Я выстанываю каждый его толчок, затем он снова замедляется. Дразнит. Удивительно, как только сам выдерживает? Внезапно Герман выходит, переворачивает меня на живот и поднимает мои бедра, врываясь в меня снова, со смущающими меня, чмокающими звуками. Барский держит меня, сжимая мои ягодицы и толкаясь в меня очень глубоко. В этом положении я двигаться не могу, а я хочу движения. Я поднимаюсь на коленях вверх, чем вынуждаю Германа снизить скорость и самому присесть на коленях ниже, чтобы обеспечить проникновение под другим углом.

– Моя девочка, я так соскучился по твоему наслаждению. Ты всегда знаешь, как тебе сделать хорошо, – восхищается Гера, укладывая меня спиной на свою грудь и трогая и оглаживая всю меня своими большими руками.

– Ох, мой хороший, – стону я.

– Да, сладкая! Я твой хороший! – шепчет мне, ускоряясь.

– Ммм, Гееерааа, – кричу я, содрогаясь от своего фееричного оргазма.

– Маленькая, ну что ж ты делаешь? Ммм, – стонет он. – Не хочу из тебя выходить, – говорит, срываясь на бешеный темп и выскользнув из меня, изливается мне на ягодицы, уложив меня на кровать животом.

Барский падает на спину рядом со мной и тяжело дышит, пытаясь привести дыхание в норму. Я лежу на животе без движений, глаза закрываются, я без сил.

– Фантастика, Коша, – со сбивчивым дыханием произносит Герман и перекатывается на бок, чтобы поцеловать меня в плечо.

У меня мурашки от его поцелуев и он не останавливается.

– Барский, имей совесть. Я еле живая после твоих нападений, – кое-как разборчиво отвечаю на его нежности.

– Кошка, ну как тут остановиться? – смеется он. – Лежишь тут, такая покорная, разомлевшая. Как сдержаться, Карин? – не сходит с лица улыбка.

– Ничего не знаю, Гера. Даже не смотри на меня, я сплю.

– Подожди, не засыпай. Я тебя в душ отнесу, – поднимается Герман и уносит меня безвольную в душ.

Вяло-текуще принимаю водные процедуры и из последних сил иду в спальню, пока Барский сам плещется. Я забираюсь под одеяло и засыпаю, как только продавливается вторая половина кровати и Гера притягивает меня к себе, укутывая в своих объятиях.

Глава 7. Герман

Я лежу, смотрю в потолок. Не сплю. Как тут уснуть? Связался с замужней! Ну, я же не актер вторых ролей! Всегда был первый. Как так вышло?! Я с Кариной живу, как с женой. И накормит вкусно, и секс фантастический, никаких сил не остается, на работу вместе, с работы вместе. Но это все временно. Здесь закончим с Карпенко и она уедет обратно. Обратно к мужу. Какого черта, вообще, у них происходит? За помощью к нему не обращается, но посреди недели летает, когда он сказал! Любит ее. Любил бы, знал, что у нее происходит! Но она звонит ему по видео, улыбается. А спит в моей постели. Самые странные отношения, о которых я слышал. Но пусть спит, это ее место. Здесь ее место. В моем управлении, в моей квартире, в моей постели, в моих объятиях, и еще лучше беременной моим ребенком. Кошка так меня этими разговорами вдохновила. Она почему–то уверена, что может забеременеть от меня. Я уже и сам не забрасываю эту мысль далеко. Поверил ей. А вдруг, это возможно. Вдруг, она может мне родить. Нам. Улыбаюсь своим мыслям. Я был бы невероятно счастлив. И Кошку я бы никуда не отпустил и имел бы на это право. У Кайсарова бы ее забрал. С основанием. Какой муж, вообще?! Моя она!

Карина ворочается, пытается выпутаться из моих рук, я отпускаю, а она на сгиб предплечья головой легла и мою ладонь обняла и к себе прижала. И такая нежность меня затапливает. Она даже во сне неосознанно тянется ко мне. Невидимыми нитями меня к себе привязывает. А я, наоборот, хотел, ее к себе хотел привязать. Да, только нечем. Как мужчина, я ей мало интересен. Отбивается от меня днем и ночью. И чем ее заинтересовать я пока не придумал.

Утром просыпаюсь один. Надо же. Карина любит поспать, плюс, я ее немного вымотал ночью. Но шорохи на кухне, говорят об обратном. Плохо вымотал, Барский, надо лучше работать.

