- Дело не в тебе, друг мой, – вздыхал Его Высочество, гоняя по дну хрустального стакана янтарную жидкость и кубики льда- Дело в женщинах как таковых. Черт поймет, что им надо.

- Да, нет, – устало прикрывал глаза генерал, расположившись в удобном кресле королевской библиотеки- Здесь, как раз, все предельно ясно. Леди нужен титул герцогини. И не изуродованный шрамами муж, с которым не стыдно показаться в обществе.

- Ты сам все понимаешь, – горько улыбнулся принц- Увы! Есть вещи, над которыми мы не властны. Ты- над сердцем леди Стоун. А я… даже над своей судьбой, если честно. Мне недоступна даже такая роскошь, как заранее знать имя своей будущей невесты. Ибо Его Величество еще не принял окончательного решения. Сам понимаешь, роскошь выбора мне не грозит вовсе. Так что радуйся тому, что имеешь, Аслан. И не желай недоступного. Познай смирение. Тогда Небеса даруют тебе счастье.

И он смирился. Отступил. Отвел взгляд.

Был безразличен, когда в мужском клубе со смехом обсуждали целительницу, которую Арвел пытается сделать баронессой.

Был спокоен, когда все в том же клубе делали ставки на то, узнает ли леди Стоун до свадьбы о «гареме герцога Арвела».

Был ледяным изваянием, когда сияющая от счастья графиня под дружный вздох замершего в ожидании бального зала сказала заветное «да» Его Светлости.

Сорвался он лишь полчаса спустя. Доведенный до края шепотками и тихими сплетнями, словно тараканы расползающиеся по мраморным стенам герцогского особняка. Взбешенный злыми насмешками и очередными ставками, которые осмеливались делать за спиной счастливой невесты приглашенные на ее помолвку гости.

- Два к одному, что она до зимы будет пребывать в счастливом неведении.

- Ставлю тысячу аргов, что ей донесут еще до свадьбы!

- Лишь бы не прямо сегодня! Вон же она, стоит в золотой парче за колонной. Жмется, как бедная родственница. Баронесса Олимер, надо же! Кто поддержит пари, что Стоун уже сегодня раскроют глаза на то, что за новоявленная родственница живет в доме ее жениха?

Не желая больше слушать этой ядовитой болтовни, Его Сиятельство молча вышел в сад, предпочитая тишину весеннего парка злому спектаклю, устроенному этим вечером.

«Еще час и можно вежливо откланяться»- до боли сжимая кулаки, думал он, вышагивая по аллеям- «Надо было подать прошение об отправке на границу еще месяц назад. Не пришлось бы теперь видеть все это»

И установленный час подходил уже к концу, когда он услышал испуганный женский крик.

Нет, Аслан не мог бы сказать наверняка, что мисс Олимер действительно толкнула Мелиссу. Но доведенный до крайности напряжением вечера, злой на недостойную игру Арвела и выведенный из себя грязью света, он без зазрения совести обвинил объект герцогского внимания в покушении на его же невесту. И ждал. С коварным предвкушением ждал, как будет выкручиваться из столь двоякой ситуации ненавистный ему Огненный. Готовился наслаждаться его злостью, вдыхать его панику. Пить его ненависть глотками. И внезапно сам поперхнулся, едва не захлебнувшись от сладкого, робкого доверия, с которым спасенная графиня без страха и брезгливости прижималась к нему, кутаясь в тепло его кителя.

Форму он запретил чистить под страхом увольнения, устроив ее в отдельном шкафу. И еще неделю вдыхал тонкий аромат, словно намертво впитавшийся в казенное сукно. А сам, едва дождавшись условленного часа, следующим же днем прибыл в дом Стоунов, с какой-то болезненной жаждой ожидая минуты, когда рассыпется в пыль непонятная, опасная надежда, всколыхнувшаяся в нем вчера.

«Она вчера просто была в шоке. Сегодня она увидит тебя, Аслан, и снова содрогнётся от омерзения, глядя на твое уродство»

Но, словно издеваясь над ним, леди Стоун не очнулась от своего заблуждения. Ее взгляд был все так же чист и прямолинеен. Она не вздрогнула, глядя на его шрамы. Не отвела взор. Не отдернула рук, принимая букет. Не попыталась под благовидным предлогом избавиться от его общества. Напротив! Графиня всеми силами пыталась продлить его визит, приглашая отобедать или, хотя бы, остаться на чай. Вызвалась показать сад.

