– Кош, это не то, что ты подумала, – начал было оправдываться я.

– Начало, как в старом анекдоте, Гера, – смеется она.

– Нас с ней ничего не связывает, – продолжаю.

– Герман, остановись. Это не мое дело и объяснения не требуются, – тормозит меня Кошка.

– Карин, мне нужно, чтобы ты знала, мы с ней не встречаемся.

– Гера, ты красивый, интересный мужчина и не обязан жить монахом. Эту тему мы закрываем, – заключает Карина и ложится головой мне на грудь, обрывая возможность дальнейшего разговора.

Красивый, интересный. Хорошего ты, Кошка, обо мне мнения. Жаль, что у красивого и интересного не хватило ума выяснить с тобой отношения. Не распознал я, что ты, Карина – моя жизнь. Я крепче ее обнимаю, медленно растворяясь в танце. Потом музыка сменяется на более ритмичную, Карина молча выскальзывает из моих объятий и направляется к знакомым девочкам, с которыми раньше работала.

Я продолжаю вечер в мужском кругу. Меня за стол пригласил Лазарев и познакомил с одним серьезным человеком. Такое знакомство будет полезным для нас всех. При разговоре периферическим зрением замечаю, что вездесущая Ира уже о чем-то говорит с моей Кошкой и после каких-то слов, Карина звонко смеется, кивает Ире и снова поворачивается к своим девочкам. О чем таком они говорили? Я выясню, но позже. Сейчас я не могу уйти.

Минут через десять меня сзади за плечи обнимают нежные женские руки и к моей щеке прижимается Карина.

– Григорий Афанасьевич, Павел Петрович, – кивает в приветствии. – Украду на пять минут товарища полковника, – лучезарно улыбаясь. Они с улыбками кивают, в согласии и я поднимаюсь, придерживая ладошку Кошки на моем плече. Мы отходим подальше от людей.

– Герман, я устала и поеду спать. Я после перелета, мне тяжело. Доберусь сама, зайду в квартиру, напишу. Переживать не стоит.

– Карин, притормози. Сейчас вместе поедем. Пойдем попрощаемся, – веду ее за руку, чтобы попрощаться с Лазаревым и моим новым знакомым.

Через пятнадцать минут мы сидим в теплом салоне и я везу нас домой. Кошка откинула спинку кресла, но не спит, в окно смотрит.

– Карин, что от тебя хотела Ирина? – она поворачивает свой взгляд на меня и улыбается.

– Рассказала, как ей понравилась с тобой постель и как ты шикарно целуешься, – удивляет меня Кошка. Я напрягаюсь и смотрю на нее, она расслаблена, не злится, ей весело.

– Ты что-то ответила?

– Конечно. Я, правда, не стала говорить, что мои данные о постели с тобой устарели за сроком давности, но сказала, что в нижние губы ты целуешься просто волшебно, – смеется она. – Но она почему-то не впечатлилась моим рассказом, – конечно, не впечатлилась, я бы не стал эту дуру так сильно радовать.

– Прости, Кош. Ты ее больше не увидишь, – извиняюсь я.

– Брось, Герман. У меня нет никакого негатива. Это ваши дела, вы сами разберетесь.

– Мы давно разобрались. Просто она решила, что задеть тебя – святое дело. Но просчиталась в том, что тебя уже не зацепить, ты ко мне равнодушна.

Карина смотрит на меня странным взглядом. Будто, я самый большой дурак в мире. Это, наверное, так и есть, потому что нет другого объяснения, почему я упустил свою Кошку.

Мы поднимаемся в квартиру. Больше не разговариваем, я помогаю ей раздеться, она уходит. А я сижу в коридоре на банкетке, упираясь локтями в колени и уронив голову в ладони. Я живу с самой желанной женщиной в своей жизни в собственной квартире, потому что ей нужна моя защита, но не нужен я сам. Она замужем! Моя женщина замужем за другим.

– Гер, пойдем, – прерывает поток моих мыслей Кошка, зарываясь своими пальчиками мне в волосы.

Я поднимаю голову, она стоит также в платье и уже гладит мое лицо.

– Кош, я сейчас, – целую ее холодные пальчики. – Сейчас приду. Ты замерзла? – грею ее маленькие ладони в своих больших. Она мне позволяет. Кошка мне много позволяет, чего я не заслуживаю. Кивает в ответ на мой вопрос. – Сейчас приду, – снова целую ее руки и ухожу в ванную, умываюсь холодной водой, чтобы прийти в себя.

Захожу в свою спальню, а там Кошка. Света нет, только лучи от фонарей из окна. Карина меня ждет.

