– Правда? – смотрит с недоверием.

– Ну, конечно, Карин, – раскрываю объятия, чтобы обнять ее, но она не идет. Тогда я сам подхожу и прячу ее в своих руках. Она расслабляется, чем вызывает улыбку у меня на лице.

– Зачем он приезжал?

– Каринка, по делу приезжал. Работа у нас пересекается. Все в порядке, – сочиняю я. – Я, вообще, к тебе по делу пришел.

– По какому?

– Пистолет Карпенко у вас еще?

– У нас. В лаборатории.

– Я схожу. Меня не провожай.

Глава 10. Карина

Гера торчит в лаборатории минут сорок. Закрылся, чтоб никто не мешал. А я опять думаю свои мысли. Лёша сам приехал. Как я испугалась, что он доложит Барскому о нашем разводе. Это же ему сразу преимущество в своем наглом поведении прибавило бы. Я позвала его на улицу, чтобы случайно или специально не проболтался. Описала ситуацию, он даже посмеялся с этой истории. Назвал меня жестокой женщиной, но обещал не выдавать моих секретов.

Барский пришел ко мне и ни слова мне не сказал в упрек, только отбивался от моих нападок. Не знаю, что сказал ему Лёша, но Барский не обнаглел и не остыл ко мне. Ай да Лёша, ай да дипломат!

Герман, также, вовремя забирает меня с работы. Едем домой. Карпенко мы снова не обсуждаем. Значит, сказать мне нечего по этому поводу. Решаю начать сама.

– Что-то удалось повесить на Карпенко?

– Нет, Кош. Сегодня его освободят.

– Мм, понятно, – пытаюсь скрыть свои эмоции. Я ожидала подобного, но оказалось, не была готова.

– Карин, – ловит мою руку, целует тыльную сторону ладони. – Это временная мера. Тебе нечего бояться, ты со мной, – он так это говорит, будто то, что я сделала выбор в пользу защиты от Барского и делает меня целой и невредимой все это время. Думает, что с козырей ходит.

– Я не боюсь, Гер. Просто, надеялась на лучший исход, – спокойно сообщаю я.

Дома Герман супер покладистый. Предлагает помощь, в разного рода, домашних делах, даже на кухне. В любой удобный момент пытается меня обнять или поцеловать. Ну, просто сама нежность. Но либо его этой нежностью внезапно затопило, либо он добивается моего расположения с удвоенной силой. Если второе, то это очень хитрый ход, Барский.

В душ я сегодня иду последняя, в надежде на то, что Гера уже уснул. Но стоит мне только выйти из ванной, как Барский закидывает меня на плечо и уносит.

– Барский, это что за средневековье? – делано злюсь я.

– Кош, у нас подоконник не отмечен, – отвечает он и приземляет меня на кухонный подоконник, освобождая от полотенца.

– Герман, с ума сошел? – удивляюсь я его напору.

– Сошел, Кошка. Давно сошел, – шепчет, целует влажно дорожку от ушка до груди и входит в меня, практически, без подготовки. Но я давно готова, его я всегда хотела.

– Барский, обалдел? – еще спрашиваю я, хотя, это уже риторический вопрос. Он медленно двигается и очень нетипично сосредоточен.

– Кошка! Ты моя Кошка! – и глубже толкается в меня. Вот оно что, Герман. Вдруг, кто-то заберет меня у тебя? К себе привязать хочешь?

– Я не твоя кошка! – назло ему противоречу.

– Как это? А чья ты, Кошка? – глубже и быстрее проникает в меня.

– Я Кошка, которая гуляет сама по себе. А ты меня за хвост схватить пытаешься, – в порыве страсти объясняю ему.

– Ты мне нужна, Коша, – крепче меня держит, обеспечивая очень быстрое и ровное проникновение своего члена. Будто поршень движется возвратно-поступательно.

Внезапно накрывшее удовольствие освобождает меня от каких-либо ответов и я только крепче хватаюсь за плечи Геры, переживая свой очень яркий оргазм, пока Барский вбивается в меня с силой молота, бьющего по наковальне. Резко покинув меня, мне кажется, что он изливается раскаленным железом, настолько горячо. Он еле воздух вдыхает в то время, как я уже немного привела дыхание в норму. Герман горячо дышит в мои волосы и крепко держит, потом неожиданно поднимает меня и несет в душ. В душе больше не нападает, наоборот помогает мне обессиленной принять душ, кутает в полотенце и отпускает спать. Сам остается. Я ложусь, но не проходит и трех минут, меня притягивают к себе сильные руки. Он укладывает меня, как ему удобно, потому что я мягкая, податливая и совершенно не сопротивляюсь. Я прижата спиной к его горячему телу, а Герман глубоко дышит, в мои волосы, перебирая их пальцами. Мы не разговариваем, так и засыпаем.

