– Нет, Гер, не собираюсь. Уж потерпи немного, – улыбаюсь. – Я больше переживала за то, что ты поменяешь свое мнение, относительно наших договоренностей после сегодняшнего разговора.

– Знаешь же, что не поменяю, – говорит и сосредоточенно на меня смотрит. – Со мной ты в безопасности. Я обещал тебе защиту, – да знаю-знаю. Но глупые сомнения все-равно закрались.

– Принимай, – говорю я, отсылая файлы Гере. Нажимает кнопку. Улыбается. Я его таким радостным, наверное, и не видела никогда. Файлы переданы. – Я пойду, – кивает.

– Я зайду за тобой, – провожает меня взглядом, но теперь киваю я.

Я думала, будет хуже. Громче, страшнее и больнее. Но Герман, как всегда, показал себя с самой адекватной стороны. Он большой начальник, терпеливый и сдержанный. Я не знаю, что бы сделала с такой мной на его месте. Убила бы, наверное.

Мы едем домой в тишине. Герман все время на меня поглядывает, а у меня нет сил, смотреть ему в глаза без чувства вины. Поэтому мой взор в окно.

– Карин, – зовет меня, взгляд мой ловит. Я смотрю на него. – Ты мне там фотографии дочки прислала, – начинает он.

– Что–то не так?

– Да нет, просто ты прислала исключительно те, где она одна.

– А кто тебе еще нужен? Больше общих детей у нас нет, – он посмеивается с моей невинной шутки.

– Я имел ввиду те, где вы вдвоем с ней. У тебя много таких, я листал.

– Барский, я то тебе зачем? Ты же дочку просил.

– Она другая на фото с тобой, – объясняет Гера.

– Я поняла, Гер. Я же не запрещаю. Если тебе понравились какие-то фотографии, где Барских больше, чем одна, перешли себе их тоже, – улыбаюсь я. – Я скинула только некоторые, остальные сам выберешь. Мы с тобой так и договаривались, – он улыбается, кивает соглашаясь.

Дома мы ужинаем, разговариваем мало и по делу. А после ужина Барский конфискует мой телефон на предмет пересылки себе фото и видео. Но проблема в том, что мои фото и видео не разделены, есть и с дочкой, а есть и мои личные. В одной медиатеке. И я не хочу предоставлять ему полный доступ ко всей моей визуальной жизни.

– Гера?

– М? – отвечает, погруженный в процесс пересылки.

– Давай, ты не будешь смотреть все, что есть в моем телефоне?

– В смысле? – поднимает на меня глаза, сидя на диване.

– В смысле, я пять лет жила не только дочкой. Моя личная жизнь тоже была. Я не хочу, чтобы ты это видел.

– Почему? – не понимает он.

– Гер, ну, это все равно, что я возьму твой телефон и буду все там смотреть.

– Да и смотри, – протягивает мне свой девайс через спинку дивана, на которую я облокотилась. – Пароль 48210. Только нажимай «Принять», когда я буду присылать, – на полном серьезе говорит он.

– Гера, – пытаюсь достучаться до него.

– Что не так, Карин?

– Там мои фотки с мужиками. Это видеть тебе не обязательно, – злюсь я. Фотки с мужиками это какие-то общие снимки с корпоративов или с поездок на вулканы. Мы ездили с сестрой Лёши и собственно, с самим Лёшей. И общие наши фото имеются.

– Ну, если ты с ними не голая фотографируешься, то ничего страшного, если я увижу. Обещаю, никто из них не пострадает, – серьезно отвечает Герман.

– Гер, перестань, – выхожу из себя я.

– Кошка, ну что тебе не нравится? Я тебе свой телефон отдал, где хочешь, лазь, что хочешь, делай. У меня там, конечно, не так интересно и с женщинами фоток ты не найдешь, если это не Алина или мама, но я тоже жил обычную жизнь. Я не буду открывать твои фотографии, где ты с кем-то, не с дочкой. Тебе моего слова достаточно?

– Вполне, – успокаиваюсь я.

Нет гарантий, конечно, что он не посмотрит то, что захочет, но и все на свете посмотреть он тоже не сможет, это слишком много. Ну, а фотки Барского я посмотрю, может, узнаю, генетический код моей дочери, откуда кудри и в кого у нее такие маленькие ушки. Я сажусь на диван с ногами и начинаю просмотр, раз в минуту на телефон приходит оповещение о принятии файлов, я жму кнопку. Я смотрю, что он себе пересылает. В основном, Дарину. Какие-то фото, где мы с ней вдвоем. А какие-то фото, где я одна. Такие-то ему зачем? Я поднимаю взгляд на его сосредоточенное лицо и он не глядя на меня отвечает.

