– Ясно, – злится и уже открывает дверь кабинета, как я ее настигаю и дверь обратно закрываю, оттесняя Барскую ближе к окну.

– Карина Германовна, ты же умная девочка! Но даром, что отчество такое шикарное носишь. Кош, ты все понимаешь. Понимаешь, что я прав и я тебе помог, и себе в том числе, – кивает моя строптивая. Соглашается. Я позволяю себе ее обнять и немного так постоять. – Кошка, я должен ехать. Встретимся позже, вдруг что – звони.

Я открываю дверь кабинета, выпускаю Карину, а сам возвращаюсь в кабинет за бушлатом. Выхожу, а ко мне Ира подлетает. Ну, еще не хватало.

– Я не поняла, – с какой-то претензией начинает Ира. – Барская что, твоя бывшая жена? – вот это поворот. И претензии, и на «ты» меня назвала. Ира точно оборзела, убирать ее надо.

– Не понял, почему бывшая-то? – делаю вид, что меня зацепило только это.

– Нынешняя что ли? А как же…? – она не договаривает, мысли разлетелись.

– Ирин, ну что за вопросы? Жена и жена. Чего из этого такую новость делать?

– А как же вы работаете? Нельзя же в подчинении.

– Там, где прямо не пролезем, мы пройдем бочкОм, – улыбаюсь ей, и наконец, ухожу. Итак задержался.

Готов спорить, к вечеру все управление будет гудеть, что мы с Барской женаты и занимаем неправильные должности. Ну, повеселился и хватит. Теперь серьезно. Я к Афанасьичу приехал.

– Герман, привет еще раз! – тянет руку для приветствия.

– Добрый день, Григорий Афанасьевич! – протягиваю свою.

– Пойдем, поедим, Герман, – направляет меня за собой.

Мы рассаживаемся в ближайшем заведении. Красиво здесь.

– Что ты хотел узнать о Карпенко?

– Ну, первое, это почему меня никто не посвятил в то, что с ним есть проблемы.

– Он у меня в разработке. Не думал, что тебя это коснется.

– Когда Барскую ко мне в управление назначали, тоже не думали? Она вчера чуть не поседела, домой боялась идти!

– В таких красках она мне не рассказывала об этой встрече.

– Она всю жизнь приуменьшает действительный порядок вещей.

– Ну, об этом я не знал.

– Теперь знаете. Жить дома ей опасно. Я могу ее провожать домой и отвозить на работу, но если она в итоге остается одна в квартире в этом нет никакого смысла. Карпенко ее пасёт и угрожает. Пока сам, но все может поменяться.

– Что предлагаешь?

– Я готов забрать ее к себе. Но меня она не послушает и сделает по-своему. Без вашей помощи здесь не обойтись

– Хорошо, Герман. Я ей объясню, она не будет сопротивляться.

– Хорошо, если так, – радуюсь маленькой победе.

Я уезжаю от Лазарева, захожу к себе в кабинет, а на моем столе лежит новая водолазка. Один в один, как та, которая вчера стала жертвой топора. Об этом знала только Карина и опера. Пацаны, вряд ли бы, мне такой подарок сделали, а вот Кошка могла. «Слонялась» все-таки. Я же просил! Ну, что за непослушная такая! Иду к ней.

– Барская у себя? – гневно спрашиваю в ее отделе.

– У себя, товарищ полковник, – теряется Левин.

Открываю дверь без стука. Она с кем-то говорит по видеозвонку, улыбается. А я весь, как пружина подбираюсь. Я ревную и злюсь. И неизвестно, что причина, а что следствие. Когда меня видит, звонок сбрасывает.

– Герман, что случилось? – напрягается она.

– Да вот, зашел поблагодарить тебя за водолазку.

– Поблагодарить ли? – спрашивает, поднимая бровь. Она уже знает, что я шел ее чехвостить.

– Да, Карин. Спасибо, что не послушала меня и «слонялась», когда я просил тебя этого не делать, – заключаю я.

– Твой предмет гардероба привезли прямо к управлению. Клянусь, я никуда не ходила! – но ее это уже не спасет. Никого не спасет. Потому что я ревную замужнюю женщину, на которую никаких прав не имею.

– С кем разговаривала?

– Гера, не перегибай! – злится она, пытаясь меня остановить.

– Скажи, Кошка, – прошу я. – С ним?

– Герман, не надо, – теперь она просит. А я здесь разнести хочу все к чертям.

