Стол стоял не по центру, а ближе к окну — так, чтобы свет лампы падал на лицо гостя, а лица хозяев оставались в полутени. Старый приём, работающий безотказно.

— Прошу, присаживайтесь, Александр Васильевич, — старший указал на стул по эту сторону стола. — Желаете кофе?

— Благодарю, я уже выпил в кафе.

Принимать угощение от людей, которые собираются тебя допрашивать, — значит признать, что вы на равных. А мы не были на равных. Они были на своей территории, я — на чужой. Это следовало помнить.

Старший сел напротив. Младший занял стул чуть поодаль, у стены, — с блокнотом и ручкой.

— Позвольте представиться как следует, — старший достал удостоверение и раскрыл его передо мной. На этот раз — медленно, давая рассмотреть. — Подполковник Крылов Сергей Михайлович. Особая канцелярия Его Императорского Величества. Мой коллега — капитан Нечаев Андрей Викторович.

Нечаев коротко кивнул, не отрываясь от блокнота.

— Чем могу быть полезен, Сергей Михайлович? — спросил я, устраиваясь на стуле. Спина прямая, руки на столе — открыто, спокойно. Когда тебя допрашивают, худшее, что можно сделать, — выглядеть виноватым. А второе по значимости — выглядеть беспечным.

Крылов положил руки на стол.

— Наш интерес к вам, Александр Васильевич, связан с вашим знакомством с советником китайской дипломатической миссии. Господином Лю Вэньцзе. Расскажите, пожалуйста, как вы познакомились и что вас связывало.

Я сделал паузу в одну секунду, взвесил варианты и принял решение.

Этим людям лгать нельзя. Канцелярия наверняка знала больше, чем я. Они не пришли бы ко мне, не собрав предварительно всю доступную информацию. Каждый мой ответ будет сверяться с тем, что у них уже лежит в папке. Любое расхождение — красная метка. Любая недомолвка — повод для следующего визита, уже куда менее вежливого.

Единственный разумный путь — сотрудничать. На благо моей семьи.

— Мы познакомились на Императорском конкурсе ювелиров-артефакторов, — начал я. — Господин Лю присутствовал в составе экспертной группы как консультант от китайской стороны. Наша семья победила — работа «Жемчужина мудрости» заняла первое место.

Нечаев записывал — быстро, бесшумно. Ручка двигалась по бумаге, как конёк по льду.

— После конкурса Лю позвонил мне, — продолжил я. — В тот же вечер. Поздравил с победой и предложил встретиться. Сказал, что у него есть предложение, которое может заинтересовать Дом Фаберже.

— Когда и где состоялась встреча? — спросил Крылов. Голос — ровный, без акцентов. Как метроном.

— Через два дня в ресторане «Нефритовый журавль» на Литейном. Мы ужинали вдвоём.

— О чём шла речь?

— Лю Вэньцзе хотел сделать частный заказ. Тайный, как он выразился. Он сказал, что речь идёт о создании артефактного ящика для хранения особо важных документов.

Лица обоих «особистов» не выражали ровным счётом ничего — безупречный профессиональный контроль. Но я заметил: как только я произнёс слово «заказ», в глазах Крылова мелькнуло нечто. Не удивление — интерес. Острый, сосредоточенный. Как у охотника, когда в кустах мелькнёт добыча.

— Расскажите подробнее, Александр Васильевич, — попросил Крылов, чуть наклоняясь вперёд. — Какой именно заказ хотел поручить вам господин Лю?

— Артефактный ящик с тройной системой защиты. Магический замок, биометрический контур, настроенный на энергетическую сигнатуру владельца. И — третий контур, активирующий защитный механизм при несанкционированном вскрытии.

Я помолчал, собираясь с духом, но продолжил:

— В качестве основного элемента защиты Лю намеревался использовать мёртвый камень. Тёмный сапфир из провинции Юньнань. Он показал мне камень в герметичном контейнере из артефактного стекла, внутри кейса с кодовыми замками и магической изоляцией.

Крылов не шелохнулся. Но его взгляд стал другим — плотнее, тяжелее. Как воздух перед грозой.

— Выходит, вы знали, что Лю Вэньцзе обладает мёртвым камнем, Александр Васильевич?

— Знал.

— И вы взяли этот заказ?

Я покачал головой.

