— Ещё пишут о мастер-классе, — продолжил Василий. — «Возможность создать артефакт собственными руками вызвала живейший интерес у гостей. По словам барона Штиглица, подобный формат мог бы стать новым направлением для корпоративных мероприятий». Штиглиц у нас, видимо, уже бизнес-план составляет…

— Пусть составляет, — сказал я. — Мы готовы обсудить.

Отец хмыкнул и прочитал ещё абзац.

— «Особо отмечаем выступление Лидии Павловны и Елены Васильевны Фаберже: Чакона Баха в исполнении матери и дочери стала, безусловно, эмоциональной кульминацией вечера». — Василий посмотрел на мать и сестру. — Если бы они не отметили это, то стали бы моими личными врагами. Вы, девочки мои, были великолепны.

Мать порозовела. Лена — тоже, хотя попыталась это скрыть, уткнувшись в телефон.

— Это была мамина идея, — сказала сестра. — Я лишь аккомпанировала.

— Ты аккомпанировала так, что сам Осипов прослезился, — заметил я.

— Осипов любит музыку и может расчувствоваться от любого хорошего исполнения. Наверное, возраст…

Я грозно уставился на сестру:

— Научись ты уже принимать комплименты, Лена!

Родители рассмеялись.

— А ведь Саша прав, Леночка, — заметила Лидия Павловна. — Ты в упор отказываешься признавать свои многочисленные достоинства… Хотя всем они очевидны.

Лена смутилась окончательно и спрятала нос в чашку.

После завтрака сестра перехватила меня в коридоре.

— Братец, есть минута?

— Для тебя — целых две.

— Зайдёшь ко мне?

— Конечно.

Мы перешли в кабинет Лены, и я отметил, что за последние дни он вернулся в нормальный вид.

Теперь это не был островок суши посреди шторма и хаоса. Доску со схемами рассадки сняли, а вместо неё висел привычный график заказов на ближайший квартал. Бумажные завалы перекочевали в архивные папки или в шредер, а на столе у монитора снова стоял любимый Ленин кактус.

Помощники Кирилл и Максим работали в соседней комнате: их тихие разговоры были слышны через стену, перемежаясь стуком клавиш.

— У нас непростая ситуация по заказам, — Лена открыла таблицу на компьютере. — После приёма поступило уже одиннадцать новых запросов, и все от влиятельных лиц. Я ожидала чего-то подобного, но всё же… Штиглиц хочет обсудить корпоративный мастер-класс и заодно заказать ещё комплект для жены. Графиня Ростовцева требует встречу, чтобы обсудить совместное попечительство фонда и заказать браслет. Сенатор Ростовцев всё ещё хочет те часы с артефактной подсветкой. Волконский хочет организовать в своём новом музее выставку старинных предметов и просит в аренду несколько вещиц из нашей коллекции…

— Добро пожаловать в высший свет, сестрица, — улыбнулся я.

Лена подняла бровь и тяжело вздохнула.

— Такими темпами мне понадобится больше двух помощников… Плюс наши текущие заказы в процессе: парюра Абрикосовой почти готова, осталась финальная закрепка. Военный заказ — пятнадцать из пятидесяти артефактов сделаны, остальные пока в работе. Их курирует отец. По новому комплекту для Шуваловой мама закончила эскизы, но ехать к графине тебе. Ты явно нашёл с ней общий язык. Ну и ещё несколько мелких заказов — браслеты, кулоны, стандартный поток для модульной коллекции…

Я прикинул полный перечень работ и понял, что сестра не справляется. Нужно подхватывать знамя.

— Где я буду полезнее всего?

— Парюра, — без колебаний ответила Лена. — Финальная закрепка и настройка — как раз работа для Грандмастера. Отец занят военным заказом, у него каждый день расписан. Если ты возьмёшь на себя остаток работ по Абрикосовой, то освободишь его.

— Договорились. Начну сегодня.

— Справишься? Ты ведь только получил Грандмастера…

Я с готовностью кивнул.

— Там ничего сложного, да и основную работу сделали. На днях я видел изделие, там работы на несколько дней, если не отвлекаться.

