Я прикрыл глаза и вдохнул соленый морской воздух. Перед погружением это совсем другое ощущение. Элемент моральной подготовки.

— Как настроение, Петрович? — Мишка присел рядом.

— Кайф.

— Лучше не скажешь, — он усмехнулся. — Ну что, погнали?

Катер прибывал к рифу, где нам предстояло отснять новую порцию фотографий подводного мира Египта. Кораллы, мурены, яркие рыбки — все то, что любят в коммерческих фотобанках и пафосных изданиях, куда мы продаем этот материал.

Туристы весело щебетали, оглядывая окрестности. Для многих это все в новинку: и лазурная гладь моря, и подводные обитатели, а особенно само погружение. Но пока прогулочный катер не остановился, мало кто даже взгляды бросал на оборудование, которое заранее заготовили гиды. Кто-то, привлекая внимание отдыхающих, уже начал инструктаж на немецком, вклинилась русская речь. Нас уже знали, поэтому не отвлекали. Валид, старый знакомый египтянин-инструктор, поймал наши взгляды, показал большой палец.

Кто-то каждый год ходит в баню, а мы с Мишкой и Васькой, бывшими сослуживцами, после скоропостижного выхода на пенсию, каждый по своей причине, занялись дайвингом. Вот так, из пехоты в «военные ныряльщики в запасе», как мы шутили. На самом-то деле просто мое старое увлечение, которым я неожиданно заразил всю нашу троицу. Дед у меня служил подводником, гонял фрицев на «Щуке» в районе Мурманска. На его рассказах я рос, но по детской глупости особо не вслушивался, воспринимал как «преданья старины глубокой», хотя море мне нравилось. В итоге, когда по семейной традиции выбрал военную карьеру, все же пошел в «махру», пехоту — для флота меня забраковали. А дальше «джентльменский набор»: гарнизоны, участие в паре локальных конфликтов, комиссия по ранению, пенсия. Вот тогда понял, что могу посвятить свободное время увлечению морем. Семьей и детьми я так и не обзавелся, ну а после сорока уже и не особо на это рассчитывал. Стал изучать историю подплава, предложил парням дайвингом заниматься, вроде как тоже своего рода подплав, они возьми и поддержи. Плохо, что ли, раз в год на Красное море гонять? А потом еще Васькин сын подсказал, что можно на подводной съемке заработать, мы и разорились на TG-7 от бывшего «Олимпуса». Уже пятый год совмещаем приятное с полезным, только в этот раз Васька не смог поехать, отправились с Мишкой вдвоем.

— Погнали наши городских, — привычно пошутил я, — в сторону деревни.

Снаряжение уже было заранее разложено. Я взял баллон, пробежался пальцами по металлу, находя нужные отметки. Мишка делал все то же самое со своим комплектом, у нас получалось почти синхронно. В такие моменты приятно ловить заинтересованные взгляды женщин и ревностно-уважительные — мужчин. Вот и сейчас то же самое.

Усмехнувшись, я продолжил привычные манипуляции. Дата гидростатического теста — есть, выбита прямо на горловине. Наклейка ежегодного визуального осмотра — тоже присутствует, даже не потускнела. Пылезащитный колпачок на вентиле — есть. Теперь проверим герметичность соединения с регулятором: колечко O-ring там, где должно быть, и целое. Переходим к BCD, он же БКД, компенсатор плавучести. Своего рода «жилет» для баллона. Зафиксировал ремни-липучки, подтянул снаряжение так, чтобы воротник БКД был на уровне с верхней частью баллона. Так, теперь шланги — проверил, не перекрутились ли. Именно так, чтобы воздух из баллона дул в затылок, а не в плечо.

Идеально! Убедившись, что все как надо, сильно затянул ремни, дернул. Не шелохнулись, значит, точно не соскользнут. Шланг низкого давления на месте, теперь подключим его к регулятору. Отвинтил колпачок, аккуратно накинул регулятор на вентиль, проверяя, чтобы сел ровно и герметично. Уже привычно пробежался по шлангам, проверил укладку. Стравил немного воздуха, услышав характерное шипение. Кивнул сам себе.

Кажется, долго и сложно, но нет. Дело привычки, а привычка достигается упражнением. И если что-то тревожит, напрягает, просто гложут сомнения — лучше еще раз проверить. Это как с парашютом: забьешь на укладку, и она при прыжке забьет на тебя.

