Вспышка была такая, что я зажмурился уже после. Грохнуло, во все стороны полетели куски металла, а по руке от кисти до плеча прошла судорога, и я выпустил древко и сел на задницу. Вот же скотина!

Алебарда упала рядом.

— Живой? — спросил Корн, внимательно наблюдающий за кузнечной работой.

— Ага.

Руки не слушались секунд десять. Я поднял алебарду и попробовал ещё раз. Ничего. Обычный удар. Ещё раз — ничего. А вот на следующий снова полыхнуло, и меня снова дёрнуло, и на этот раз я хотя бы не выпустил древко.

— Рэй, ты чего делаешь?

— Оружие новое ос-с-сваиваю, мас-с-стер Корн.

— А тебя чего так трясёт? — спросил он подозрительно.

— Это от радости…

Да, на самом деле было радостно. Хренотень определенно мощная. Только надо изоляцию какую-нибудь на руки или древко придумать…

В голову пришла мысль, что заряд формируется в металлической части — тогда наверно, бить пяткой с зарядом, как я сейчас делал — очень плохая идея, потому что молния идёт через стальную полосу и по пути проходит через мои руки. Попробовал нанести несколько ударов шипом, целясь в металлический мусор, и дождался пары разрядов. В руки шибало, но гораздо, гораздо мягче. Пойдет, хоть и будет отвлекать в бою. Вот же зараза… Надеюсь, противнику сильно хуже будет, чем мне. И что их не будет много…

Босс разлома тем временем заканчивал работу над глефой для Сайруса, и в глаза бросились щели на его затылке, из которых вырывалось марево горячего воздуха.

Наёмник взял, повертел в руках, нашёл кольцевую насечку на стыке. Крутанул на четверть оборота сначала один стык, потом второй. Три части разошлись.

Он свёл их и крутанул обратно — собрались с щелчком, и на месте стыка не осталось даже зазора. Я подошёл и посмотрел вблизи: шов был виден, цвет металла там немного отличался, но пальцем не чувствовался.

Сайрус повторил это раз пятнадцать подряд, всё быстрее и быстрее. Потом собрал, перехватил и с размаху засадил глефой в наковальню.

Звон пошёл по всему залу.

Сайрус снова разобрал глефу и я смог рассмотреть конструкцию повнимательнее. Восторгу Корна не было предела:

— Ты смотри! Тут винт, как в прессе! И как хитро сделано — не сплошной, а насечками! А передняя часть — конус, и чем сильнее бьешь, тем плотнее садится.

Я с восторгами Корна был согласен. Как он интересно так разъединил древко и внутри всё сделал? Потом еще раз пригляделся, и понял, что глефа стала немного короче. Сантиметров на десять, может. Тогда понятно, разрезал, а потом одну часть заточил в конус, а вторую пригнал под паз. И сделал что-то вроде резьбы… Охренеть. В горне такое не сделаешь. Горн — точно показуха и игра на публику.

Сайрус тем временем скрутил нижнюю часть, оставив две трети длины. Теперь его глефа была чуть короче моей алебарды. А при нужде и вовсе может превратиться в эдакий монструозный меч без гарды. Прикольно…

Нижнюю треть он убрал в свой мешок, посмотрел на босса и коротко кивнул без слов.

Босс наклонил корпус в ответ.

И повернулся к Корну.

Ладони вытянулись снова — левая и правая, пустые.

Старик, который в свою тетрадь старательно зарисовывал конструкцию стыка глефы, под светом огонька из колбы с маслом на секунду оторвался и поднял голову.

— Мне-то? Мне оружие ни к чему.

Босс стоял, продолжая протягивать руки.

Корн посмотрел на металлические ладони, а потом на сложную конструкцию конусов и резьбы, которую он перерисовывал. И я увидел, как у него меняется лицо.

— Так, — сказал он и захлопнул тетрадь. — А ну-ка подожди.

Он полез в кольцо и принялся доставать оттуда свой перегонный куб. Огромная медная бочка рядом с боссом смотрелась на удивление органично — как будто это был его самогонный аппарат, нормального для него размера.

Дальше старик устроил представление.

Он обошёл куб кругом, постучал по бокам, снял крышку, показал внутрь. Ткнул в дно и объяснил, что вот тут горелка, вот тут кипит первым, а вот тут, по краям и повыше, ещё холодное, и половина того, что он варит, из-за этого портится. Развёл руками, показал ладонью круг по всей высоте: надо, чтобы везде одинаково.

