Первое, что почувствовал, — ветер. После бесконечного молочного света и вони горелой древесины я вдохнул его полной грудью и на секунду закрыл глаза.

Оказались мы на возвышенности, и можно было осмотреться — а с Тики-тика это было еще удобнее. Куча деревяшек уходила на юг, я немного проследил за ними и посмотрел на запад — там было все спокойно.

А вот на северо-востоке я увидел такое, что волосы встали дыбом.

Далеко шла темная волна, и её край был хорошо виден — костегребни. Ближайшие в полукилометре, наверно. Они двигались из глубины поля разломов, словно вышли откуда-то из-за него.

А дело было даже не в них, а в очередной огромной на их фоне фигуре, которая шагала сквозь разломы, словно их не замечала.

И нет, в этот раз это был не гигантский костегребень. Сначала я принял это за дым: чёрное и стоит столбом. Потом столб сделал шаг, а за ним еще и еще.

Метров десять. Может, двенадцать. Чёрное, с огромными алыми трещинами, на двух ногах. Голова сидела низко, без шеи, и на ней торчали рога, загнутые вниз. Руки доставали до земли.

Мне эта картина безумно напомнила балрога из «Властелина колец», но, блин, в игре такого не было. Точно не было. Как и десятиметрового костегребня. Демонические твари бывали сильные, но максимум на уровне C-ранговых монстров.

Стоп, демонические твари. Почему они так назывались? Демонические… А это их хозяева, да? Демоны?

Волна шла неотвратимо, но шла мимо, и это было хорошо. Потому что костегребни, будь они неладны, сами по себе из себя ничего не представляют, но в настолько огромных количествах просто завалят нас своими тушами. Здесь их было точно не меньше, чем напало на Эсхат.

А потом от ближнего к нам края отделились твари. Кусок волны просто взял и повернул к нам. Расстояние было с полкилометра, но они точно развернулись именно к нам. Штук пятьдесят, может, сто, сложно было понять. Среди кучи привычных тварей было минимум шесть возвышающихся вожаков и даже одна многоножка.

— Тики-тик, спусти меня, — сказал я.

Железный человек подхватил меня рукой и спустил точно так же, как и поднимал. Я еще раз огляделся. Холмистая долина вокруг, и никаких укрытий, и именно это было скверно. Твари нас просто окружат. Разве что в разлом заходить, из которого мы только вышли.

— К трещине, — сказал я. — Заходим и стоим у входа.

— Нет, — сказал Сайрус.

— Почему нет?

— Там будет опаснее.

Я не понял, почему он так считает, но согласился. Разлом открылся пару часов назад, и не уверен, что должны быть проблемы с тем, чтобы вернуться, но, возможно, я заблуждался. Трещина в пространстве всё-таки не дверь, которую можно открыть и зайти, и быть точно уверенным, куда попадешь. И, возможно, дело было в том, что твари нырнут за нами, а эти демонические звери не пойми вообще что такое — я лично видел, как раз за разом они пробегали разломы насквозь и никуда не проваливались.

— Тогда встречаем их здесь?

— Здесь, — согласился он.

Мы встали у склона спиной к трещине, чтобы они шли к нам снизу вверх. Корн сверху командовал, куда его повернуть. Сайрус ушёл чуть вправо, навстречу многоножке. Времени было минуты полторы, я начал плести плёнку, взял на изготовку алебарду и успел подумать на отвлеченные темы.

Демонические твари зёрен не дают. Это аксиома. Закалка при этом шла, и шла хорошо, значит, какой-то энергией они обладают. Но при этом разломы словно не замечают. Более того, вспомнилось, что и от монстров они держатся особняком — потому как монстры их до безумия боятся и бегут. Было ощущение, что это что-то абсолютно чуждое, этому странному миру не принадлежащее.

Мелькнула мысль, что я очень не люблю с ними сражаться. Безумные, бесстрашные, они бросаются до последнего, и ничего, кроме закалки, с них не возьмешь. Но у меня и закалка остановилась.

А вот для Сайруса всё было наоборот, кстати. Он несколько часов рубил пеньков ради последних процентов и сказал, что почти добил. И эти твари для него подарок, наверно.

Я успел заметить, что черный огромный демон вышел за край поля разломов и не думал к нам оборачиваться. Это радовало.

