Юрий Руссин, помощник командира и штурман М-102.

— Передал, не волнуйся. Найдутся! — кивнул он и повернулся ко мне. — А что со «Сталинцем»? Ты их видел?

Моряки моей «Малютки» напряженно вслушивались в разговор. Они ведь все были там, возле острова Кери, когда начали рваться мины. И видели, как подорвавшийся минзаг «Сталинец» под командованием Александра Чебанова начало сносить ветром в сторону.

— «Сталинец» затонул, — твердо ответил я. — Спаслись только трое, их подобрал «Суровый». А потом…

Я осекся. Четвертый конвой еще не вернулся с Ханко, и то, что эсминец «Суровый» тоже погиб, здесь еще не знают.

— Светлая память, — штурман 102-й помрачнел.

— От конвоя почти ничего не осталось, — добавил Вася. — Мины…

— Почтим память товарищей, — чуть громче сказал я, чтобы слышали все, кто рядом.

Руссин, Веремеенко, выстроившиеся моряки с моей М-98 дружно сняли головные уборы, повисло молчание, нарушаемое лишь металлическим лязгом, доносящимся от лодок, и далекой артиллерийской канонадой.

От одной из стоявших на приколе «Малюток» отделилась фигура, спрыгнула на берег. В уверенно идущем подводнике было что-то знакомое, причем как Беззубикову, так и мне старому.

— Саша! — Руссин махнул рукой. — Маринеско! Давай к нам!

— Здорово, Беззубиков! — сказал, подойдя, легендарный и не менее скандальный командир М-96, который впоследствии перейдет уже на среднюю лодку С-13 и потопит на ней два транспорта, отправив под воду в общей сложности девять тысяч человек. — Как поход? Немца хоть видел? Или только дно с минами?

— Видел, — ответил я, проигнорировав выпад. — Жаль, промахнулся. Но я его еще отыщу, не сомневайтесь, Александр Иванович.

— Вася? — Руссин и Маринеско повернулись к Веремеенко.

— Был немец, — подтвердил он. — Обменялись торпедными атаками, но не потопили.

Оба подводника посмотрели на меня с неподдельным интересом. Маринеско открыл было рот, чтобы что-то спросить, но тут меня снова окликнули.

— Беззубиков, доложитесь! — на меня смотрел сам командир объединенной бригады Александр Владимирович Трипольский.

И взгляд его не сулил для меня ничего хорошего.

Помню, когда у деда собирались его фронтовые друзья, сама атмосфера в доме словно бы наэлектризовывалась. В хорошем смысле, конечно же. Бодрые старички разговаривали громко, как на плацу, привычно отдавали команды мне и отцу, к маме относились с традиционным офицерским почтением. А когда вспоминали свое боевое прошлое, я как будто в исторический фильм попадал. И просто бодрые старички на глазах становились героями, о которых только и снимать, и писать, и показывать. Я, правда, позднее это по-настоящему понял.

А теперь вот смотрю на хмурое лицо не старого еще человека и вновь наполняюсь этим смешанным чувством гордости, волнения и острого желания соответствовать. Только что перебрасывался словечками с Руссиным и Маринеско, не успел отойти, и тут сам Трипольский меня буравит требовательным взглядом.

— Товарищ капитан второго ранга! Подводная лодка М-98 объединенной бригады подводных лодок Краснознаменного Балтийского флота вернулась с боевого дежурства в Финском заливе. В ходе выполнения задачи имели контакт с противником, предположительно немецкая подлодка типа II-D. Произвели пуск торпед, однако цель поражена не была. После ответного огня приняли благоразумное решение покинуть район боестолкновения, далее ушли от преследования. За время выполнения боевой задачи потерь среди членов экипажа нет, повреждения подводной лодки отсутствуют. Капитан-лейтенант Беззубиков.

Кажется, получилось довольно сумбурно, судя по движению бровей Трипольского. Однако, когда он услышал про огневой контакт с противником, гнева в глазах командира вроде как поубавилось. Но потом он спросил о судьбе конвоя, и тут ничего хорошего я ему сообщить не мог. Рассказал как есть все, что видел и что помнил — и как Беззубиков, и как я прошлый.

— Радиограмму с Ханко мы получили, — проговорил Трипольский. — Все так, как ты говоришь, даже хуже. От конвоя почти ничего не осталось, эвакуация базы под угрозой. Но хорошо, хоть твоя лодка вернулась. Ладно, пока можешь идти.

— Товарищ капитан второго ранга, — как и планировал, я не стал терять время. — Разрешите обратиться?

