– Спасибо, – улыбнулась Грише Оля, когда забирала пакеты стоя у своего подъезда старой панельной девятиэтажки.

– Всегда пожалуйста, – попытался вернуть лицу служебную строгость Гриша, но голос предательски потеплел.

– Какая-то подозрительная случайность, что мы встретились, вам не кажется? – как бы между прочим спросила она, с игривым вызовом в голосе, склонив голову на бок, будто правда подозревает.

– Не знаю, – пожал плечами Гриша. – Это же вы специалист по магии. Меня вы обучать отказались.

– О-о-о, – притворно-разочарованно протянула Оля, но не смогла сдержать улыбку. – И вы затаили обиду на меня?

– Никак нет. Я ещё помню, что вы опасны и с вами лучше не связываться.

Оля засмеялась, а Гришина спина выступила в роли ипподрома для табуна мурашек. Как и вчера, всё как вчера. Она не боится, это видно. И подозревает в шутку, и смех этот её… магический.

Гриша никогда не был настолько юморным, чтобы от его слов ухахатывались, держась за живот. Может, она смеётся над ним в целом, а не только над его словами?

– Для вас я больше не опасна. Вы знаете мой маленький секрет.

Она опустила руку на помпон Тимошиной шапки, и мальчик тут же задрал голову, чтобы посмотреть на дядю снизу-вверх. Взгляд у него был точь-в-точь как у матери – любопытный и немного хитрый.

Гриша снова присел на корточки перед мальчиком, и они по-мужски пожали руки, уже на прощание.

– Береги маму, – очень тихо сказал ему Гриша, глядя прямо в его огромные глаза, а мальчик уверенно кивнул.

Неловко махнув на прощание Оле, Гриша уже развернулся и отошёл на несколько шагов, когда мальчик крикнул ему в спину:

– Дядя Гриша, а мы ещё увидимся?!

Повернувшись, он посмотрел на них уже издалека и улыбка, широкая, настоящая, обезоруживающая, которую никто и никогда не видел на лице старшего лейтенанта Соколова, как по волшебству, озарила его лицо.

– Обязательно! – крикнул в ответ Гриша.

Но ни один бритвенный станок так и не оказался в руках старшего лейтенанта Соколова в этот вечер.

– Баба! Мы дома! – отрапортовал маленький дежурный, едва переступив порог квартиры и старательно вытирая ноги о коврик.

– Господи, наконец-то! Я просила до красных носов гулять, а не до завтра! – крикнула с кухни Валентина, перекрывая звук работающего телевизора. – Вы где были-то так долго?

– Мы в магазин ещё сходили, – Оля занесла на кухню пакеты и её живот тут же завыл, как волк на Луну.

– Я взял твои любимые конфетки, ба, – Тимоша по-хозяйски залез на стул прямо в уличной одежде и стал шуршать пакетами.

– Вот ты мой хороший, – бабушка поцеловала внука в макушку, – заботушка моя.

За ужином «рыжулики», как звала их Валентина, накинулись на простое пюре с сосисками, как будто перед ними шведский стол в дорогом отеле. Пришлось ещё сосисок варить.

После ужина, Оля открыла рожок мороженого и протянула Тимоше, а тот, как только его увидел, тут же вспомнил очень важную новость этого вечера:

– Ба, а у меня же др-руг теперь есть новый!

– Ой, как здорово. И кто же? – с живым интересом отозвалась бабушка.

– Дядя Гриша, – с важностью и гордостью сказал Тимоша, ощущая себя чуточку взрослее.

– Дядя Гриша? – удивленно приподняла бровь Валентина, медленно переведя взгляд на Олю.

– Да, бабуль, он полицейский и мама его тоже знает, – щебетал рыжий птенчик, наслаждаясь долгожданным мороженым. О том, что дядю-полицейского зовут Гришей, его мама и узнала-то от сына.

– А откуда это наша мама знает дядю-полицейского? А, мама? – с подозрением и прищурившись посмотрела Валентина на дочь.

Глаза и рот Ольги округлились одинаково. Одинаково широко. Что сказать? Что вчера она не пришла домой вовремя потому что сидела в обезьяннике? Там и познакомились? Да ей тогда надо сразу съезжать. На другую планету.

