— Вот как? — заинтересовался Сергей Григорьевич. — Признаться, я о таком слышал и видел в некоторых картинах. Но как этого добиться было бы интересно узнать.

Вот! Еще одно направление, которое еще не «открыто»! Оптическая иллюзия. Точнее — о ней из слов Строганова уже знают, но еще не успели разобраться, как добиться получения устойчивого результата, а не случайно. Тут я мог уже «развернуться». Есть ведь «движущиеся» иллюзии — когда при взгляде на картину кажется, что она не статична. Это достигается нанесением ломаных линий в определенном порядке. То, что я и пообещал Строганову в первом варианте. Второй озвученный мной вариант — «объемные» иллюзии. Самая известная из них — провал в преисподнюю или «колодец». Когда рисуется такая картина, что при попадании в ее центр можно будто провалиться вниз, особенно если расположить ее на полу. Еще плитку в ванной так иногда делают — часто в прошлой жизни видел в тик-токе. И третий вариант — картинки-тесты. Такие обычно любят использовать психологи — в них заложены сразу по два, а то и три образа. Смотря под каким углом посмотреть на изображение.

Для начала я нарисовал два круга из черточек с точкой в центре. У первого круга черточки были направлены в одну сторону, у второго — в противоположную, но угол наклона черточек у обоих кругов был приблизительно одинаков.

— Смотрите в центр и медленно отдаляйте или приближайте рисунок, — сказал Сергею Григорьевичу.

— И впрямь — двигаются, — с удивлением произнес он, «поигравшись» так, как я ему сказал.

После Строганова рисунок перешел к Елене Алексеевне, а там и мои девушки им завладели. Каждый хотел убедиться, что я не шучу. Пока они рассматривали первый вариант, я успел нарисовал второй. А там и третий выполнил, в котором были заложены два лица — мужское и женское. И если второй вариант вызвал лишь слабый интерес, то вот третий заставил Строганова с Еленой Алексеевной поспорить:

— Хмм… вижу лицо мужчины. И в чем здесь иллюзия? — спросил меня граф, когда я ему передал последний рисунок.

У него из рук его приняла Елена Алексеевна, пока Строганов смотрел на меня, и очень удивилась.

— Сергей Григорьевич, но позвольте — где вы здесь увидели мужчину? Здесь же нарисована женщина!

А там и мои девушки стали рассматривать картину. И их мнения тоже разделились. Аня видела мужчину, а Настя — женщину.

— Роман, — после пятиминутного спора, так ни к чему и не приведшего, посмотрел на меня Строганов. — Может, объяснишь нам, как так получилось?

— Каждый видит в рисунке то, что ему ближе, — улыбнулся я.

И тут же пальцем обрисовал контуры мужского лица, после чего провел пальцем по контурам женского. Лишь тогда все увидели обе заложенные в рисунок картинки. И это произвело на них гораздо большее впечатление, чем движущиеся круги или нарисованная «пропасть».

— Мое восхищение вами еще больше усилилось, — заявила Елена Алексеевна, когда первоначальные эмоции после моих объяснений схлынули. — Теперь я хочу свой портрет от вашей руки!

— Боюсь, у меня не будет на это времени, — ответил я.

Уж больно подозрительна была ее настойчивость. Искала меня вчера, пришла сегодня к Строганову, так еще и портрет требует. Может я и дую на воду, но чутье мне говорит, что стоит быть с этой дамой поосторожнее. Или это неудачный опыт с Ариной Михайловой во мне говорит? Кто знает.

— С чего вы это взяли? — тем временем удивилась женщина. — Вы вполне можете прийти ко мне сегодня вечером. Или вас уже куда-то пригласили?

— Я хотел бы отдохнуть в нормальных условиях перед продолжением пути, — дипломатично попытался я увильнуть от ее приглашения.

— Так вы отправитесь в Петербург не раньше, чем послезавтра. Вчера Николай Карлович обмолвился, что у него появились какие-то трудности, чтобы отправиться всем вашим караваном дальше. И ему придется задержаться как минимум на сутки в Москве. Вы же едете вместе с ним, не так ли?