Трипольский кивнул, а я, к этому моменту успев отпустить своих, начал живо рассказывать ему свои соображения.

— Во время несения боевого дежурства мы обнаружили несколько минных полей. Могу показать на карте, — комбриг снова нахмурился, но к словам моим отнесся все-таки с интересом, раскрыл планшет. — Вот здесь, у маяка Кери, к северу от мыса Юминда и… — Я помедлил, вспоминая, где наша лодка наткнулась на мину уже после того, как покинула состав конвоя. — Еще здесь и здесь.

Хорошо, что я все фиксировал во время перехода, когда была такая возможность. Понятно, что ситуация постоянно меняется, но не настолько, чтобы мои разведданные не пригодились совсем. В той истории М-98 погибла, и часть сведений вместе с ней. А тут… я ведь еще хорошо помню, какие уроки извлек флот из неудачного похода четвертого конвоя на Ханко. Об этом я говорил парням еще на борту, во время приема пищи.

Ничего фантастического, в командовании КБФ люди поумней и поопытнее меня, и сведения от уцелевших кораблей тоже лягут на стол, а из них сделают правильные выводы. Но мои слова точно без внимания не останутся, еще бы — ведь я уже сейчас выскажу соображения, которыми будут руководствоваться при отправке пятого конвоя на Ханко. И вызовусь в разведывательный поход, а может, и в сопровождение.

— Значит, говоришь, контакт с подлодкой противника имел здесь… — Трипольский делал отметки с моих слов, хмурился, сам себе что-то говорил под нос. Потом посмотрел на меня, приказал. — Подготовишь подробный отчет обо всем, что сейчас мне рассказал.

— Так точно! Разрешите еще высказать предложение?

— Предложение? — комбриг не то чтобы сильно заинтересовался, скорее ему просто сделалось любопытно. — Разрешаю.

— Следующий конвой необходимо провести севернее, вдоль финского берега, — и вновь я пересказал то, что было известно мне еще в прошлой жизни. — Минных постановок там меньше, а кроме того, противник нас недооценивает. Нужно этим воспользоваться. Увеличить количество тральщиков, двигаться на малом ходу, в темное время суток. Ночи скоро будут безлунными, это сыграет нам на руку. А еще… разрешите сопровождать конвой!

Трипольский смотрел на меня новым, оценивающим взглядом. Началась метель, ветер то и дело срывался ему на лицо, из-за чего комбриг выглядел еще более хмуро. Наконец, он выдал:

— Хорошее рвение, Беззубиков. Жду отчет.

— Служу Советскому Союзу!

Лежу в каюте на плавбазе «Аэгна», наслаждаюсь ее скромными в целом, но просторными по сравнению с «Малюткой» размерами. Когда-то ведь этот пароходик перевозил пассажиров, и по уровню комфорта был очень даже неплох. Не «Титаник», конечно же, тьфу-тьфу-тьфу, однако в осажденном городе в воюющей стране было сложно придумать что-то получше. Разве что комнаты в Пушкинском доме, где разместили тех, кому не хватило места на «Аэгне». Там, говорят, еще книги брать можно — институт же работает, и к морякам, защищающим город Ленина, сотрудники относятся благодушно. Надо бы заглянуть туда.

А еще я доволен собой. Комбриг Трипольский, едва взяв в руки мой письменный отчет на нескольких листах, недоуменно крякнул, но вскоре одобрительно кивнул. Причем о моих прошлых дисциплинарных проблемах, связанных с пассивностью на боевых заданиях, он и полсловом не обмолвился. И даже за потраченные впустую торпеды не особо журил. Видимо, по мнению руководства, я правильно воспользовался шансом проявить себя, который дали моему предшественнику.

Экипаж теперь тоже смотрел на меня по-новому, сослуживцы с других подлодок пока просто приглядывались, среди наших рассказ о встрече с немцами разлетелся быстро. Но отношение — я не мог это объяснить, просто чувствовал — было другое. А еще меня воодушевляло то, что «Малютка» еще успеет поучаствовать хотя бы в одном походе до ледостава и зимней стоянки. Состояние у нее вполне удовлетворительное, ребята под руководством Паши Гордова, нашего инженера, быстро проведут все необходимые работы. Трюмные, мотористы, электрики — люди, которые хорошо знают лодку. Остальные тоже без дела не останутся, и я в их числе. Отсиживаться не собираюсь, я на «Урале» дизель чинил, вот и с «малюточным» разберусь. Даже просто грубой рабочей силой готов поучаствовать.