– Э-э-э… у нас на работе… там украсть пытались товар, вот и полицию вызвали, – пролепетала Ольга первое, что взбрело в голову. Её мозг отказывался выдать ей ложь поправдоподобнее.

Валентина ничего не ответила, только сложила руки на груди, откинулась на спинку стула и посмотрела на дочь таким взглядом, который говорил: «Я только сделаю вид, что поверила в эту ахинею».

Большего Оле и не было нужно.

Почистив на пару зубы перед сном, и не забыв пофехтовать на зубных щётках, Тимоша и Оля залезли под одеяло читать сказку. Мальчик заснул уже на второй странице, крупным шрифтом и с картинками на пол-листа. Оказать внимание каждой невесте на детской площадке, выиграть спор у мамы и познакомиться с настоящим дядей-полицейским, безумно приятные, но очень выматывающие занятия для пятилетнего маленького те́льца Тимоши.

Оля, убрав книгу под подушку и выключив ночник, лежала в темноте, слушая ровное сопение сына и ощущая его тёплую ладошку на своём плече, и думала, что всё же цель, которую она себе придумала, осуществима и реальна. Есть богатые мужчины, которые влюбляются в неё без памяти, лишь за её рыжие волосы, милое личико и умение заразительно смеяться над их несмешными шутками. И есть смелые мужчины, которые могут спокойно общаться с чужим ребенком. Осталось только найти всё это в одном.

Оля повернулась на бок, плотнее укутывая спящего сына и ткнувшись носом в его плечо уснула.

Гриша впервые за долгое время не смог уснуть ночью. Последний раз это было, когда он узнал, что нравится девушкам. Тогда его молодой организм тоже отказывался отключаться, работая на пределе от переизбытка адреналина и недоумения.

Сейчас он лежал на спине, глядя в тёмный потолок и прокручивал в голове каждую секунду встречи с бывшей задержанной (так было проще воспринимать её) и анализировал свою реакцию. Вчера его поразила Оля – дерзкая, рыжеволосая хулиганка, что позволяет себе кокетничать с полицейским, сегодня его поразила Оля с сыном – мягкая, нежная, чуть уставшая, но такая домашняя, а сейчас он понял, что больше всего поразила его своя реакция.

И он так глубоко погрузился в раздумья, что вынырнул из них снова осознавая, как улыбается до ушей. Вся хладнокровность, ясная голова и трезвый ум будто разом ушли в бессрочный отпуск, оставив после себя пустую черепную коробку.

Но тень сомнения была на своем месте и спасибо ей за это. Гриша всё же призвал все остатки разума и сделал несложные выводы в голове.

«Есть мать, есть сын, значит – где-то должен быть отец. В её паспорте штампа не было, но сейчас это и не важно, наверное. Каждый живёт как хочет.

Её улыбка и смех… скорее всего её обычная модель поведения, она очень красива и молода.

Мальчуган… все дети милые, и вызывают больше положительных эмоций, чем отрицательных. Ничего сверхъестественного»

Гриша нашёл для себя идеальное объяснение такой реакции. Если бы общение с девушками было для него обыденностью, ежедневной (или хотя бы еженедельной) рутиной, то он был бы спокоен и это не вызывало таких мыслей и аритмии.

Но так как он сам исключил любые контакты, это, наверняка, была такая проверка на прочность, решил он. Судьба испытывала его, проверяя, всё также серьёзен и непоколебим в своих убеждениях старший лейтенант Соколов или уже нет.

«Это сбой системы. С непривычки. Завтра на работе этот морок развеется. Всё вернётся на круги своя. Нужно просто поспать»

С этой мыслью он перевернулся на бок, плотнее укутался одеялом и приказал себе спать.

5

5

Прошла неделя.

Семь дней, состоявших в основном из запаха растворимого кофе и гула старых люминесцентных ламп под потолком.

Григорий Соколов был полностью в работе, как и всегда. Единственным отличием от «как всегда» было то, что его глаза перестали ему принадлежать. Они жили своей жизнью, выхватывая и постоянно цепляясь в серой казенной реальности за любое пятно оранжевого цвета. В отделении полиции найти такой цвет, казалось бы, крайне непросто.

Но вот пришла женщина с заявлением о краже, и Гриша протянул ей ручку, внезапно, в оранжевом корпусе.