Империи требовалось все больше и больше ресурсов, и, самое главное, продукции, произведенной из данных ресурсов. И, увы, Империя была вынуждена идти на жертвы. Чем, разумеется, пользовались фабрики.

Как правильно, как теперь, спустя год, понимал Ард, замечала госпожа Агата Спри, если в области можно сжульничать и тем самым выиграть пару процентов прибыли, то все вокруг будут буквально обязаны жульничать. Потому как те, кто откажутся от этого, сразу проиграют в состязании. Не в силу своих черных сердец, жадных до эксов, а банального желания выжить на рынке, который сколько бы ни регулировался законами Парламента, все равно один в один напоминал Алькадский лес.

Выживал только самый свирепый, жестокий и умелый охотник. Остальные, рано или поздно, либо становились его жертвами, либо были вынуждены искать новые угодья.

— У нее Лей-отравление крови, — продолжал Варц, не замечая, как выкладывает незнакомцу то, о чем, возможно, не рассказывал и своим друзьям. — Этим летом установили третью степень.

Ардан мысленно вздрогнул. Лей-отравление крови одно из самых неприятных заболеваний. Причем не для пациента, а для его родственников, если тем, конечно, не плевать на свою семью, что встречалось весьма редко. Чем же оно тогда неприятно? Тем, что появилось всего полвека тому назад. Не было открыто или установлено, как, к примеру, аппендицит, который еще четыре века назад не умели лечить и вообще не понимали, почему человек умирает от пусть и сильной, но боли в животе.

Нет, Лей-отравление крови именно «появилось»; возникло из-за того самого первого промышленного бума, когда мелкие мануфактуры, в основном существующие благодаря ручному труду, вдруг начали превращаться в фабрики. А фабрики, затем, в громадные заводы, некоторые из которых обладали территориями и количеством рабочих рук больше, чем весь Эвергейл.

Огромное количество отходов от Лей производств копилось в почве, воде и, самое опасное, в виде мельчайшей пыли кружили в воздухе. И, учитывая законы тяготения Лей, не уносились в верхние слои атмосферы, а оседали к земле. А значит попадали в легкие, после чего усваивались в крови.

Для Звездных магов и большинства Первородных, включая полукровок (как и, собственно, мутантов) такие частицы, как и сами загрязнения, не представляли особенного вреда. Все из-за того, что организмы этих групп жителей Метрополии (поскольку именно столица являлась центром промышленной революции Империи) были куда более приспособлены к бо́льшим объемам Лей. Что же касательно рядовых людей, самых простых обывателей, то их тела могли впитать и переработать лишь очень определенный объем Лей. И когда данный объем превышался, то происходило «отравление крови».

Все еще весьма обобщенный термин, поскольку данная болезнь могла проявляться у всех по-разному. В том плане, что могли начинать отказывать совсем разные органы. В зависимости от того, на какой из них приходился основной удар повышенной концентрации Лей в организме.

Так что, после того, как в течение двадцати лет, Императорский Архив начал фиксировать в своей статистике все больше и больше странных смертей, а затем выяснил, что они концентрируются в числе рабочих Лей фабрик, их семей и жителей окрестных улиц, Гильдия Магов и Гильдия Наук начали расследование. Оно затянулось еще на пять лет, после чего и появилось понятие «Лей-отравление крови», а так же целый перечень необходимого оборудования, которое были обязаны установить промышленники.

Для этого Корона выделила им разом беспроцентную ссуду сроком на пятнадцать лет, что нанесло серьезный удар по Казне, но все равно вызвало недовольство промышленников. Не стоило и упоминать сколько медальонов Старших Магистров и Гранд Магистров породило это расследование и необходимость изобретения оборудования.

Не говоря уже о том, что производством оборудования занималась… небезызвестная компания «Бри-и-Мэн», впоследствии получившая невероятную прибыль за счет необходимости в постоянном обслуживании данного оборудования. И, разумеется, выгоду приобрел и аптечный картель, взвинтивший цены на появившиеся лекарства от «Лей-отравления» и профилактики данного заболевания.

