Порадовалась Барская без контрацептивов, теперь эти последствия нужно устранять. Рожать я больше не планирую, поэтому нужны таблетки.

Герман удерживается двумя руками о стол и жарко дышит мне в шею, я держусь за его плечи, иначе завалюсь назад. Он сгребает меня со стола к себе на руки и уносит в душ. У него есть откуда-то силы и после душа воду он не выключает, а садится на колени и закидывает мою ногу себе на плечо, раскрывая меня для себя и приникает своими бархатными губами к моим мокрым складочкам. От расслабления я откидываюсь спиной на стену и наслаждаюсь его языком и пальцами, вызывающими во мне громкие чмокающие звуки.

– Гера! Ахх, – лепечу что-то несвязное.

– Мм? – спрашивает, не отрываясь от меня.

– Я же не могу так много раз, – на выдохе говорю я.

– Ну, как же, не можешь, Кошка? – отвечает мне, продолжая движения пальцами и пристально глядя на меня. – Ты, просто, забыла, – вынимает из меня свои пальцы и с удовольствием облизывает их. – Но мы вспомним, – многообещающе произносит он, поднимается, подхватывает меня под колено и врывается членом в мой потоп, заполняя, кажется, уже болезненную пустоту.

Либидо Барского меня удивляло и шесть лет назад, а сейчас так просто в шок ввергает. Его возраст я не могу не учитывать. Но, наверное, все индивидуально, потому что его желание всякий раз сносит мои представления о его ровесниках мужского пола.

Герман двигается глубоко и быстро, вырывая новую порцию моих стонов. Я держусь за его плечи, вцепляясь в них ногтями, когда очередной его толчок для меня оказался отправной точкой к звездам. А потом и Барский позволяет себе расслабиться, заполняя менясобой. Мои силы меня покинули и я уже начинаю сползать спиной по стенке душевой, как меня подхватывает Герман. Добавляет теплый поток воды, организовывая нам снова быстрый душ.

После душа он заматывает меня в полотенце и несет в спальню. Я спала до обеда, но теперь меня снова уносит в сон. Герман устраивает меня на постели и ложится рядом, тепло обнимая. Я сразу отворачиваюсь на бок.

– Спи, моя маленькая, а то я никак не могу успокоиться, – говорит он, целуя мою шею и моей рукой трогает свой уже снова возбужденный орган. Он меня пугает и я невольно вся напрягаюсь. – Отдыхай, Кош, я не трону, – целует меня в висок и утыкается носом мне в шею, укладываясь бочком рядом со мной.

Герман засыпает даже раньше меня. Я не знаю, во сколько он сегодня проснулся, но он всегда был ранней пташкой. Я слышу его мерное дыхание мне в шею. Сутки еще не прошли, поэтому экстренную контрацепцию нужно принять поскорее. Заказываю в аптеке препарат с доставкой курьером и почти сразу засыпаю.

Просыпаюсь аж через четыре часа, уже одна. На улице стемнело, зима. Надо же, как вымотал меня Барский. Выхожу из комнаты и иду на кухню, свет горит только там.

– Как поспала? – коротко улыбается Герман, подняв на меня взгляд от телефона, сидя за столом.

– Чудно. Но я зверски голодная, – улыбаюсь в ответ.

– Садись, я покормлю тебя, – удивляет меня Гера и поднимается к холодильнику.

– Ты сам готовил? – поднимаю я свои брови.

– Я сам заказал, – смеется в ответ.

– Корми, на все согласна.

Гера вытаскивает все, что заказал, чтобы я выбрала. Первое, второе, салаты, десерты. Кухня сегодня итальянская. Я с удовольствием принимаюсь за ранний ужин и только когда приступаю к любимому чаепитию, вспоминаю про аптеку и про курьера. Лезу в телефон, проверить заказ – доставлено. Поднимаю глаза на Барского, а он на меня смотрит неотрывно. Он принял заказ, пока я спала.

– Курьер приходил? – все–таки спрашиваю я.

– Приходил, – спокойно отвечает Гера.

– Ты принял заказ?

– Принял.

– Где он?

– На подоконнике, – я подхожу к окну и вытаскиваю из пакета упаковку, таблетки на месте, но аннотацию к ним Барский читал, неровно сложена.

– Гер, – начинаю я, но он меня сразу перебивает.

– Карин, не надо это пить, – просит он, поворачиваясь ко мне в анфас.