– Я не могу расстегнуть молнию на платье, – жалуется она.

Пришла за помощью и по пути за моей смертью. Смотреть на нее и не иметь возможности касаться и есть моя смерть. Она без слов поворачивается ко мне спиной, я тяну молнию вниз, больше не трогаю. Нельзя. Замужняя женщина. Платье от свободы падает вниз к ногам, открывая моему взгляду крохотные гладкие трусики на шикарных женских бедрах, Венерины ямочки над ними, тонкую талию и изящную шейку.

Карина поворачивается ко мне лицом, а мое сердце уже барабанит так, что я слышу только его. Я хочу ее потрогать, до зуда на кончиках пальцев. Грудь обворожительная, кажется, что стала больше и еще красивее. Кошка подходит ко мне почти вплотную и начинает расстегивать пуговицы на моей рубашке. Я в растерянности развожу шире руки, она снимает запонки с манжетов и стягивает с моих плеч рубашку.

– Коша, ты что творишь? Нам нельзя, – говорю, не касаясь ее. Она выпрямляет мои руки и снимает рукава.

– Почему? – задает странный вопрос.

– Ты верная, Кошка. Я не стОю того, чтобы портить брак с хорошим человеком. Оно не надо тебе.

– Я ТЕБЕ верная, Герман. Не надо думать о другом. Я сейчас ТЕБЯ хочу! – она уже возится с моим ремнем. Голая Кошка в моей спальне, раздевает меня, хочет, а я ее отговариваю. Да где такое видано?!

– Я не смогу остановиться, сладкая, – предупреждаю ее, отнимая ее пальчики от ремня и спуская ее ладонь по брюкам к моему уже болезненному стояку.

– Я так и хотела, – сносит она своими словами все бастионы, что я воздвиг вокруг нее.

Я резко поднимаю ее под бедра и усаживаю себе на поясницу. Животом чувствую горячую влагу, от который скоро случится потоп. Я трогаю ее везде. Бедра трогаю, сжимаю крепко, она, чтобы удержаться, за плечи мои хватается, невольно царапается. Какая сладкая боль. Сажусь с ней на кровать и приникаю губами к груди, засасываю бусины сосков. Она чуть откидывается назад в моих руках, открывая бОльший доступ. Какая же она сочная и сладкая. Как же я скучал! Кошка за волосы меня назад оттягивает, еле отрываюсь, смотрю на нее.

Глава 6. Карина

Оттягиваю его мягко за волосы, ловлю его взгляд.

– Мой хороший, мы нерационально используем повышенную влажность, – намекаю на свой потоп, который уже залил его брюки.

– Да, прости. Сейчас, – он приподнимает меня за бедра, чтобы я привстала на колени, пока он расстегивает ремень и брюки.

Брюки на полу, он в одних боксерах. Я проскальзываю рукой под резинку и освобождаю его, по-мужски красивый ствол. Обнимаю рукой и провожу ладонью вверх–вниз, размазывая по головке, проступившую каплю смазки. Он смотрит, меня только за бедра трогает, а так, за всем наблюдает.

– Сладкая, подожди, – просит он и тянется куда-то, вытаскивая фольгированный квадратик.

– Это нам не нужно, – вытягиваю из его пальцев презерватив и зашвыриваю куда–то вглубь комнаты. – Ты же здоров, Барский? – я хочу его без дополнительных препятствий.

– Конечно. Само собой, – сбивчиво сообщает он.

– Я тоже, – целую его глубоко в губы. Я очень скучала по его рукам, губам и члену. Он улыбается. Мы с ним никогда не предохранялись. Просто, не думали об этом.

– Милая, ты можешь не переживать. У меня не может быть детей, – шепчет он мне между поцелуями.

– С чего такие выводы? – немного замедляюсь я, а он дальше меня целует, шею целует, к груди спускается.

– Мы с тобой два месяца не предохранялись и ты не забеременела. Значит, я не могу.

– Выводы сделаны только из отношений со мной?

– Конечно. Я ни с кем себе такого не позволял, – целует сладко, трогает грубо.

Как же мне теперь объяснить тебе, что два месяца без контрацепции обернулись мне тем, что мы зачали нашу дочь практически сразу. Дочь, которой уже пять лет. Узнай ты об этом сейчас, убил бы меня сразу. Но я подумаю об этом завтра. Сейчас я сойду с ума от того, что он до сих пор не во мне. Я спускаюсь с его колен на пол, стаскиваю с него боксеры, с себя трусики и вбираю губами головку его горячего члена так, что он воздух через зубы втягивает.