Когда прихожу на кухню, наблюдаю картину, Карина где-то нашла маленькую гирлянду и повесила ее прямо на окно, сверкает теперь. А Барсик на подоконнике трогает лапой эти огоньки.

– Ух ты! Где нашла такую? – спрашиваю я.

– Не поверишь, у тебя в аптечке лежала, – тихо смеется моя Кошка, попивая чай.

– О, как! Странно. А что в аптечке искала?

– Ну, Гера, ничего мимо тебя не пройдет, – улыбается. – Поцарапалась, йод искала. Нашла. Все закончилось благополучно.

– А чем поцарапалась?

– Ножом, но хорошо, что не порезалась, а обошлось царапиной. Потому что ножи ты наточил от души, – смеется.

– Покажи, – беспокоюсь я.

Она всегда приуменьшает то, что есть. Тянет мне ладонь. Действительно царапина, уже обработала. Хорошо. Целую ее ладошку, а потом и ее целую. Она пытается отстраниться, но я не позволяю, наоборот крепче прижимаюсь.

– Герман, садись ешь, все уже готово, только тебя ждет, – говорит мне, с силой отстраняясь от меня.

А я улыбаюсь. Я такое утро каждый день с ней хочу. Чтобы Кошка улыбчивая и расслабленная на кухне хозяйничала, чтобы целовала меня и отбивалась от моих утренних сексуальных фантазий, чтобы позволяла мне трогать ее везде, где я захочу. Чтобы любила меня, хочу. Где нужно подписать и что отдать, чтобы она любовью ко мне воспылала? Нет таких рецептов, Барский. Сам голову ломай.

Я сажусь есть. Снова для меня готовила, сегодня сырники. Балует меня. И Барсик накормлен и Барский. Как мы хорошо с ним устроились.

– Гер, а у тебя ёлка есть? – прячет глаза в чашке чая.

– Не-а, мы с тобой тогда живую покупали. А искусственной нет. Я больше не ставил.

– Как это? Без ёлки на Новый год? – удивляется она.

– Я обычно у сестры на Новый год, у них все есть. И елка, и игрушки, и еда, – смеюсь я.

– Давай, купим? – предлагает она, чем удивляет меня.

Новый год уже через неделю. Вряд ли мы разберемся с Карпенко до этого времени, поэтому есть вероятность, что этот Новый год Карина встретит со мной. Значит, уюта ей хочется, значит место ей нравится. Это очень хорошо, спугнуть нельзя.

– Конечно, давай. Какую хочешь? Тоже живую? – воодушевляюсь я.

– Нет, Барсика пожалей, ему же на эту елку еще прыгать потом, – смеется она. – Искусственную возьмем, игрушки, гирлянды тоже. Елку в зале поставим, у тебя там место для нее, как раз.

– Согласен. После работы съездим? Или заказать хочешь?

– Нет, давай, лучше, съездим, если можно.

– Со мной-то можно, – улыбаюсь, понимая, что я – это преимущество для нее сейчас. Ей одной пока никуда нельзя.

Мы едем на работу, Карина, всё также, не позволяет мне никаких привилегий в отношении нее, несмотря на то, что я, по мнению коллег, ее муж. Выпрыгивает из машины и идет в свой кабинет, не оборачиваясь. Но я не возражаю, пока что. Я знаю, что целует она меня, что обнимает во сне она тоже меня, что ночью ее выматываю также я. Пусть на работе все, что угодно придумывает и ведет себя, как ей нравится.

Прохожу к себе в кабинет, Иры нет и не будет здесь больше. Непривычно. Нужно найти кого-то на это место. День проходит в штатном предновогоднем режиме понедельника, пока к вечеру мне на рабочий не звонит Кошка.

– Герман, у меня выезд сейчас будет! Четверо почивших. Все эксперты выезжают, я в том числе.

– Кошка, ты не едешь! – строго говорю я.

– Гера, – вздыхает она глубоко. – Я все помню, что ты сказал. Опасно и прочее, но это моя работа и такие ситуации, как сейчас тоже бывают. Поэтому мне нужно ехать, – спокойно доносит до меня.

– Коша, они и без тебя там справятся, – не сбавляю строгости.

– Гера, родной, это моя работа, – меняет свой воинственный голос на упрашивающий. Я уже родной. Осознанно. Не в сексуальной эйфории, а просто так. Растапливает мое сердце, хитрая Кошка. – Я буду тебе отчитываться.

– Святые небеса, Коша! Ты никогда мне не отчитывалась, а тут, вдруг будешь, – недоверчиво цежу я.

– Ситуация того требует, я буду, – поясняет мне.