Хех. Расчёт у меня был простой: то зерно ложилось в его руки лучше, чем в мои, а усиленный напарник — выгода для меня же. Он, похоже, это понял сразу.

Справедливо, в общем. Да и чёрный металл ещё не продан, а я прослежу, чтобы там всё поделили начисто. Запишу, как говорит мастер Корн.

Я сидел и переваривал.

Пятьсот золотых превратились в заказ. Подбери мне такую способность, чтобы я взял A-ранговую тварь, — и мы в расчёте. Наёмник до мозга костей. Долг он превратил в работу и цену назначил сам.

И заодно между делом забрал у меня из рук B-зерно. На среднем рычаге я выбирал бы B как хотел, а на левом оно теперь расписано под его руки. И под мою задачу, конечно.

Старик тем временем что-то прикидывал, глядя в пыль.

— Партнёр. А жрать мы там что будем?

Я открыл рот и закрыл.

Внутри бестиария нет ни воды, ни еды. Между ступенями сиди сколько влезет, но сидеть ты будешь на своём.

— Сколько у нас?

— Мало. — Он даже не стал заглядывать в мешки. — На дорогу до столицы и неделя сверху, максимум.

Я начал считать заново, и счёт получился неприятный.

Резерв у меня набирается часов за шесть, у Сайруса быстрее, ему ядро помогает. Перед B и перед A хочется войти полными, и хорошо бы дать регену время. Значит, между верхними ступенями мы сидим, а сидим мы на еде, которой почти нет.

Значит, скорость на нижних ступенях — это сэкономленная еда.

— Понял, — сказал я. — F, E, D, C проходим без остановок.

— Угу. — Корн помолчал. — И ещё скажи. Ты говоришь, с A-рангом дороже. Дороже, спорить не буду.

— И?

— Какой шанс, что мы с этим справимся?

Я почесал затылок. Планы у меня, конечно, амбициозные.

— Не знаю.

— Вот и я не знаю, — сказал Корн. — А считать надо и это. Я, парень, тридцать лет торгую и пятую часть оборота плачу за то, чтобы меня не трогали. Не по доброте. Товар в лавке дороже товара на дороге. — Он посмотрел на меня снизу вверх. — На среднем у вас два комплекта, и они у вас будут. На левом — один комплект и, может быть, A. Может быть.

— Вы сами сказали считать, где дороже.

— Дороже то, что ты вынес. А не то, ради чего ты сдох по дороге.

Тут он был прав, и крыть мне было нечем, кроме одного.

— Мастер Корн, левый рычаг — это не обещание идти наверх. Это право посмотреть.

— Поясни.

— B идёт раньше A. Мы берём B-зерно, ставим его Сайрусу, и после этого решаем, соглашаться на A или уходить. Наверх нас никто не потащит.

— А до этого места вы как дойдёте?

Вот тут я и понял, что он всё это время слушал внимательнее, чем я думал.

— Через ступень B, — сказал я. — И это единственное место, где мы соглашаемся вслепую. Сказали «да» — идём до конца.

— То есть право посмотреть ты покупаешь за одну волну B-ранга.

— За одну волну B-ранга.

Корн помолчал. Потом посмотрел на Сайруса, потом на меня.

— И решать наверху будет он.

— Да, он.

Старику это не нравилось, я видел. Но возразить ему было нечего: человек, который столько лет ходил по лезвию и чьё чутьё держало его живым, — это аргумент даже для торговца.

— Ну, положим, — сказал он и полез сворачивать бумагу.

Я повернулся к Сайрусу.

— А ты что скажешь? Про рычаги.

Он подошёл к тумбе. Постоял, разглядывая три железки так, будто они могли ему что-то сказать. Сказать его чутью они ничего не могли, мы это уже выяснили.

— Про левый ты знаешь всё.

— Да.

— Про средний?

— Ничего.

— Про правый?

— Ничего.

Он кивнул и отошёл.

— Бери то, про что знаешь.

Все за одно и то же, и у каждого своя причина. Старик посчитал риск и всё равно уступил. Сайрус сам подписался на встречу с A-ранговой тварью, потому что ему пообещали инструмент. А я иду, потому что там лежит A.

И тут меня догнало.