Плёнка была уже на кулаке. Я сплёл её на ходу, вторым потоком, между двумя мыслями, и до сих пор не мог к этому привыкнуть — раньше на неё уходила вся голова целиком, а теперь она просто ложилась, пока я думаю про всё подряд. Костегребень прыгнул, я встретил его ударом алебарды, и этого хватило.

Следом за ним бежали еще и ещё, и я старался больше встречать их ударами острия алебарды и ронять под ноги остальным.

Из-за спин обычных тварей в прыжке вылетел вожак, алебарду перевести я уже не успевал, довернулся и почти ушёл от удара лапы. Сильнейший удар в грудь, хоть и попал по касательной, знатно меня развернул, но я успел ударить по лапе кулаком, обтянутым пленкой, и тварь рухнула бесформенной грудой.

Семь десятых. Я успел сделать шаг, напитать Ци оружие и даже догнать энергию в предплечье, и лезвие алебарды просто не заметило преграды, разрубило часть гребня и вошло в загривок, почти разрубив шею монстра. Порадоваться тому, что завалил вожака, считай, с одного удара, я не успел. Он приземлился у меня за спиной, я развернулся, чтобы добить, но обратно уже не успевал, и в спину мне прилетел новый удар.

Не знаю, как смог устоять на ногах, но сумел развернуться спиной к Тики-тику и работал в основном древком и крюком.

Алебарда штука хорошая, пока есть дистанция, а в толчее она превращается в очень неудобную палку, и главное было не давать себя обступить. Отходил, бил, отходил, снова отходил. Алебарду больше не заряжал — пятьдесят Ци за разряд по твари было слишком дорого, а других вожаков я пока не видел.

Тики-тик удивил больше всех. Он никого не бил руками, но пинал и топтал этих тварей явно с большим удовольствием. Что было удивительно при его миролюбивом характере. Но и в качестве стены для спины воспринимать его уже не получалось, потому что под его ступню случайно попасть не хотелось совершенно.

Корн сверху работал телекинезом, и работал необычно, достав тройку ножей (моих, кажется), и те летали рядом с ним, иногда втыкаясь в глаз то одному, то другому демоническому отродью. Ну и не забывал орать мне под руку, куда смотреть. Я не смотрел. У меня своих было трое.

Дальше я перестал считать вообще что-либо, потому что счёт требует свободной головы, а свободной головы у меня не осталось.

Пленка, удары алебардой, успевать добивать тех, кто попал под стан, и не подставляться под удары постоянно забегающих вбок тварей. По рукам, ногам и всему неприкрытому броней постоянно попадали удары и укусы.

В один момент и пленкой пользоваться перестал — реген жрал Ци как бешеный, но я был ему благодарен. От прыжка второго вожака я всё-таки смог уклониться, и он, перелетев через меня, долетел до Тики-тика, а Тики-тик его встретил. Как встретил, я не видел, но звук был такой, будто с высоты уронили огромный камень. Не зря я старался держать именно такую позицию.

И вот в этот момент справа что-то взорвалось, и во все стороны полетели черные куски хитина.

Я оглянулся между двумя ударами, на полсекунды, больше не выходило. Многоножка лежала двумя отдельными кусками, и передний ещё перебирал ногами, а задний уже нет. Разрыв шёл поперёк, рвано, и минимум четверти тела в длину не хватало.

Дальше Сайрус пошёл по вожакам, и на этом бой, в общем, кончился. Он шёл, и монстры просто разлетались кусками от каждого взмаха глефы. По откату он использовал рывок, и вожаки падали один за другим. Я в какой-то момент поймал себя на том, что стою с алебардой наперевес и просто смотрю, а вокруг меня уже никого нет, разве что редкие недобитки пытаются встать и снова наброситься, но к таким шустро летели ножи, которыми управлял Корн.

За пару минут всё окончательно стихло. Я еще раз огляделся на всякий случай и сел прямо там, где стоял. Резерв почти показал дно, Ци осталось буквально 110/1125, да и эта цифра продолжала уменьшаться. Корпус у меня не поворачивался вправо, рёбра слева отзывались на каждый вдох, ноги были все в крови, левый наруч был смят и тоже покрыт запекшейся кровью, и когда я его снял, оказалось, что предплечье выглядит хуже, чем ощущается. Реген всё это заделывать точно будет ещё долго.