— Бажен, — протянул Ард. — отойди от ленты.

— Да я ее не трогаю даже!

— Ты ее чуть ли не гладишь! Отойди за черту.

Белую полосу по полу, в трех метрах от рамы, Хельга провела мелом еще днем и подписала все тем же едва ли не каллиграфическим почерком: «Дальше не ходить.»

Бажен нехотя отошел, с опаской поглядывая на Хельгу, уже стоявшую за ней с тетрадью наготове, куда собиралась записывать штрафы и поощрения для будущих работников установки. Борис оторвался от стены и встал рядом с Хельгой, по прежнему не вынимая рук из карманов.

— Готовы? — спросил Арди, не особо понимая, у кого именно он интересуется. У друзей или, все же, у себя.

— Давай уже, ковбой, заводи.

Ардан щелкнул тумблером стационарного щита. В отсеке за стеной, набирая ход, загудела вибрационная камера генератора, и над станцией, включая раму и воронки с «Нечто» загустел воздух. На мгновение появилась тонкая пленка, едва заметная глазу, от которой свет ламп чуть поплыл.

На панели зажглась первая лампочка-индикатор безопасности, затем вторая, третья, и так, пока весь ряд индикаторов не оповестил о надежных условиях для запуска.

— Таков сон Спящих Духов, — прошептал Ард и положил руку на главный тумблер.

Секунда, другая, но Ардан все не решался.

— Можно уже звать покупателей? — спросил Бажен из-за черты.

— Иорский! — гаркнула Хельга.

— Молчу, молчу.

Ард поднял тумблер.

Генератор за стеной тут же принял максимальную нагрузку, и его гул чем-то напомнил мотор мотоцикла, когда «Буревестник» трогался с места.

Не очень приятно, заставляя всех замереть в нелепых позах, щелкнуло реле в левом шкафу.

— Спокойно, спокойно, — сквозь зубы цедил Ардан, внимательно следя за индикаторами.

Первая секция приняла Лей, запустив механизмы. На втором ряду под первичными индикаторами безопасности на панели загорелись, одна за другой, новые в количестве двенадцати штук. Потом, с задержкой в полтакта, щелкнуло реле во втором шкафу. Запустилась вторая секция установки, а за ней и третья.

— Давай, — цедил Ардан. — Давай, работай…

Словно услышав практически мольбы своего создателя, заслонки на воронках немного нехотя открылись. Порошок с шорохом ссыпающейся крупы пошел по желобам. Дозатор отмерил нужный объем по заранее заданному параметру, поддон подался под пресс, печать на пластине вспыхнула еле заметно, синим, и пресс ухнул вниз.

По ушам хлопнул стальной щелчок.

На ленту упала первая пилюля. Сероватая, идеально ровная, и, что немаловажно, нужного размера, с ноготь мизинца.

Никто так ничего и не сказал.

Бажен шагнул через черту, и Хельга, не глядя, ударила его тетрадью по руке, когда тот потянулся к ленте голыми пальцами. Иорский проигнорировал очевидный намек и все равно взял изделие себе.

— Вроде… нормально? — с вопросительной интонацией, не особо веря ни глазам, ни собственным словам, вынес вердикт Бажен, разглядывая пилюлю под лампой.

Но установке, как выяснилось, было плевать на мнение окружающих. Щелчок за щелчком, она уже штамповала все новые и новые изделия.

Ард замер у панели и ничего не трогал. Спящие Духи, вот это вот бездействие оказалось, пожалуй, самым трудным элементом контрольного запуска. Барабанные диски «Нечто», галдя на манер стаи сорок, крутились за стеклом, с каждым очередным хрустом заставляя Арда чуть вздрагивать от предчувствия очередного взрыва, но… все работало. Профессор Конвелл оказался прав.

Спящие Духи, профессор оказался прав!

Ардан допустил самую очевидную и глупую ошибку — он излишне усложнил систему, которая могла обойтись простыми решениями!

Лента все ползла и ползла, демонстрируя одинаковые пилюли. Бажен, вернувшийся обратно, крутил «кофемолку» с лицом человека, которому доверили штурвал. Хельга, негромко подсчитывая, вела запись и то и дело поглядывала на часы.

— Получ… — начал было Бажен.

— Замолчи! — выкрикнули остальные, но было уже поздно.