Так что да — лорд Фахтов, как и Бажен Иорский оба были правы. Империя это не десятки разрозненных ветвей и несколько сфер жизнедеятельности, это весьма сложный, взаимосвязанный одновременно и в пространстве, и во времени, механизм. Механизм, в котором, увы, некоторые детали обнаруживали себя в числе если не лишних, то точно тех, которые легко заменить.

Как, к примеру, сестра господина Варца.

— Два года назад у нее начали отказывать почки, — причитал молодой маг. — Мы обратились в госпиталь Героев, там…

— Занимаются Лей болезнями.

Варц снова посмотрел на Арда в облике Алвааилила и коротко улыбнулся.

— Да, прости, Алвааилил… ты же тоже маг… да… прости, — Артур взял в руки фотографию сестры и с нежностью провел пальцами по ее лицу. — Они провели несколько операций, но тогда еще не был принят закон о государственном страховании, так что… Мы… — Варц вздохнул и покачал головой. — Я еще не закончил институт и работал на полставки младшим инженером на заводе, производящем Хранилища Печатей. Денег, конечно, хватало и мне, и чтобы сестра в хорошей школе училась, но не для расширенной страховки. Да и кто бы мог подумать, что… Случаи Лей-отравления же от года к году уменьшались. Гильдии старались и… Да чего уж там. Страховка не покрывала эту операцию, но я наскреб. Занимал у кого только мог. Даже залез в наследство сестры. Когда родители умерли, то оставили нам кое-что. Я свое пустил на учебу, а сестринское не трогал. Думал, что сама, после шестнадцатилетия, распорядится. Может, снимет жилье или тоже пойдет учиться, чтобы, знаешь, не зависеть от мужского внимания. А она у меня красивая…

Ардан промолчал. Он уже давно понял, что красота в глазах смотрящего, да и, тем более, для такого брата, как Варц, наверное, сестра по умолчанию красива.

«Эй, Клыкастый, пойдем лепить снеговика?»

Ард бы хотел сказать то же самое о себе, видят Спящие Духи хотел бы, но не мог. И на всем свете был всего один лишь человек, его собственный брат, который теперь, после рождения четвертого ребенка Шайи, мог понять Арда.

— Мы думали, что все позади, что она сможет жить спокойно, но в последнее время она начала слепнуть, — по щеке Варца прокатилась сверкающая в свете Ламп, одинокая слеза. — В госпитале сказали, что отравление забралось дальше, чем мы думали. Частицы пыли отравили буквально всю кровеносную систему, включая печень и этот… как его… новый термин… костный разум, что ли.

— Костный мозг, — поправил Ард, вспоминая разговор двухлетней давности в Библиотеке Большого, где он сам впервые услышал данный термин.

— Да, точно, — отстраненно кивнул Варц, не сводя при этом взгляда с фотографии. — Есть исследования в Гильдии Наук, которые подозревают, что костный мозг как-то связан с кровью. Сестре поставили третью степень. А это… это…

Варц не договорил. Всего у болезни, как ее еще порой называли, «нового времени», имелось три степени. На первой все обходилось общим недомоганием, а фиксировалось основным симптомом в виде небольших кровотечений из отверстий, включая интимные, длившихся несколько дней. Не заметить такое весьма трудно, так что пострадавшие тут же обращались в клиники, где им делали капельницы, выписывали препараты и… начиналась игра в рулетку. Имел ли заболевший нужную страховку или нет.

Раньше, разумеется.

До того, как Император провел реформу страхования, и теперь каждый житель мог лечиться, как ему казалось, за счет Короны, а на деле за счет собственных, немного выросших, но размазанных тонким слоем по чекам, налогам.

Вторая степень, если вдруг, по какой-то причине, так и не появилось основного симптома или человек спутал его с чем-то иным и пропустил. Что, по понятным причинам, довольно часто выпадало на долю женщин, достигших возраста полового созревания.