– Гера, я могу забеременеть. Мы осознанно не предохранялись, – стараюсь спокойно объяснить.

– Кошка, зачем так рисковать? Я тебе сказал, я не могу иметь детей. Не пей, пожалуйста, – он просит это с такой заботой в голосе, что я на секунду думаю, что не стану их пить, раз он так упрашивает.

– Что значит рисковать? Мы рискуем забеременеть.

– Это не самое страшное. Страшнее побочка от этих препаратов! – злится он.

– Откуда тебе знать про побочку?

– Неужели ты думаешь, я дожил до 45 и не знаю, что это такое?

– Не думала, что ты с таким сталкивался.

– Я и не сталкивался, но я сведущ в этом вопросе. Карин, даже если предположить один шанс на миллион, что ты забеременеешь, ты же всегда хотела детей. Почему сейчас такое противостояние?

Барский, я не только детей хотела. Я семью хотела! А она у меня, вроде как, есть.

– Вот именно, что, вроде как! – снова вспышка гнева. Он же не мог узнать о моем разводе? Потому что говорит так, будто он об этом уже осведомлен.

– Гер, ты прости, но ты мне не муж, чтобы уговаривать родить тебе ребёнка и предъявлять аргументы в пользу этой прекрасной идеи, – говорю я с тем учетом, что общая дочь у нас с ним уже есть.

– Карин, какие гарантии тебе нужны, чтобы ты не пила это? – кивает на таблетки в моих руках.

– Герман, у меня нет сомнений в том, что если я рожу нашего общего ребёнка, ты его обеспечишь и воспитаешь даже не будучи в браке со мной, но мне семья нужна нормальная. Где папа, мама, дети. Я хочу жить с любимым человеком и вместе растить детей, понимаешь? – он кивает с такой безысходностью в глазах.

– Я хочу быть твоей семьей, – смотрит на меня с такой надеждой.

– Гер, сейчас уже поздно искать начало. У нас сейчас другие исходные данные. Мы не можем ориентироваться только на свои «хочу».

– Карин, не пей это, прошу, – встает из–за стола, подходит ко мне и вытягивает из пальцев коробочку. – Ты все себе сломаешь. У тебя будут здоровые дети, не надо это пить. Оно не пройдет бесследно. Я теперь буду предохраняться сам, обещаю. Но я повторюсь, детей у меня быть не может.

– Барский, ты зачем это придумал? В своей голове поселил, – обнимаю его лицо и к себе близко притягиваю, лбом в его лоб утыкаюсь, чтобы на меня смотрел и слушал. – Ты по-мужски здоровый мужчина! У тебя могут быть дети! Ты можешь быть отцом! Я готова спорить, что ты даже анализы не сдавал на этот предмет, поэтому не говори ерунды, Герман. Некоторые семьи не могут зачать долго, но это не значит, что они бесплодны. Свои выводы из головы выброси, – он кивает, глаза опускает, но коробочку с таблетками я уже не вижу.

Отвлекающий маневр, Барский. Что сказать, он хитрый и очень умный, этого у него не отнять. Если я не приму таблетки, я точно забеременею. От Барского я залетаю с первого раза. Значит, нужно придумать что-то еще.

– Гер, дай таблетки, – он качает головой, не хочет отдавать. Я лезу рукой в карман его спортивных брюк и нащупываю там коробочку, но он ловит мою руку своей, не выпуская из кармана.

– Карин, я прошу.

– Гера, если я не выпью, можешь считать, что я беременна!

– Это прекрасно, – тихо отвечает.

– Да, просто чудно! – злюсь я. – Я рожу, а по закону, отцом ребёнка запишут нынешнего супруга, а если женщина в разводе, то ребенка всё-равно запишут на бывшего супруга, так как есть 300 дней с момента развода, в которые ребёнка оформят на бывшего. Гера, это глупая ситуация! Я вообще, не понимаю, за что мы тут с тобой боремся!

– Я все оформлю правильно, не будет этой автоматической ерунды. Закон законом, но это решаемо.

– Гера, ты себя слышишь? А после рождения, ты будешь прилетать ко мне на Камчатку, чтобы на выходных видеть детей?

– Детей? – цепляется за слово, опрометчиво брошенное мной.

– Я не знаю, может ты сразу нескольких мне оплодотворил. Все остальное тебя устраивает, что ли?

– Карина, милая! – целует меня в губы. – Пожалуйста, не ломай себе женское здоровье. Оно очень дорого для тебя и для меня!