Да уж. Можно было подумать, что это было глупо — слезать с Тики-тика. Сидел бы все сражение наверху да тыкал изредка алебардой. Может быть, действительно стоило так сделать.
Только я и так в сражениях чувствовал себя бесполезным. А каждый такой бой однозначно закаляет меня как бойца, ведь и Ци в руки шла всё чаще, и реагировал я на постоянные изменения спокойнее, чем раньше.
А может быть, я действительно импульсивный дурак, у которого чешутся руки и который поверил в себя и свои силы и хотел хоть на ком-то опробовать свои навыки после пяти дней однообразного разделывания пней.
В любом случае, Сайрус рядом будет не всегда, а значит, не надо во всём полагаться только на него.
Корн уже спустился, и требовал показывать ему раны, и попутно ворчал, что почему именно он должен каждый раз выхаживать недоумков. Ну, здравое зерно в этом было.
Сайрус подошёл, разобрал глефу и начал её чистить. И бросил, абсолютно между делом:
— Ты был прав.
— Насчёт чего?
— Скрытое свойство.
И замолчал. Значит, добил-таки девяносто девять процентов. Вся моя рефлексия о глупости улетела мгновенно.
— И какое?
Он подумал, и по лицу было видно, что ему сложно подобрать слова, но он сделал над собой усилие и сказал:
— На удар после рывка слой действует в полтора раза сильнее.
Я перестал дышать секунды на три, и Корн этим воспользовался, чтобы затянуть повязку потуже.
Во-первых, какого вообще хрена? В игре у этого слоя могло прокнуть повышение множителя до четырех, чаще всего, режим «форсажа» или добавление урона морозом. Было и еще парочку, но вот такого точно не было.
Потому что в игре не было в принципе скрытых способностей, завязанных на другие слои. А если нет рывка? Он работать не будет? И это было еще страннее.
Но если посмотреть по факту, то полтора коэффициента сверху, на один-единственный удар, и удар этот идёт после рывка, который сам по себе поднимает коэффициент и вдобавок разгоняет тело обычной скоростью. И всё это на человеке с… полутора тысячами Ци и стокилограммовой острой железкой в руках. Даже звучало страшно.
А потом мне пришло в голову второе, и второе было важнее первого.
Он входит с рывка всегда. В любом бою использует его по откату, кроме редких случаев, когда это совсем не надо. Это было и раньше, а после получения слитого рывка и вовсе стало постоянной нормой. Слитый слой дал усиление после рывка, меньшее, чем в оригинале, но это было в рамках нормы.
А вот то, что сегодня совсем другой слой, взятый с Ледяного Царя, дозрел и выдал скрытым свойством в точности то же самое, не лезло ни в какие ворота.
А у меня семь десятых секунды.
Мне ведь даже в голову приходила мысль, что это свойство могло появиться из-за того, что я пользовался им таким образом гораздо чаще, чем по назначению.
Очень захотелось пройтись. Я поднялся, и Корн зашипел, чтобы я сел обратно, и я сел обратно.
Думать про это дальше было нельзя. Через две точки, конечно, очень легко провести прямую, но стоит ли делать вывод, что это всегда работает именно так? Не слишком ли мало всего двух раз? Для меня, видимо, нет. Потому что я уже начал считать, какие слои мне могут дать скрытое свойство, которое отлично ложится к тому, что есть.
Потому что если свойство лепится тем, как ты слоем пользуешься, то мне мало выбрать хорошее зерно.
И ведь логично всё выходит: каждый раз, используя Ци, ты стимулируешь закалку, рост которой и даёт скрытое свойство. Почему бы в мире, где жили таинственные архитекторы, которые делали со слоями всё, что вздумается, желание или намерение не направляло развитие слоя?
Волна костегребней закончилась и удалялась от нас всё дальше. К нам больше никто не отделился. Корн уже закончил с обработкой моих ран и спрашивал, куда мы пойдем дальше — причем я не понял, у меня или у Сайруса, когда произошла первая вспышка.
Я сначала почему-то подумал, что там гроза, но небо было ясное. Холм на юго-востоке был лысый и пологий, и из-за его гребня раз за разом ветвились молнии вверх и в стороны, коротко и часто. Цвет молний был как привычным белым, так и голубоватым и даже алым.
