– Привет! Как самочувствие? Уже сидишь. Голова не кружится?

– Привет! Нет. Нормально.

– Вот и чудно, – что-то записывает.

– Надолго я отключилась?

– Прилично, Карина. Три часа почти. Всех здесь напугала. Барский перед операцией обещал с меня голову снять, если с тобой что-то случится, – усмехается Орлов.

– Операция? Что с ним? Какая еще операция?

– Тихо-тихо, Карин. Второго обморока нам не надо. Барский голову снимет, я говорил, – гладит меня по плечу. – С Германом Сергеичем все в порядке. Проникающее ножевое в область сердца задело только сосуды. Я знал, что его к нам везут. Вечерская, точнее уже Чернышова вызвалась сама его оперировать. Я допуск ей дал.– Чернышова? Маша?

– Маша-Маша. Лучший хирург, не сомневайся.

– Я знаю, – успокаиваюсь я.

– Мы его вдвоем прооперировали. Все с ним в порядке, будет жить.

– Он уже в палате? Можно к нему?

– Э, нет, детка. Его еще шьют. Там только швы остались, поэтому я был отпущен. Сейчас зашьют, его в реанимацию переведут. Даст небо, очнется к утру, проверим все, а уже потом можно будет его и в палату.

– Я его в коридоре подожду.

– А тебе неинтересно, с чего это тебя выщелкнуло посреди улицы в момент, когда уже все закончилось?

– Нервы? – с осторожностью спрашиваю я.

– Да, Карин. Нервы в том числе. Но ты уж как–то поубавь свою нервозность. Нервы – теперь для тебя роскошь.

– Не поняла, – хмурюсь я, пытаясь понять, о чем он толкует.

– Взгляни, – он дает мне какой–то лист А4. Медицинские термины. Беременность 7–14 дней. Какая еще беременность? Моя что ли? Я поднимаю на него взгляд полный неверия. – Вижу, неожиданность для тебя? – киваю головой и снова в этот лист смотрю. Это УЗИ и здесь даже картинки есть. Маленькая точка на фотографиях.

– Это точно мое?

– Твое-твое. Только ты отцу сама объясни, что это было, а то он с меня не слезет в попытках добиться правды. А я бы не хотел портить сюрприз, – наигранно широко улыбается.

– Знать бы еще, какой это для него сюрприз, – провожу ладонью по лицу от усталости, а второй так и держу результаты УЗИ, привыкаю к мысли.

– Ну, ты уж так его не демонизируй, – по-доброму улыбается. – Даже я знаю, что он будет вне себя от счастья. Он еще в первую нашу встречу с тебя глаз не спускал. Да так смотрел, что грех был бы его не подколоть, – я сама улыбаюсь. Вспоминается тот день. Заботливый Барский все проблемы с ДТП решил, машину в сервис отогнал, мое здоровье проверил, домой еще хотел отвезти сразу. И Валерины взгляды и шутки Барский слишком близко к сердцу принял.

– А кто меня привез? – начинаю соображать, как мне добраться теперь домой.

– Некий Алексей. Тоже мне пригрозил, – усмехается он. – Им на службе у вас одну методичку на всех раздают? Или ты только таких темпераментных мужчин себе выбираешь? – прячу лицо в ладонях, пока Орлов смеется.

– Он еще здесь?

– Да, здесь, конечно. Куда денется!? – поводит бровью Валера.

– Валер, а мне с Машей можно встретиться?

– С Машей можно, сейчас я ее позову. Сиди пока здесь, я твою верхнюю одежду еще принесу, – и уходит.

Я остаюсь со своими мыслями один на один. Беременна. От Барского. Второй раз. О, боги, о какой нефертильности он, вообще, говорил?! Я залетаю от него с первого раза. 7–14 дней, не надо быть математиком, чтобы посчитать, что наш первый раз случился 11 дней назад. Даже 14 дней еще не наступили. Я же только развелась, рожу, ребёнка запишут на Кайсарова. Что ж все так неправильно?! Но мне же сделали предложение. Так. Было такое. Но предложение Барский делал до того, как узнал, что я снова беременна. Да как же это?! Все как-то не так?! Глубоко вздыхаю и прохожусь тихим шагом по процедурке, немного приходя в себя. Еще Лёша меня в коридоре ждет.

– Привет! – в процедурку заходит радостная Маша, приобнимая меня одной рукой, вторая рука еще в перчатке.

– Привет, Маш! Как он?

– Отлично! Жить будет. Сбылась мечта идиота, – выдыхает Маша, присаживаясь ко мне на кушетку и снимая с себя перчатку, шапочку, сдергивая маску с уха. – Прости за грубость, но иначе такую мечту назвать нельзя.