Я весь последний час доказывал, что рулетка перестаёт быть рулеткой, когда у человека нет узкого билда. И доказывал это про Сайруса. А наверху та же рулетка достанется мне, а у меня билд узкий, как щель, и я сам это сказал вслух.

Отличный расчёт, Рэй. Половину доводов ты применил к напарнику, а вторую половину к себе забыл применить.

Ладно. Раз уж начал считать честно, досчитаю.

Что я получу с A-зерна в худшем из трёх случаев? Способность, которая мне не ляжет. Ноль в бою, ноль в связке с плёнкой. Пустая строчка в описании слоя.

И слот, в котором стоит A-ранг.

Слой на нуле закалки даёт двести пятьдесят Ци. Двести пятьдесят — это почти четверть всего, что у меня есть сейчас, и приходят они сразу. А на сотне там две с половиной тысячи, и это не про способность вообще. Это про таблицу, по которой на тысяче Ци у человека сорок в статах, а на пяти тысячах восемьдесят. Это элементарно про количество Ци, которое может жрать реген, не говоря уж о способности. Я сейчас сижу чуть выше тысячи. С добитым A я подойду к трём с половиной.

Я это Сайрусу сам объяснял на привале: замени три страховочных слоя на три любые B-шки, и получишь то же самое просто за счёт Ци. Он сказал «да». А для себя я это правило отменил, потому что мне хочется красивую способность.

Цена у этого честная и неприятная. Следующий слот я поставлю только после полной закалки A, и её я буду брать долго. И дорого, если разрушать упакованные зерна. Но за такие цифры, это того стоит.

Беру. Даже если выпадет не идеально — беру.

Я подошёл к тумбе.

Корн так и стоял рядом, со свёрнутым листом в одной руке и чернильницей в другой, и не отходил.

Правая рука сама потянулась к среднему рычагу.

Я поймал себя на этом движении на середине, и вот тут стало по-настоящему неприятно, потому что я впервые понял, зачем она туда тянется.

На среднем все квиты. Оверчардж мне, слой Сайрусу, старику — сумма, которой он будет рад. Три доли, три позиции, ровный счёт со всеми. Бумага остаётся чистой, и разрешения открыть дверь мне спрашивать не у кого.

Риски на среднем тоже будут, и немалые.

Средний покупал мне тишину в голове. Только это, и ничего больше.

Я убрал руку. Взялся за левый.

— Все готовы?

— Да тяни уже, — сказал Корн.

Тики-тик поднял старика на плечо и повернулся к каменной двери.

Рычаг пошёл тяжело, с сухим щелчком, и встал.

Сложность закреплена. Изменение невозможно.

Из-за спины потянуло воздухом, словно кто-то закрыл окно. Я обернулся. Ровный сухой камень там, где всё это время висела фиолетовая трещина, через которую можно было уйти в любую секунду.

Корн смотрел туда же. Сайрус не обернулся вообще — он уже стоял лицом к двери.

Ну вот и всё.

Теперь посчитаем, что я купил.

Мы идём за A. Не пойдём, если Сайрус скажет, что там погано, — и тогда я выхожу отсюда с зерном регена в пелене и с усиленным напарником, а вся лестница окажется впустую.

Значит, задача простая: сделать так, чтобы ему не было погано.

И это, между прочим, хорошая задача. «Погано или нет» — это оценка человеком своих шансов, а шансы человека складываются из того, что у него в слотах. Уговорить его чутьё я не могу. Изменить то, что оно считает, могу.

Значит, мне нужно на B-ступени вспомнить одну тварь. Одну. Из огромного списка, который отвечает только на имя, и такую, чтобы рывок Сайруса разнес кого угодно.

Стоит она мне одного. Оверчарджа.

Именно того, который я выписал себе в план ещё в городе, за которым сюда, в общем-то, и шёл, и который лежит на пятой ступени, в четырёх волнах отсюда. B-слой уходит Сайрусу, мы договорились, и этот договор я отменять не хочу.

Каменная дверь пошла вверх.

Комната за дверью оказалась очень похожей на первую, с той разницей, что по размерам больше. А в остальном — ровный камень, ровный пол, каменная тумба посередине. Я подошёл к ней. На тумбе лежала толстенная закрытая книга, над которой висела системная табличка.

Ступень F. Выберите награду.