— Маги, — сказал Корн. Он даже головы не повернул, определил по свету. — И не один.
— Сильные?
— Очень. Седьмой круг.
Мы стояли и смотрели. Отсюда не было видно ничего, кроме отсветов — ни строя, ни тварей, ни того, что там вообще происходит. Только вспышки шли почти без пауз, иногда поднимался огонь и подрагивала земля.
А потом над холмом поднялся купол, который было видно самым краешком.
Знакомая мутноватая полусфера, такая же, как я видел у стен в Эсхате.
— О, — сказал Корн, и в голосе у него было облегчение. — Это хорошо. Такой ставят на всю стоянку, вместе с обозом и лошадьми. Сутки держит, если артефакт свежий, а у клановых он свежий, они за этим следят лучше, чем за собственными детьми.
На последних его словах Сайрус дернулся, а старик, кажется, даже не заметил, что сказал.
— Тики-тик, можешь меня поднять повыше? — обратился я к живому доспеху.
Он подставил руку, я встал на нее, и он поднял ладонь повыше. Я даже не покачнулся, настолько плавно он это сделал. Краем сознания отметил, что сегодня он и в бою на нашей стороне поучаствовал, и сквозь дендроидов нас пронес. После этого, вкупе с предыдущим, доверял я ему не меньше, чем Сайрусу или Корну.
С высоты вид не слишком сильно изменился, тварей и людей всё так же не было видно, кроме одной.
Гребаный балрог шёл, в него прилетали вспышки одна за другой, а он просто их не замечал. Магия его совсем не беспокоила, и он не изменял ни скорость шага, ни манеры движения. Казалось, ему вообще ни до чего нет дела, и он просто пройдет мимо купола.
Но нет. Он подошел к нему, замер на мгновение. Потом поднял руку и ударил один раз.
Купол просто исчез.
Вспышки продолжали мелькать, но уже как будто без энтузиазма, а огроменный демон просто шёл дальше, ни на что не обращая внимания.
— Что там, Рэй? Почему купол исчез? — крикнул мне снизу старик.
Я почувствовал какое-то внутреннее опустошение.
— Опускай, Тики-тик. Спасибо.
Когда внизу рассказал старику, что произошло, заметил, что мой голос звучит как-то сухо. Корн сел на землю прямо там, где стоял.
— Сколько их там было? — спросил я у Сайруса.
— Боевое ядро клана, — ответил он.
— Это сколько?
— Триста-четыреста. Маги. Кони. Обоз.
— Это много?
Он посмотрел на меня, и мне этого хватило. Костяной Мост шёл через поле разломов колонной, не таясь, никого не обходя, и Сайрус тогда просто увёл нас в сторону и объяснять отказался. Он их если не опасался, то уважал. Он вообще мало кого уважает.
Один удар.
Я сидел, держался за рёбра и пытался это в себя уложить, и оно не укладывалось.
— Какой это клан? — спросил Корн.
— Костяной Мост.
— Дела…
Как он мне объяснил позже, это один из самых сильных и крупных кланов, резиденция которого была всего в двух дневных переходах от столицы, что являлось чем-то очень необычным и показательным, но я уловил связь только смутно.
— Мастер Корн. А вот костегребни, многоножки — это вообще что?
— Демонические звери.
— И всё?
— А что ещё? — Он поднял на меня глаза, и там было искреннее непонимание. — Ты костегребня видел? Ты их сегодня десяток положил, и вон, лежишь. Это то же самое, только большое.
— С них зёрен не падает.
— И что? С многоножек не падает, с костегребней не падает, с той погани, что в Эсхате была, тоже не падает. Половина тварей зерна не даёт, это дети знают.
— А почему не даёт?
— Потому что демонические.
Он сказал это точно тем тоном, каким сказал бы, что вода мокрая, и я понял, что копать дальше некуда. Для него это не загадка, а категория, которую он узнал давным-давно. И, между прочим, он в своём праве: изнутри разницы никакой. Тварь S-ранга тоже большая, тоже страшная, тоже сотрёт боевое ядро, если ядро зазевается.