— Нет. Задача была исключительно сложной. Работа с мёртвыми камнями — высший уровень артефактного мастерства, требующий сил Грандмастера девятого ранга и ассистента не ниже восьмого. Я попросил время на обдумывание. Лю дал мне две недели.

— И вы не успели ответить?

— Не успел. Лю погиб раньше. После его смерти, как вы понимаете, вопрос отпал сам собой.

Крылов смотрел на меня — долго, пристально. Я выдержал этот взгляд, не отвёл глаз, не дрогнул.

— Что вам известно о самом камне? — спросил он.

— Я видел его недолго и через стекло контейнера. Крупный, примерно три на два сантиметра. Овальный кабошон. Но даже через двойную изоляцию я почувствовал его силу. Камень очень мощный.

— Проверяли ли вы документы на камень?

— Нет. Но непременно проверил бы, если бы мы согласились взять заказ. Регистрация опасных артефактов — обязательное условие для любой легальной работы. Фаберже работают только в рамках закона.

Крылов и Нечаев переглянулись. Коротко, почти незаметно — но я поймал этот взгляд. Нечаев едва заметно кивнул. Они о чём-то условились — видимо, убедились, что я не лгал. Или, по крайней мере, моя версия совпадала с тем, что они уже знали.

Крылов подался вперёд через стол. Его голос стал тише:

— Ваше счастье, Александр Васильевич, что вы сразу не согласились взять этот заказ. Иначе вы могли бы оказаться на месте Лю Вэньцзе.

— Прошу пояснить, Сергей Михайлович.

Крылов ответил не сразу. Вместо этого повернулся к Нечаеву, и тот молча протянул ему папку — тонкую, серую, без надписей. Крылов раскрыл её и достал фотографию.

Чёрно-белый снимок. Портрет. Я узнал его мгновенно.

Чэнь Вэйминь. Худощавое лицо, тонкие губы, внимательные глаза.

— Вам знаком этот человек, Александр Васильевич?

— Да. Это Чэнь Вэйминь. Он представился мне левой рукой Лю Вэньцзе. Работал как администратора ресторана «Нефритовый журавль». После гибели Лю связался со мной и пригласил на встречу — в тот же ресторан.

— И что он вам рассказал?

— Что мёртвый камень похищен. Что документы Лю не тронуты — забрали именно камень. Чэнь попросил меня помочь с поисками. Сказал, что вынужден уехать в Поднебесную — выполнить последнюю волю Лю по передаче документов.

Крылов слушал, не перебивая. Когда я замолчал, он откинулся на стуле и вздохнул — негромко, почти по-человечески. Первое проявление эмоций за весь разговор.

— И вы оказались весьма деятельным на этом поприще, — произнёс он с интонацией, в которой странным образом сочетались укор и уважение. — Связались с Константином Филипповичем Гробарёвым через теневые каналы. Получили копию записи с камеры наблюдения из гостиницы «Европейская». Направили анонимное донесение в Департамент по контролю оборота магических артефактов. Передали запись директору Департамента лично в руки. Видимо, и в ювелирах живёт неистребимая тяга к приключениям…

Он знал всё. Каждый мой шаг, каждый контакт, каждый звонок. Я мысленно восстановил хронологию и понял: они следили за мной. Не за мной лично — за ситуацией. За всеми, кто соприкасался с делом Лю. И мои метания по городу в поисках камня были для них открытой книгой.

Крылов поднял на меня взгляд. Тёмные глаза — спокойные, без злости, без угрозы.

— Александр Васильевич, мне придётся рассказать вам нечто, что изменит ваше представление о произошедшем. Прошу выслушать внимательно.

Я кивнул.

— Лю Вэньцзе, — начал Крылов, — не был тем, кем представлялся. Он не являлся преданным слугой императора Поднебесной. Он вместе со своим окружением, включая Чэнь Вэйминя, работал на группу заговорщиков, стремившихся свергнуть действующего китайского императора.

Меня как обухом по голове ударило, но Крылов продолжал, не давая мне опомниться.

— Заговорщики планировали покушение на императора Поднебесной, — продолжил Крылов ровным голосом. — Здесь, в Петербурге, во время государственного визита. Лю Вэньцзе и его люди были направлены в Россию задолго до конкурса — под прикрытием дипломатической миссии. Они действительно в ней состояли, но китайская политика крайне неоднородна. Задача Лю Вэньцзеня состояла в организации этого покушения.