Закончили со снарягой одновременно с Мишкой, оба облачились в гидрокостюмы. Встали напротив друг друга, прогоняя по памяти порядок проверки. Он меня, я — его, и так каждое действие. Первое, компенсатор плавучести. Проверяем пряжки на плечах и на поясе, все застегнуто и не болтается. Нажимаем кнопку подачи воздуха — «жилеты» с шипением надулись. Стравливаем — сдулись. Отлично. Теперь грузы, которые должны лежать в карманах — в случае чего нажимаешь рукоятку слева и всплываешь, сбросив балласт.

Далее — быстросъемы. Если зацепился за что-то, все должно быстро и легко расстегнуться. Центральная пряжка на груди, боковые застежки, лямки на баллонах. Порядок, идем дальше. Поднял SPG, подводный компьютер с консолью, посмотрел на Мишку, который тут же меня отзеркалил. Давление было в зеленой зоне, проверку прошли.

— Вдох, — я слегка приоткрыл вентиль на Мишкином баллоне, глядя на манометр.

Друг сосредоточенно закусил мундштук основного регулятора, набрал в грудь воздуха. Стрелка дрогнула и замерла, показав отсутствие утечек. Затем запасной регулятор, он же октопус — его мы тоже проверили. Повторили с моим оборудованием, и, наконец, пришел черед финальной проверки. Как говорят наши геостратегические соперники, Final OK.

Мы внимательно осмотрели друг друга уже целиком. Ласты и маска, подводный фонарь, ничего не торчит, шланги в порядке. Самый последний штрих — камера. Сегодня она на мне, я включил ее, проверив заряд, оценил чистоту объектива защитного бокса, кивнул Мишке. Теперь точно все в порядке, можем погружаться.

— О, глянь! — друг показал куда-то мне за спину. — Еще гости.

Он плотоядно хмыкнул, и я, обернувшись, быстро понял причину его интереса. С другой стороны рифа подошел еще один катер, полный туристов, выбравших снорклинг — достаточно простое, но все равно полное впечатлений погружение с маской и дыхательной трубкой. Среди отдыхающих преобладали молоденькие женщины, причем довольно складные в плане фигурок.

— Модельное агентство на выгуле, — усмехнулся я. — Давай в воду, а то глаза смозолишь!

— Take your place! — над палубой разнеслись голоса с арабским акцентом. — Gear up!

— Максимум 25 метров, — напомнил я. — 80 бар в системе — сразу возврат к точке выхода. Никакого декомпрессионного времени.

— Я слишком стар для такой фигни, — закряхтел Мишка, махнув рукой. — Какая там декомпрессия… Готов?

— Погоди, — попросил я и прикрыл глаза. Еще раз вдохнул крепко просоленный воздух. — Готов!

Опустил маску, вставил загубник в рот, взялся за клапаны на груди. Теперь шаг в пустоту, короткий полет и… Погружение в бирюзовую воду, наполненную ломающимися солнечными лучами. Мне нравилось на глубине, пусть даже небольшой. Сначала тебя будто оглушает тишиной, но потом начинаешь слышать, чувствовать, различать малейшие колебания. При этом ничего лишнего. Только море, дружище Мишка, камера и сказочное спокойствие.

Ну, насколько это возможно с кучей туристов-дайверов и весело брыляющихся снорклингисток. Впрочем, это только на первых трех метрах, потом будет тише. Я выровнял плавучесть, завис, подал знак Мишке — все ОК. Осмотрелся. Риф уходил ступеньками вниз, размываясь на глубине. Мимо проплыла стайка рыбок, вроде бы это бекасы. Чуть не задели маску, беспечные. Но я не против. Они красивые.

Теперь вниз, на отметку 10 метров, работая ластами. Что-то не так. Услышал какой-то шум, приглушенный водой, но явно чуждый на глубине. Повернулся к Мишке, который обеспокоенно показывал пальцем в сторону катера со снорклингистками. Будто рыбки-бекасы, девушки в ярких купальниках разбегались в разные стороны, отчаянно молотя руками и ногами, проклиная наверняка тормозящую движения воду.

«Да не может быть!» — промелькнула мысль.

Акулы здесь, в Красном море, нередкие гости. Бывает, что и напасть могут, но я давно о таком не слышал. И вот на тебе — как проглядели? А главное, почему никто ничего не делает! Куда смотрят эти загорелые гиды, мать их разэдак⁈ Хотя понятно куда…