– Какую мечту?

– Барский мечтал попасть ко мне на операционный стол. Еще десять лет назад, когда закончилось мое дело. Я рассказывала тебе.

– Что, прям так и мечтал? – удивляюсь я.

– Сказал, что если уж попадать на операционный стол, то только ко мне. Потому что я не на бумажки буду смотреть, а на то, чтобы человек выжил. Столько лет прошло, а я запомнила. Он Серёже это изначально рассказал, а потом и мне. Приятно было это слышать от самого сурового следователя города.

– Ну, да, – усмехаюсь. – Суровый был, это правда.

– А тебя можно поздравить? – улыбается Маша. А я хмурюсь, не сразу понимая, о чем она говорит. – Это я тебе УЗИ делала, – поясняет она.

– А! Ты об этом! Ну да, можно. У меня сейчас плохо варит котелок, Маш.

– Так ты устала, едь отдыхай. Тебе сейчас нельзя переутомляться.

– А Геру можно увидеть?

– Карин, сейчас не надо. Он в реанимации, отходит от операции, от наркоза. Завтра приедешь и увидишь, он, наверное, уже в палате будет. Ты у меня на ближайшие девять месяцев ромашка нежная, поэтому не испытывай судьбу. Ты и в отдалении за него переживаешь, что будет, когда ты будешь рядом?

– Ну да, ты права, конечно. Ладно. А ты еще не домой? – спрашиваю Машу.

– Домой. А ты с кем-то приехала?

– Да, меня ждут. Давай, мы тебя до дома подбросим?

– О, ну, давай. От таких предложений не отказываются, – улыбается она.

Мы выходим в холл, где сидят все ожидающие. Лёша примостился в углу на мягкой скамейке и дремлет. Я уже одета и готова идти, Орлов позаботился. Сам он остается на смене, будет контролировать самочувствие Германа. Трогаю Лёшу за плечо, он тут же открывает глаза и поднимается.

– Карина, напугала ты нас, – обнимается он.

– Сама не ожидала, Лёш. А ты меня ждешь?

– Тебя, конечно. Я тебя на машине Барского привез, оставлю у тебя во дворе, сам на такси поеду.

– А, ну хорошо. Машу подбросим до дома, – утверждаю я.

– Без проблем, – соглашается Лёша.

Мы завозим Машу и Лёша провожает меня до квартиры. Хорошо, что Дарина сегодня у родителей, я бы не вывезла разговор еще и с ней. Сажусь на диван и пытаюсь осознать произошедшее. Раненый Барский, беременная я, задержанный Карпенко. Мне очень жаль, но из всего этого, меня волнует только моя беременность. Мне не верится. С другой стороны, чего я ожидала? Да, ничего я не ожидала. Предполагала такой поворот, но в суете дней и дел не задумывалась. Долго думать не получается, потому что меня выключает прямо на диване. Просыпаюсь почти в десять утра и сразу звоню Валере, узнать, как Герман себя чувствует. Но Барский в сознание пока не приходил и из реанимации его не переводили.

Начинаю свое утро с душа и завтрака, все еще пришибленная новостью о беременности. На улице солнечно и очень потеплело по сравнению со вчерашней погодой. И только за чаем мне начали приходить в голову умные мысли. Стечкин не выстрелил. Карпенко нажал на курок, но пистолет не выстрелил. Это что, осечка? Где, вообще, этот пистолет? Я бросила его в машину Барского. Его корабль сейчас во дворе, Лёша припарковался рядом с моей машиной, сам того не зная. Я надеюсь, и пистолет все еще там. И как вообще, этот пистолет оказался вновь у Карпенко? Он же был у нас в вещдоках. Или это уже другой? Вопросов больше, чем ответов.

Собираюсь и выхожу из дома. В машине Германа нахожу пистолет, под сидением, как ни странно. Пообтерся он, конечно, об ковер. Жаль. Возможно, пальчики будут не все. Без промедления еду в лабораторию, там снова тишина. Все на праздниках.

В лаборатории выясняю, что это тот самый Стечкин. А также, что у него спилен боёк и выстрелить он просто не мог. Первый вопрос, как он оказался в руках моего сталкера? А второй, кто спилил боёк? Потому что, после того, как его изъяли, пистолет был девственно чист, без единого выстрела и совершенно точно, технически исправен, и боёк был на месте. Время близится к обеду, пора ехать к Барскому. Даже, если он еще не в сознании, я тихонько рядом посижу.