— Хорошо, записываю на тебя. — Лена вписала моё имя в графе проекта. — И ещё кое-что…

Я посмотрел на неё. Сестра отложила клавиатуру и подняла на меня глаза.

— Спасибо, Саша, — сказала она тихо. — За то, что посоветовал взять помощников и заставил меня учиться делегировать полномочия. Без этого я бы и правда свалилась и точно запорола дело, но благодаря твоим советам справилась.

— Ты в любом случае бы справилась, — отозвался я и взял её за руку. — Но наверняка ценой здоровья. Я не хочу, чтобы работа тебя убила.

— Возможно, — она улыбнулась. — В любом случае — спасибо. Я редко даю это понять, но ты очень хороший брат. Правда, порой невыносимый до ужаса, но хороший…

Я широко улыбнулся.

— Принимаю как комплимент.

— Это и есть комплимент. А теперь иди работать, пока Абрикосова снова не начала обрывать мне телефон…

Я обнял сестру и вышел из кабинета. Отец с матерью уже разошлись по мастерским, и я собирался пойти к Егорову, чтобы обсудить закрепку. Внутри меня всё ликовало, и настроение было таким, что хотелось скакать вприпрыжку.

Наконец-то нормальная жизнь мастера, по которой я успел соскучиться. Самоцветы, металлы и контуры…

Я уже переодевался в рабочий фартук, когда в дверях мастерской возник Штиль.

— Александр Васильевич, прошу прощения. Явился человек из Министерства императорского двора. Просит встречи с вами и Василием Фридриховичем.

Нормальная жизнь, говорите? Просто работать? Наивный.

— Иду, — вздохнул я.

Гостя уже проводили в кабинет отца. Это был подтянутый мужчина средних лет в строгом тёмном костюме. На лацкане пиджака я заметил значок с гербом Министерства.

Он слегка поклонился при нашем появлении.

— Василий Фридрихович, Александр Васильевич. Позвольте представиться, Николай Севастьянович Климов, помощник министра императорского двора графа Баранова. Прошу прощения за визит без предупреждения — к сожалению, дело не терпит отлагательств.

— Располагайтесь, Николай Севастьянович, — отец указал на кресло. — Чаю? Кофе?

— Благодарю, но лучше сразу к делу, — Климов сел в гостевое кресло и положил на колени тонкую кожаную папку с тиснением герба Министерства. Мы с отцом устроились напротив.

Климов раскрыл папку.

— Полагаю, вы помните разговор с графом Барановым после вручения ордена, — начал он. — О государственном визите императора Поднебесной и роли Дома Фаберже в культурной программе.

— Разумеется, — кивнул отец.

— Прекрасно. Его сиятельство поручил мне довести до вашего сведения, — Климов извлёк из папки лист бумаги с гербом и печатью, — что в рамках подготовки к государственному визиту императора Поднебесной, Министерство императорского двора организует выставку отечественного ювелирного искусства. Выставка разместится в парадных залах Зимнего дворца и станет частью культурной программы визита. Её цель — продемонстрировать иностранным гостям высочайший уровень русских мастеров.

Он положил лист перед отцом.

— Указом министра императорского двора создана комиссия по отбору экспонатов для выставки, в которую включены вы с Александром Васильевичем. Комиссии поручено отобрать не менее пятидесяти предметов, представляющих все основные направления русской школы.

Я молча слушал. Ну и ну…

— Завтра в полдень в Зимнем дворце состоится первое заседание комиссии, — продолжил Климов. — Встреча с графом Барановым лично. Он изложит детали, обсудит критерии отбора и сроки. Василий Фридрихович и Александр Васильевич, ваше присутствие обязательно.

Мы с отцом переглянулись и одновременно кивнули друг другу.

— Непременно будем, — ответил Василий.

— Прекрасно.

Климов помолчал, потом добавил — уже не официальным тоном, а чуть мягче:

— Граф Баранов просил передать, что рассматривает эту выставку как первый шаг к реализации проекта «посольства мастерства». Если выставка произведёт впечатление на императора Поднебесной — а граф уверен, что произведёт, — это откроет путь к постоянному сотрудничеству отечественных и китайских специалистов по новым направлениям.

Помощник министра оставил папку на столе и поднялся.