– Если что-то удалишь, что я переслал, я увижу и восстановлю, – сразу пресекает мои попытки схитрить.

Ладно, Барский, и не планировала. Смотрю его фотки. Очень много рабочих фотографий. Есть семья, узнаю Алину и ее сына Вовчика. А вот, наверное и их папа. Родители Германа. Папа высокий, широкий, взгляд цепкий, я бы подумала, что какой-нибудь военный разведчик. Мама среднего роста, ниже Алины. У мамы волосы вьются, тайна номер один раскрыта. И также, у мамы маленькая мочка, как и у Дарины. У мамы на всех фото только сережки-гвоздики. Через час просмотра фотографий, Гера возвращает мне мой телефон, оповещая, что закончил и начинает собираться. Вероятно, на какую-то встречу. Оделся повседневно, джинсы, джемпер. Я вопросов не задаю, сам скажет, если посчитает нужным.

– Карин, я отъеду. Дверь никому не открывай, я сам открою ключом. Если вдруг что, мне звонишь, – я киваю, теряясь в догадках, куда он поехал в десять вечера пятницы.

Но пусть уж лучше, это останется тайной. Я бы не хотела знать, что он поехал к какой-нибудь из своих любовниц, коих, я уверена, у него стада нетраханные. Стараюсь не накручивать, но ловлю себя на мысли, что мне очень неприятно думать о похождениях Барского. Я что, приревновала? Обалдеть, Карина. Нам к этому всему еще не хватало вернуться ровно на те же места и в те же чувства, что и шесть лет назад.

Решаю абстрагироваться от сегодняшнего дня и выбираю себе книгу на вечер, выбор пал на Скотный двор. У Геры не так много зарубежной классики, он больше специалист по классике русских писателей. Вот их тут у него тьма.

Засыпаю с книгой, пока не слышу за входной дверью характерный шорох. Квартиру пытаются открыть и я надеюсь, что это Барский. Тихонько иду в коридор, свет не включаю. Дверь распахивается, на пороге двое. Герман в нетипичном для него пьяном виде и еще один. Его лицо мне кажется знакомым. И этот второй Геру придерживает, замечает меня.

– Привет, Карин, – здоровается со мной, протягивает мне ключи Геры и по голосу я узнаю его. Это Сергей – однокурсник Германа. Шесть лет назад он приезжал в город из своей части, что находится где–то недалеко отсюда и мы встречались в каком-то заведении в один из вечеров.

– Привет! Не сразу узнала тебя, – улыбаюсь, забираю ключи. Он тоже улыбается, видно – выпил, но не в дрезину пьяный, как Герман. – А это, че за аппарат? – киваю на Геру. Серёга смеется.

– Перебрал немного, ты уж не сердчай, – добродушно пытается защитить друга.

– Где были? – интереса ради спрашиваю я.

– Он, что, тебе не сказал? – удивляется Серёжа.

– Да нет. Он не отчитывается передо мной, – теперь я удивляюсь от такого вопроса.

– Ты че, Карине не сказал, где мы были?! – бьет Барского в плечо, отчего тот морщится от боли.

– Я говорил, – оправдывается Барский.

– Карин, мы в баре были. «Барное движение». Ты не подумай ничего плохого. Мы там вдвоем были, никаких посторонних или лиц противоположного пола не было. Я женат, мне врать незачем, – показывает кольцо. Я смеюсь. Вот же, чтобы другу меньше люлей досталось, все выложил.

– Серёж, принимается, – с улыбкой произношу я. – Доведи хмельного в стельку до кровати, будь человеком, – я опускаюсь снять ботинки с Геры, как Серёжа меня поднимает за плечо.

– Карин, это мы сами. Ты подготовь ему место. Лучше, на диване, – говорит Серёжа.

Ну, на диване, так на диване. А я думала, в своей постели пусть спит. Хотя, тогда мне придется искать себе спальное место. Значит, точно на диване. Стелю постельное в гостиной и Серёжа уже притаскивает Геру. Кладет его и стягивает с него джинсы. Я снимаю с Германа часы и цепь. Укрываю одеялом и мы выходим.

– Серёж, чай или кофе хочешь? Может, голодный?

– Да не, Карин, – улыбается своими ямочками. Красивый друг у Германа, я еще давно оценила. – Меня жена дома ждет, я пойду. Ну, как дома. Мы давно переехали, – рассказывает, пока обувается и одевается. – В Москве живем, но вот обстоятельства так сложились, что мы здесь под Новый год остались.