Домой вернулись уже после полуночи, изрядно уставшие. Даже умыться сил не было и, раздевшись, я повалился на кровать. Завтра стоит обдумать все, что произошло в салоне графа, самым тщательным образом.

Царицын. Дом Михайловых

— Говоришь, не дворянин это? — хмурился Борис Романович, выслушивая своего соглядатая Сеньку.

— Истинно так, господин, — закивал мужичок.

— Как прознал?

— Дык, я всех господ в нашем уезде знаю, — развел он руками, — ни на кого не похож. И не заезжий какой. Мы до дома его проследить не смогли, хоронился он. Но к доходникам я людишек разослал. Никого похожего возле них не крутилося.

Новость мужчину не обрадовала. Если с его дочерью не дворянин тайком встречи ведет, то если история всплывет, удар по репутации Михайловых станет еще сильнее. Однако и Арине он верил, чтобы понимать — простой мужик ту бы не заинтересовал. Тут или чиновник какой ушлый попался, из разночинцев, или купец. Быстро перебрав всех известных ему людей такого толка в городе, Борис Романович остановился на двоих, кто по описанию больше всего подходил. Это помощник городского головы Царицына и купец второй гильдии Кулаков. И Михайлов не понимал, кого бы он хотел видеть на месте того незнакомца, что с Ариной шашни свел. Помощник головы был сыном кожевенника, вдовец и отец двух детей. Конечно за него выдавать замуж свою дочь Борис Романович не собирался, хоть и говорил Арине обратное. Мол, если удастся ей окрутить своего любовника, то вперед — в новый брак. Но не с разночинцем же⁈ А вот купец был женат, что сразу снимало вопрос потенциальной женитьбы. Но с другой стороны — Александр Иванович был не только видным купцом, почти добравшимся до первой гильдии по своим капиталам, но и очень уж… ушлым по мнению Михайлова. Все потому, что на него-то никаких сведений, чтобы прижать, у Бориса Романовича не имелось. Хотя он обосновано считал, что ни один купец, зарабатывающий тысячи рублей, не может это делать абсолютно честно, и есть у него свои тайны, которые хотелось бы скрыть. Если это Кулаков с Ариной встречается, то одну его тайну мужчина теперь знает. Да что толку, если ее не применить без ущерба себе?

— Проследи за этими двумя, — приказал в итоге Борис Романович Сеньке. — Погляди, чем завтра заниматься будут, да как себя вести. И… вот что, — чуть подумав, добавил он. — Я скажу Арине, чтобы она с утра весточку своему полюбовнику отослала через Совину. А вы поглядите, к кому от нее мальчишки-вестовые побегут ее относить. Да, так и поступим, — покивал своим мыслям Михайлов. — Все, ступай.

Уж теперь-то он в точности вызнает, кто там с его доченькой вечера тайно проводит. Но все равно, раз не дворянин — весть сама по себе это дурная.

Утром после привычной тренировки и завтрака я сел за стол и взялся за тетрадь. Вчера многое пошло не так, как я себе представлял, и хотелось осмыслить причины этого. Поэтому я стал выписывать все события, что произошли со мной. Попутно обдумывал их и свое поведение.

— Черт, — выдохнул я сквозь зубы спустя полчаса. — Я полный идиот!

Иного определения своим поступкам я дать не мог. Главная моя ошибка была в том, что я сосредоточился на предстоящем выступлении, и забил болт на все остальное. Но ведь я сам себе не раз говорил, что еду в столицу ради связей и музыкой заниматься не собираюсь. Так почему я поступил столь нелогично? Вывод был один — я слишком проникся увещеваниями контр-адмирала и важностью именно моего выступления. Пошел у него на поводу, отложив собственные цели. Посчитал, подсознательно, будто после прекрасного выступления люди сами ко мне потянутся и будут искать встречи. Переложил то представление об артистах, принесенное из будущего, когда знаменитый певец был другом президентов, олигархов и иных влиятельных людей. Но я ведь их внутреннюю кухню совсем не знаю! Может, он и стал знаменитым, именно из-за того что дружил с этими «влиятельными людьми», а не из-за своего таланта? Перепутал причину и следствие, и вот он результат — связей я так и не завел, кроме намечающегося сотрудничества с Венявским. Что уже можно считать удачей — после столь провального поведения.

