– Опасная работа у вас, – тихо говорит Маша.

Возвращаются наши мужчины. Все с задумчивыми и недобрыми взглядами. Я жду решения Барского.

– Его задержат в ближайшее время. А утром я из него всю душу вытрясу!

– Ты про кого? – не понимаю я.

– Пока что про аниматора, Кош, – отвечает Гера, проводя пятерней по волосам ото лба к затылку.

Мы все в таком состоянии, что сложно держать эмоции под замком и это не укрывается от детей.

– Мамуся, а чего вы такие невеселые? – залетает в зал Дарина, прижимается к моим ногам и с настороженностью смотрит на нас. Делаю над собой усилие, чтобы расслабленно улыбнуться дочери, но меня спасает Гера.

– Да мы веселые, просто вас потеряли, – перетягивает дочь от меня к себе на руки. – Пойдем, я тебе что-то покажу, – и несет ее к окошку.

– Мама! Смотри! Какая красивая машина! Это чей–то подарок! – Герман даже не успел ничего сказать, она сама все увидела.

– Это маме Дед Мороз подарок подарил. Под елку не поместился, вот во двор припарковал.

– Правда?! – смотрит на него с таким восхищением.

– Ну, конечно, правда, – отвечает ей с улыбкой.

– Мамочка, ты видела?! Тебе понравилась машина?! – в восторге спрашивает Дарина.

– Конечно, доча, – направляю свое настроение на нужную волну. Сейчас мы ничего не сделаем, а завтра сможем начать распутывать этот клубок загадок и тайн. – Дед Мороз очень постарался с подарками в этом году, – смотрю на Геру, а он моего одобрения, как раз, ищет. – Ты согласна, дочь? Для тебя тоже пустого места под елкой не осталось. Все в подарках.

– Да, но это потому что я очень хорошо себя вела, мамуся, – говорит мне, а смотрит на Германа, а он не мигая – на нее и улыбается. Дочь крепко обнимает его и ложится головой Барскому на плечо, демонстрируя свое полное доверие.

Герман несет ее под елку, чтобы помочь со сбором остальных конструкторных подарков. Девчонки окружили его и сидят собирают. Барский веселит их, несмотря на пережитое пол часа назад. Серёжа присоединяется к ним. Маша подмигивает мне. Она хорошо относится к Герману, несмотря на их давнюю неприятную историю. Вероятно, она успела изучить его и сделать о нем положительные выводы. Счастья хочет ему. У Барского хорошие друзья.

Остаток ночи мы проводим в смешанном состоянии. Пытаемся не углубляться в сегодняшнюю ситуацию, чтобы не пугать детей. Мы с Машей на кухне заняты общением и неспешной уборкой, когда Серёжа приходит.

– Барский на боковую отошел, – тихо смеется он. – Прямо под елкой.

– Сейчас я его разбужу, – поднимаюсь я со стула.

– Подожди, – останавливает меня Маша. – За мной, – возглавляет наш полк.

Мы проходим в зал. И действительно, Гера улегся прямо под елкой, головой на новогодние подарки с конфетами, подложив ладонь под щеку. Девчонки где-то в другой комнате веселятся.

– Дарина себе папу на Новый год загадывала? – спрашивает меня Маша.

– Каждый год, – вздыхая, отвечаю я.

Маша берет ленточку от какого–то подарка и вяжет ее бантом на запястье Германа. Встает в проходе комнаты и подзывает девочек.

– Дарина, Дедушка Мороз в этом году еще не все подарки тебе подарил, – начинает Маша, присаживаясь на корточки ближе к моей девочке. – Там под елкой сейчас самый главный новогодний подарок для тебя. Пойдешь заберешь?

– Да, – скромно улыбается дочь.

Маша освобождает ей проход и взгляду Дарины предстает спящий Барский с ленточкой на запястье.

– Я так и думала, – тихо произносит моя девочка, смотря на Германа и тихонько ложится рядом с ним лицом к лицу, ладошку под щечку подкладывает и гладит Барского по уже проступившей щетине. Такой трогательный момент, я кажется, даже не дышу. Гера открывает глаза, фокусируя свой взгляд на лице дочки. – Ты мой папа, да? – спрашивает Дарина.

– Папа, да, – отвечает Барский.

– Я сразу так и подумала. Но я боялась, что ошиблась. А тут Дед Мороз мне тебя сам подарил.