— Мне он о том ничего не говорил, — нахмурился я.

— Роман, — с улыбкой посмотрела на меня Елена Алексеевна. — Мне нет смысла вас обманывать. Можете сами спросить у него или у кого-то из его свиты. И я настаиваю, чтобы вы посетили меня и написали мой портрет.

— Я не рисую бесплатно, — сделал я последнюю попытку увильнуть от такой настораживающей настойчивости.

— Я это понимаю и не собираюсь вас обижать. Ваши спутницы могут прийти с вами, если вы переживаете, что с ними может произойти что-то в ваше отсутствие.

Последнее ее заявление стало решающей точкой в моих сомнениях. Так-то подзаработать я не против. И понять мотивы такой настойчивости Елены Алексеевны тоже хотелось бы. Может, я зря в чем-то ее подозреваю? Ведь сам хотел завести связи в столице и больших городах, а тут вдруг стал нос воротить. Хватит! Итак вчера глупо поступил. Поэтому я согласился посетить женщину, если Николай Карлович подтвердит свои слова о возможной задержке в городе. На том мы и расстались. Сергей Григорьевич тоже увидел все, что хотел, и пока «переваривал» впечатления об этом. Ну и хорошо. Мне тоже стоит о многом подумать.

Вернувшись к себе в кабинет, Сергей Григорьевич положил перед собой рисунок Романа и задумчиво уставился на него. Это была та самая последняя «иллюзия» с нарисованными одновременно мужчиной и женщиной. Даже сейчас, зная об этом, графу приходилось делать над собой мысленное усилие, чтобы разглядеть оба изображения сразу, а не какое-то одно.

— Удивительно, — покачал он головой. — И как он только к такому пришел?

А еще графа изумляло, что у парня не было учителя, хотя ощущение обучения при взгляде на его действия создавалось иное. И если бы не эти последние рисунки, Строганов до сих пор бы считал, что Роман не самоучка, а получил где-то образование, просто по каким-то причинам не хочет раскрывать правды и готов открыто врать из-за этого.

Чуть подумав, Сергей Григорьевич все же нашел объяснение этой загадке. Скорее всего юноша выписал и прочитал чьи-то труды по рисованию. А благодаря своему таланту сумел разобраться в них даже без наставника. Ну а дальше — обычный творческий поиск, эксперименты — вот и получились эти «иллюзии» у парня. Стоило Сергею Григорьевичу прийти к такому выводу, как на душе у него стало гораздо спокойнее. Всегда получаешь удовлетворение, разгадав какую-то загадку.

— И учить мне его получается нечему, — сделал мужчина следующий вывод. — С другой стороны — почему бы мне не предложить ему возглавить филиал моей школы в своем уезде?

Парень четко ответил, что не хочет связывать свою жизнь с искусством из-за своего статуса наследника рода. Но Сергею Григорьевичу было до глубины души жаль, что такой талант пропадет из-за давления семьи. Однако если дать ему роль преподавателя и куратора филиала школы рисования около его дома, то это совсем иное дело. Тогда и талант юноша свой не загубит, пока его братья подрастают, а там и передать статус наследника сможет. Или даже совмещать — вдруг получится? Страна же не потеряет отличного художника, а школа графа расширится в рамках империи.

Еще раз тщательно обдумав эту идею, Сергей Григорьевич довольно кивнул. С каждой минутой она нравилась ему все больше и больше.

— Пожалуй, так и сделаем. Для начала — определим его там преподавателем. Уверен, экзамены моей школы он сдаст с легкостью. А как станет старше, то и возглавить филиал сможет. И кто знает? Может он все же изменит свое решение и возьмет под свое крыло всю школу?

Сам граф был уже не молод и нуждался в продолжателе начатого дела. Были люди, которым можно было оставить школу, но графу хотелось видеть на этом посту яркую личность. Что он и приметил в юноше. Определившись с планами, мужчина сел за бумаги. Теперь предстояло все оформить надлежащим образом, но для начала — договориться с Романом о новой встрече. И раз уж его отъезд переносится, а Долгоруковой в этом он верил, то можно завтра утром снова позвать Винокурова к себе.

Гостиница «Славянская»