— Нет, вести себя также на приеме у Елены Павловны нельзя, — сделал я вывод.

Дальше я попытался понять, как мне исправиться. Как «заводить» те самые связи? И с удивлением понял, что для этого нужно просто четко представлять, для чего они мне нужны и что я хочу от человека, а также — что готов предложить взамен. Ничего сложного… но почему-то это ускользало от меня за всей той суетой, что была в последние дни. Да и я сам перед отъездом их четко не сформулировал сам для себя. Ведь как я думал? Мне нужны связи, чтобы с Фаррух-ханом дорогу построить. А какие? Кто именно нужен? Пусть без имен, хотя бы должность или с какой деятельностью должен быть связан человек — я вот как-то не подумал. Или вот «покровитель в столице», чтобы в своем уезде я мог не опасаться нападок со стороны дворян, которым понравятся затеваемые мной предприятия и те захотят их «отжать» себе. Что за покровитель? Как он должен мне помогать на расстоянии? И с чего он будет это делать?

— Ха, взрослый, блин, человек, — едко охарактеризовал я себя. — А веду себя как наивный ребенок.

Это осознавать было горько. И на одно тело с его гормонами не спишешь. Нет, тут причина в ином. Просто я никогда не ставил себе подобных задач даже в прошлой жизни, и опыта, как их решать, у меня нет. В этом деле я и впрямь абсолютный ребенок. Первый звоночек для меня прозвенел в Москве, но я тогда не прислушался. И вот — снова получил ушат холодной воды. И дело не в том, что свет не принял мою песню. Если бы до ее исполнения я не слонялся по залам, посчитав, что обсудить-то мне с гостями графа нечего, а старался их расположить к себе, то все могло сложиться совсем по-другому. И даже быть подхалимом или жополизом для этого не нужно. Просто показать себя, свои знания, да найти точки соприкосновения с человеком, которые всегда есть. Особенно, если кругозор у тебя хороший и ты способен поддержать ту тему, что интересна собеседнику. А я… буду честен хотя бы сам перед собой — смотрел на гостей Виельгорского не менее надменно, как и они на меня. Ну как же! Ведь я из будущего! Видел больше, чем они, знаю тоже больше… О чем мне с ними беседовать? Это они должны мне внимать с открытым ртом!

— Ладно, — выдохнул я, закрывая тетрадь. — Сеанс самокритики окончен. Надо учесть ошибки и больше их не повторять.

И для начала — встретиться с Николаем Карловичем. Нужно уточнить и про мое выступление у Елены Павловны после слов Великого князя, и узнать — что за люди там будут. Вот мне Екатерина Савельевна дала свои записи, а как я их использовал? Да никак! Прочитал, словно чьи-то мемуары, а в деле не применил. И сейчас буду работать над своими ошибками.

Девушек на встречу с адмиралом я конечно брать не собирался.

— И что нам делать? — расстроенно спросила Настя.

— Можете погулять пока, — пожал я плечами. — Архитектура здесь очень красивая, где еще такую увидите?

Мое предложение поддержала Аня, да и Настя поняла, что сидеть взаперти им не обязательно. Я вообще не понял, почему она ко мне с этим вопросом подошла, пока любимая не стала уточнять — как им со мной можно быстро связаться в случае проблем. Вот тут-то и вспомнил про «пророчество», о котором мои дамы не забыли. Но здесь ничего сложного я не видел. Где живет адмирал, я знаю. Где у него проходит служба — тоже. В одном из этих двух мест пусть меня и ищут или вестового туда отправляют. А к обеду мы договорились уже снова собраться в доходном доме. Либо они могут дальше продолжить гулять, пусть только весточку, что с ними все в порядке, оставят. К Елене Павловне-то я без них отправлюсь.

Мои сборы прервал Генрик Иосифович, решивший нанести мне внезапный визит.