Стрелка давления на третьей секции дрогнула и начала заваливаться вправо.

Ард заметил это раньше, чем успел понять, что происходит. «Нечто» за стеклом защелкало быстрее, выдало поправку, Ардан прочитал показатель и тут же закрутил трещотки и щелкнул тумблерами, передавая зашифрованный поток Лей в Хранилище дополнительного ввода параметров. Печать на поддоне не подвела, приняла новые данные. Проклятье, он видел, что все работает, но…

Но пресс к тому времени уже ухнул вниз, так что поправка догнала его на полпути.

В итоге пресс ударил по пустому поддону.

Звук чем-то напомнил выстрел из сигнального револьвера. Лампочка на панели в третьем ряду мигнула и загорелась красным. Потом вторая, третья, а следом вся строка показателей текущего состояния уже пестрила нескончаемыми ошибками.

Щелкнуло реле в правом шкафу, и третья секция замолчала. Просто перестала забирать Лей из общего потока энергии. Вторая, не получив от нее такта, отработала свой цикл и замолчала следом. Первая, потеряв всякую связь со своими «сестрами», уронила на ленту последнюю пилюлю, если так можно было назвать бесформенный кусок порошка и пыли; и заглохла.

Тишина.

Ни взрыва. Ни осколков. Ни горелой изоляции. Генератор за стеной сбавил обороты и загудел вхолостую, так что на мгновение стало слышно, как с крыши сползает снег.

— Это… все? Мы живы? — спросил Бажен из-за опрокинутого стола, который он не только успел опрокинуть, но еще и спрятался за ним. — Ладно, вопрос поважнее, ковбой. Она сломалась?

— Надеюсь, что нет, — Ард не сразу нашел в себе силы ответить.

Он щелкнул тумблером, и генератор окончательно замолк, заставляя рассеяться пленку щита над установкой.

Вооружившись отверткой, Ардан вскрыл кожух и, оглядев все контакты и соединения, с облегчением выдохнул. Да и гарью не пахло, что не могло не радовать.

Уже через несколько секунд он вскрыл все шкафы и внимательно прочел конечные данные, выданные страховочными системами и дополнительными блоками управления.

— Судя по всему, — закинув карандаш за ухо, Ардан потряс своими записями. — Третья секция не успевает за поправкой. «Нечто» считает быстрее, чем информация обрабатывается и доходит до контроллера пресса. Ну или пресс ходит медленнее, чем я рассчитал, что, в целом, не так важно. Так что машина работает, но отладка займет какое-то время.

— Сколько? — донеслось от стены, куда вернулся Борис.

Ардан посмотрел на друга. Почему-то он догадывался, из-за чего лорд Фахтов сегодня такой рассеянный, но хотел верить, что дознавательские навыки его подводят.

— Недели две, — без особой уверенности ответил Ард. — Может, больше. Надо будет прогнать каждую секцию по отдельности, потом по две, потом…

— Ард… — позвал Бажен.

— … потом снять «Нечто» с третьей секции и посмотреть, держит ли она такт сама по себе, и если держит, то…

— Ард!

Он замолчал.

Бажен сидел на краю опрокинутого стола, вертел пилюлю в пальцах, и смотрел на него с таким спокойствием, какого Ард у него, честно говоря, не видел с момента той короткой сценки при поступлении в Большой. Иорский-младший зачастую был либо слишком веселым, либо почти пьяным, но куда чаще обаятельным настолько, что это следовало бы запретить законом.

— Ты уезжаешь… то есть улетаешь второго, — напомнил Бажен. — Ну это так, если ты вдруг забыл про свое путешествие в места не столь приятные… У тебя до отъезда четыре дня, и один из них Новый Год, который я тебе, как партнер и друг, запрещаю проводить здесь. Так что отладкой займемся мы с Хельгой, ну и позовем Елену, если она найдет время отвлечься от ребенка. Инструкции ты все равно уже написал в сопроводительной записке… Проклятье, ковбой, и почему Звездные инженеры называют «запиской» кипу бумаг? Бред какой-то… В общем, если будет не лень, ты просто вкратце еще напиши, что крутить, что не трогать, когда звать Гильдию и когда молиться Вечным Ангелам. И мы справимся.

Хельга кивнула.

— Хорошие, — произнес Борис.