На всякий случай, он даже стянул с рук перчатки, нарочито демонстрируя девушке свои обезображенные ожогами пальцы. Готовый с честью принять ее шок и ужас. Жадно высматривая его в легком подрагивали ресниц или нервно прикушенной губке. Ничего. Словно дефекты его внешности, еще недавно пугающие ее до бледности, теперь были последним, что вообще могло напрягать графиню.

«Что происходит?»- думал генерал, привыкший тщательно анализировать любые изменения на поле боя и не доверявший таким резким переменам - «Неужели просто благодарность? Но ведь и ей есть пределы. Откуда такая резкая перемена в отношении?»

Но еще более волнующими были изменения в ее отношении к герцогу, так не вовремя подоспевшему с визитом.

Мелисса язвила, насмехалась и откровенно злила жениха, не стесняясь присутствия генерала. И сомнений не осталось: Ее Сиятельство каким-то образом узнала о двойной жизни возлюбленного.

«Неужели, гордость возьмет верх?»- не веря самому себе думал Сарвир. И тут же проверил границы ее обиды, разбавив банальный поцелуй тыльной стороны ее ладони провокационным касанием языка, встреченным с достойным невинной леди пунцовым румянцем. Но без возможной выволочки!

Растерянный и согретый мечтами, генерал даже пригласил всех присутствующих в оперу. Вот только надежда была тщетной. А тепло, подаренное ей, и вовсе мимолетным. Еще не успел остыть чай, поданный на трассу дома, а леди Стоун уже самозабвенно целовала жениха, ни капли не стесняясь взоров невольных свидетелей. Оскорбленный столь явным проявлением ветрености ее притязаний, герцог ушел, сославшись на дела. Но не счел уместным забыть легкомысленно данное обещание. Пришлось присылать приглашения и скрипя зубами ехать в театр.

«Чтоб она сгорела эта ваша опера»- стонал он на премьере, пожирая взглядом обнаженную спину Мелиссы. Чего ему стоило вовремя прятать горящий взгляд за непробиваемой маской безразличия! А скольких усилий скрывать под полами фрака и вовсе неподобающие реакции тела. Лишь одна мысль отрезвляла разгоряченную драконью кровь, похлеще доброй пощечины, помогая хоть на миг вернуть контроль над мозгом: «Платье снова зеленое, Аслан. Приди в себя. Кажется, размолвка между влюбленными была мимолетной. А новость о второй жене Ее Сиятельство приняла с достойным ее положения безразличием. Тебе бы этому поучиться.»

«А вдруг этот брак для нее не более, чем сделка? Вдруг он безразличен ей?»- отказывалось признать очевидное мужское сердце, кажется впервые бьющееся с таким неистовством и без взаимности.

И снова ошибся.

Раз за разом, день за днем Мелисса Стоун изводила соперницу, рискуя такими темпами вскоре и вовсе опуститься до убийства. За неполную неделю леди успела облить соперницу шампанским, поджечь ей платье, уронить с моста.

«Значит любит и злится. Ей больно делить его с другой. Женская ревность- страшная вещь»- даже с некой жалостью подумал тогда генерал, терпеливо пытаясь сгладить углы ее неловкого саботажа и теша себя тем, что хотя бы тем самым бьет по носу зарвавшегося Арвела- «Надо только намекнуть Мелиссе, что продумывать диверсии стоит тщательнее»

Однако, леди столь остро и негодующе отреагировала даже на намек на то, что она могла бы пытаться мстить Розали, что Его Сиятельство вынужден был снова задуматься. И, устав строить ошибочные предположения, Сарвир решился на откровенный разговор.

-…Что Вы скажете относительно того, как пытаетесь заставить меня поверить, будто я Вам интересен? – давя зачатки гордости, тихо спросил тогда он.

- А я пытаюсь? – хлопнула глазами леди в тишине чужого сада.

- Леди Мелисса, я гораздо старше Вас. Опытнее. И точно не глупее. А, кроме того, я знаю как свои сильные, так и слабые стороны. И это лицо- не самая сильная моя сторона. Разыгрывать внезапное увлечение мной…

- Я ничего не разыгрываю, – вдруг прямо и твердо сказала она- И Вы не дебютантка, чтобы красота лица играла решающую роль в оценке Ваших положительных качеств.