– Не ошиблась, доча, – притягивает ее к себе Герман, а сам переворачивается на спину и Дарину на себя укладывает, обнимая. Закрывает глаза и, кажется, еще крепче дочь обнимает. Она тоже обвивает его шею.

Маша стоит улыбается и мне подмигивает. Она забирает мужа и дочь и оставляет нас одних. Я стою на месте, не могу пошевелиться. Гера открывает глаза, на меня смотрит. И смотрит он с такой благодарностью, что у меня сердце щемит, а у него глаза блестят. Целует дочь в макушку, а она к нему так и ластится, не отпускает. Теперь будет восполнять не доставшееся ей внимание за эти пять лет жизни.

– Мама, иди к нам, – тянет ко мне руку Герман.

– Да, мама! Иди к нам, – зовет дочь.

Я молча подхожу, ложусь рядом с ними. Гера меня сразу на свое плечо укладывает и крепко обнимает одной рукой.

– Вы мои девочки! – шепчет Барский и целует нас по очереди в лоб. – Вы меня счастливым делаете.

Мы так и лежим втроем под елкой в новогоднюю ночь. И совершенно не хочется вставать. Кажется, что этот момент такой правильный и нельзя его нарушить.

– Кош, дочь, кажется, уснула, – отвлекает меня от своих мыслей Барский. – Ее нужно положить, на мне ей неудобно.

– Барский, даже мне на тебе удобно, а ей и подавно, – поясняю я, приподнимаясь.

– Карин, можешь с меня никогда не вставать, только Дарину положим и я весь твой, – улыбается Гера.

Герман укладывает Дарину в постель и мы идем провожать Чернышовых. Их дочь Алиса уже тоже пускает слюни на плече Сережи и им, конечно, хочется домой.

День был очень нервный и энергозатратный, я валюсь с ног, поэтому после душа засыпаю сию секунду. В полудреме только слышу, что Герман пришел и чувствую, что вплелся в меня, как осьминог. Носом в мои мокрые волосы уткнулся и уснул.

Утром просыпаюсь от того, что не могу перевернуться, Барский скрутил меня в объятиях так крепко, что свободного пространства для меня просто нет. Пытаюсь осторожно выпутаться, но просыпается Гера.

– Что случилось, Кош? – спросонья спрашивает он.

– Дай пространство, Барский, – намекаю тем, что не могу выбраться из его рук.

– А. Прости, я не специально, – ослабляет хватку и я спокойно перекатываюсь животом на свою сторону кровати. Он за мной, но не налегает, просто прижимается своим горячим телом.

– Гер, жарко. Ты, как печка, горячий, – отодвигаюсь от него еще дальше.

– Это я от любви такой, – смеется Барский и снова ближе ко мне двигается. – Я соскучился, Кош, – шепчет Гера, целуя меня в плечико, медленно двигаясь к лопаткам, чем запускает каскад мурашек по моей спине.

– Барский, еще так рано. Давай, поспим, – повожу плечами, сбрасывая с себя его прикосновения.

– Поспим, милая. Сейчас я тебя, как раз, спать уложу, – шепчет Гера, увеличивая площадь своих жарких поцелуев на моей спине. Он нежно подминает меня под себя, не прекращая движения своих бархатных губ. Под ним я уже очень ограничена в маневрах и не успеваю ничего предпринять, как Барский входит в меня сзади на всю длину, но так тягуче медленно.

– Ахх, Герман! Что ты за хулиган, – отвечаю на его вторжение, задыхаясь так, будто, жизненно необходимый воздух полностью покинул мои легкие.

– Сладкая, ну ты же вся мокрая. Как пройти мимо меда сладкого? Даже не представляешь, что делаешь со мной своей реакцией, – сипит Барский, двигаясь во мне, словно поршень. – Я же хочу тебя бесконечно.

– Заткнись, Барский, – стону я от его неторопливых толчков. – Заканчивай то, что начал.

– Любимая, ну куда же ты спешишь? – слышу улыбку в голосе. – Я насладиться тобой хочу. Делаешь из меня пацана в пубертате.

– Это чем же? – нахожу в себе силы ответить.

– Тем, что такая красивая в моей постели лежишь. Тем, что такая мокрая меня хочешь. Тем, что кончаешь за рекордные пять минут только от того, что мой член в тебе двигается, – он говорит невольно ускоряясь, а я его почти не слышу. Я сосредоточена на своем удовольствии, которое вот-вот меня настигнет. Он разворачивает меня на бок, не выходя из меня, подхватывает мою ногу под коленкой и входит еще глубже и еще быстрее.