Если бы я знала, чем закончится сегодняшняя пятница, я бы сделала вид, что заболела и не пошла на работу. После обеда я, сидя за столом, созваниваюсь с мамой по видео и прошу показать, где веселится моя Дарина. Мама показывает и просит ее помахать мне рукой, но Дарина срывается поговорить со мной. Скучает малышка.

– Мамуся! – кричит моя разбойница и забирает у бабушки телефон.

– Доча, привет! Как тебе зимовка в теплых краях? – улыбаюсь ей.

– Класс, мам. Но я на Новый год хочу. Ёлку хочу, – с серьезным видом перечисляет моя крошка.

– Ну, как раз, в воскресенье и прилетите.

– Мамуся, а ёлка будет?

– И ёлка и подарки. Обязательно будут! – с улыбкой убеждаю свою непоседу.

– Ладно, мамусь. Я побежала, мне купаться надо.

– Беги, кошечка, – дочь тоже отключает звонок на том конце провода и даже не дает мне попрощаться с мамой. Ладно, это не страшно.

– У тебя дочка есть? – с ужасом понимаю, что Барский стоит в моем кабинете, прислонившись плечом к дверной коробке.

Я смотрю на него с таким испугом, что даже не могу подобрать слов. Он слышал если не все, то многое. Дочка есть! Не у меня, у нас! Но я даже не могу нормально начать дышать, какие уж тут ответы на вопросы.

– Карин, я тебе вопрос задал, – испытующе смотрит на меня, но голос спокойный, как-будто, что-то такое ожидал от меня.

В моем личном деле, конечно, есть вся эта информация, но раз он только сейчас задает мне этот вопрос, значит, он либо не смотрел мое дело, либо изучал только вопрос моего замужества. Потому что сведений о Кайсарове в моем личном деле на два листа и в порыве ревности, а я не сомневаюсь, что это была именно она, до страницы «дети», он мог просто не дойти.Молчание в кабинете можно взвешивать и подавать на рынке, настолько оно плотное.

– Есть, – собираю буквы в слова.

– Поэтому ты рожать больше не хочешь? Устала? – пытается найти какое-то адекватное объяснение моему недавнему поведению. А адекватного нет. Я, кажется, только сейчас понимаю, какую ошибку совершила, скрыв дочь от Барского.

– Нет, Гер. Это не связано, – стараюсь совладать с собой и не выдать свой дрожащий голос.

– Что-то со здоровьем? – беспокойно допытывается Гера. Ну, какое здоровье? Просто, я семью нормальную хотела, а не двоих детей от одного отца, которого я в отцы и записывать-то не собиралась.

– Слава небу, со здоровьем нет проблем.

– Это хорошо, Карин. Ты поэтому так за брак держишься? Дочка держит? Отношения между вами странные, но если вы родители, это все объясняет, – находит очередное объяснение мне.

– Не поэтому, Герман. Дочка только моя, – сейчас шестеренки у Барского начнут крутиться и будет настоящий взрыв. Взрыв на все управление! Плохо будет всем!

– В смысле, только твоя?! – строго спрашивает Гера.

– В смысле, только моя. Лёша не ее отец.

– А кто отец? – злится Герман.

Сейчас он мне мысленно припишет очередного мужика, разозлится, заревнует, потом психанет. Я молчу, лицо в ладони уронила, пытаюсь собраться. Я, вообще, никогда не продумывала этот диалог в голове. Я не знаю, как я собиралась сообщать ему о том, что он отец моей Дарины. У меня совершенно точно пусто в голове.

– Кошка, кто отец? – я снова молчу. Не знаю, как сказать. – Сколько ей? – Барский умный. Сейчас он проявит чудеса эрудиции и до него быстро дойдет.

– Гер, прошу, давай чуть позже это обсудим. У меня ни одной мысли в голове, – выпрашиваю себе отсрочку.

– Сейчас, Карина! – он уже сильно злится, но старается держать своих демонов при себе.