Потом взялся за змеевик и минут пять втолковывал, что пар в нём остывает медленно и много уходит впустую.

Босс наклонился и потрогал медь пальцем.

— Аккуратно! — заорал Корн. — Она мягкая!

Босс отдёрнул руку.

Я стоял в стороне и смотрел на это с открытым ртом. Старик орал на пятитонного босса разлома, как на подмастерье, полезшего к ингридиентам до окончания инструктажа. И тот, что характерно, отдёрнул.

Под конец Корн полез в кольцо и выложил рядом с кубом горку чёрного металла.

— И вот из этого. Оно энергию проводит как не в себя, значит и жар, я думаю, так же.

Босс поднял обрезок к прорезям, повертел. Я честно напрягся, может, поймет откуда металл? Но тот никак не отреагировал, и я выдохнул.

Потом этот огромный доспех аккуратно обошёл куб, взялся за него обеими руками и понёс к наковальне. И начал разбирать его по частям, что-то изучая, а потом безжалостно сминая и отправляя в горн.

Корн побагровел, дернулся, но в этот раз уже я придерживал старика.

— Мастер, вы же сами ему отдали.

Взгляд, который он мне подарил, стоил каждую секунду мучений под ударами шрапнели. А это я ему еще алебарду свою не дал подержать.

Первые пару часов они ругались. Ну как они — Корн ругался, а доспех только стрекотал в ответ. И я даже понимаю старика: прямо на его глазах всю бочку сначала разобрали, потом смяли и отправили в горн. Доставали оттуда совсем понемногу, и как только это началось, алхимик переключился на конкретику.

Корн орал, например, что это вообще не змеевик, а водосточная труба, и что тут нужно вдвое тоньше. Босс забирал, переделывал, приносил обратно. Теперь Корн разорялся, что расстояние между кольцами слишком большое и они должны идти туже.

Босс относил к горну и приносил третий вариант, и стрекот у него при этом был какой-то очень выразительный.

— Я тебе, между прочим, дело говорю! — доносилось от наковальни. — Я уже не один десяток лет варю!

Тики-тик.

— Что «тики-тик»? Ты вообще видел, как гонят? Нет? Ну и молчи тогда!

Сайрус решил времени даром не терять и вовсю осваивал новое оружие. Ходил по залу перетекающей походкой и наносил связки ударов глефой, иногда прямо в процессе разбирая оружие. Кажется, с глефами он тоже обращаться умел и делал это красиво, словно танцевал. Видимо, с увеличением силы ему по душе пришла идея иметь оружие, которое весит гораздо больше меча, и самое для меня удивительное — огромный вес оружия никак не влиял на баланс Сайруса. Его не заносило при замахах или резком возврате глефы. Появилась даже мысль попросить у него уроки алебарды — я ведь ни разу не просил, думая, что бесполезно.

Что я, в принципе, и озвучил, но услышал в ответ, что пока мне на занятиях светит только прут. Ну, и сразу упражнение мне дал. Шаг — удар, шаг назад — блок. Прут ходил в руке уже почти правильно, пальцы почти не зажимались, и на пятом десятке повторов голова освободилась достаточно, чтобы я вспомнил, что не проверялся со вчерашнего утра.

Ци: 780/825. Фантомное отражение (B, 91%).

Восемьсот двадцать пять. Двести сверху, и я эти двести проворонил — видимо, остаточная закалка от регена под давлением маны добила.

Мана: 1104/1104.

Интересно получается, что еще девять процентов закалки — и Ци у меня будет почти столько же, сколько маны — буквально на двадцать один больше. Вот интересно, при каком объеме Ци ядро будет давить на круг так, что будет на грани разрыва? А то как бы мне не пришлось прорываться на второй круг сразу после взятия нового слоя.

Дальше я решил проанализировать, что вообще умею делать с этими одиннадцатью сотнями.

Держать. Сливать. Всё. Она давит мне на слой и гонит закалку, но считать это применением — как забивать гвозди микроскопом. Особенно, вспоминая магов, встречающих волну или телекинез Корна. Полный круг маны со мной уже примерно неделю — интересно, она уже «своя»?