– Скажи! – рявкаю я и от злости впечатываю свой кулак в лутку над дверью. От чего дверная коробка слегка отходит от стены.

– Герман Сергеевич, возьми себя в руки! – повышает голос моя Кошка. Меня по–другому не остановить, я на взводе и я считаю, что я прав. – Разнесешь мне кабинет, я перееду в твой! – злится Барская.

– Лазарев звонил? – не без труда меняю я тему разговора.

– Звонил.

– Что скажешь?

– У меня что, есть выбор? – недовольничает она.

– Кошка, у тебя есть. Я не единственный, кто может тебя защитить, ты это знаешь, – сейчас она передумает и обратится к мужу. Удивительно, что она вообще покинула дом, не сказав об опасности мужу ни слова. Эта женщина для меня навсегда загадка.

– Единственный, – тихо отвечает и проходит за свой стол. – Тебе что, нужен мой ответ?

– Не нужен.

– Тогда иди работай, Гера! – отвечает она.

Я выхожу из ее кабинета, а на меня пять пар глаз ее криминалистов. Ну да, я пошумел. Все заметили.

До вечера Кошку не трогаю, пусть не отвлекается и закончит свои дела до окончания рабочего дня.

Глава 4. Карина

Сегодня мои эксперты домой не торопятся. Работу делают. Неужели, не я буду сегодня все доделывать? Барский сделал хорошее наставление, я зря нервничала.

– Карин, ты готова? – выводит меня из раздумий Гера, заглядывая в кабинет.

– Готова, Герман Сергеич, – отвечаю я дописывая последние строчки.

– Что за официоз? – удивляется Барский.

– Дай, хоть иногда тебя так называть. А то сейчас только ленивый нас с тобой мужем и женой не считает, – поясняю свое поведение, пытаясь добиться от него каких–то объяснений.

– Прости, Кошка, – смеется Гера, закрывая плотно дверь в мой кабинет. – Это случайно вышло.

– Интересно, – поглядываю на него исподлобья.

– Кош, не злись. Я эти сплетни искореню. Мне нужно немного времени, – виновато смотрит на меня.

Я взгляд от него отнимаю обратно к бумагам, молчу. Чего от него можно добиться, если он сам себе это объяснить не может. Стоит виноватый, не знает, как со мной разговаривать. Поднимаюсь из-за стола, беру сумку, а моя шуба уже раскрыта передо мной виноватым Барским, надевает, дверь мне открывает. Сам мой кабинет закрывает, подталкивая меня за талию вперед.

– Всем до завтра! – прощаюсь со своим коллективом. Они мне отвечают вразнобой. Герман не прощается, только смотрит на них на всех тяжелым взглядом.

Гера усаживает меня в машину, сам курит на улице с какими-то своими коллегами. Откидываюсь в кресле, чтобы не привлекать внимание. Оно сейчас итак излишнее.

Герман садится за руль, смотрит на меня лежащую, ловит и целует мою ладонь.

– Прости, Кош, задержался. Сейчас быстро доедем, – интересно, он до конца дней теперь будет чувствовать вину? Я ему сейчас ничего не предъявляла.

Мы действительно быстро доезжаем. Барский, как обычно, сам спускает меня из своего корабля, берет из багажника мою сумку с вещами и ведет к себе.

В этой квартире мы почти безвылазно провели два месяца нашей страсти. Я практически жила у него, на работу вместе, с работы вместе. Единственное, я просила его высаживать меня перед работой раньше. Ему не нравилось, он злился, но принимал. Я очень переживала за свой моральный облик. Да и к тому же не хотела, чтобы мои знания и достижения какие-то сплетники свели к тому, что я просто сплю с начальником следственного.

Это сейчас мне все-равно, что обо мне подумают. Меня даже не сильно удивила дурная новость, что мы с Барским, оказывается, супруги. Скорее, повеселила. Как, вообще, такое в голову пришло? Мы на руководящих должностях стоим, а я еще и замужем. Но людям только дай повод языки почесать.

Мы заходим в квартиру, Герман помогает мне раздеться и тут я взвизгиваю от радости.

– Барсик! Привет, мой красавчик! – беру на руки кота Германа. – Как же я по тебе скучала, мой котик! – прижимаюсь к нему щекой, а он мурчит, как трактор.

– Ты всегда его любила больше, чем меня, – делано обижается Гера, но улыбается.