше? — предложил я. — Первой начал, второй продолжил.

— Тогда бы спросили, в каком порядке ведут. А спросили, почему шесть не годятся.

Мы ходили по этому кругу минуты четыре. Корн трижды начинал с «допустим» и трижды сам себя обрывал. Один раз я поймал себя на том, что просто повторяю его же слова другими словами, чтобы не молчать.

Сайрус у стены открыл глаза, посмотрел на нас и встал.

Песок кончился. В книге красовалась надпись «первая грань — самая большая».

Испытание провалено: ответ неверный.

Часы с глухим стуком ушли обратно в камень.

Корн постоял, глядя на строчки в книге, потом взял с тумбы кристалл и убрал его в кольцо, и отдал мне семигранку.

— Не сходится у меня, — сказал он. — Шесть граней ничем не хуже седьмой. Они просто другие. — Он уже отряхивал колени. — Странно спрашивают. Как будто грань у каждой заготовки своя.

Он сказал это в сторону, просто ворча, что ему нормально не объяснили задачу, а вот меня эти слова зацепили. Правда, ни к какому выводу я так и не пришел, но в голове что-то билось. Вспомнились слова Ашера про рез в три грани. Так ведь не работает правило только одной грани на заготовку.

Я убрал железку в сумку.

— Мастер Корн, может, всё-таки про порядок? Там же про начало реза, и почему остальные для этого начала не годятся, а не вообще…