– Да разве от ваших гончих псов убежишь?

– А как же ваша подруга? – спросил Гриша. – Я краем уха слышал, что вы были не одна.

– Ой, лучше не спрашивайте! – махнула рукой Оля.

Оля и её подружка, Таня, решили отметить Хэллоуин в баре. Подошли к этому делу ответственно: вместо простых кровоподтеков на лице «а-ля сытая вампирша», Оля, работая в магазине косметики, раздобыла палетку самых сияющих теней для своего макияжа ведьмы и самую красную помаду для Тани, медсестры-зомби. Они купили костюмы, пожертвовали комфортом и надели самые высокие каблуки из имеющихся.

Слились с толпой студентов, словно были одними из них.

Таня, раскрасневшаяся от веселья, пила «Кровавую Мэри» из пластикового стаканчика. Танцевала медляк с парнем в костюме дьявола, а «быстряк» с чуваком, похожим на бомжа, но он это назвал «постапокалиптический бродяга».

Оля же потягивала глинтвейн, а на медляк её пригласили сразу двое: парень с ушами эльфа и ростом хоббита, и парень, который выбрал образ пьяного студента. Девушка выбрала первого, потому что второй явно не заморачивался над костюмом. Но по большому счету Оля просто не хотела ранить самолюбие «малютки с острыми ушками», как она его мысленно окрестила. Она мягко положила руки ему на плечи, кусая губы, чтобы не рассмеяться, возвышаясь над ним на своих километровых каблуках, а он буквально дышал ей в вырез, но держался достойно.

Уже выходя на улицу, придерживая подругу за локоть, угораздило же Олю спросить, когда она заметила чёрный Мерседес:

– О, а это машина не твоего бывшего случайно?

Татьяна мигом протрезвела. И, угораздило номер два, в её руке была полупустая бутылка шампанского. Которую она разбила об асфальт, взяла самый большой осколок и полутвердым шагом направилась мстить.

– Тань, ты обалдела?! – вскрикнула Оля, когда подруга прочертила на гладкой поверхности машины полосу «/». – Может, это и не его, я же номеров не знаю! Просто похожа!

– Его, его! – старательно выводила Таня вторую полосу «\». – Так, ты чья подруга? – повернув голову к Оле, уставилась она, стоя согнувшись возле машины.

– Твоя, – непонимающе к чему это она, ответила Оля.

– Так вот иди и помоги мне! – к этому моменту на двери машины уже чётко угадывалось «Х».

Оля осмотрелась по сторонам. Из бара выходили редко, в основном вываливались, и она решила, что никто ничего не заметит, а машина и так уже порчена.

Подобрав небольшой осколок бутылки, она едва успела подойти к машине, как раздался женский визг, а потом ещё и ещё.

И вот, в мгновение ока развязалась драка, да такая, что прямо сюжет для Голливуда. Ковбой бил морду Джокеру, а Алиса из Страны чудес на пару с Харли Квин визжали, как две сирены. Человек-паук всё это снимал, восторгаясь вслух:

– А я идти не хотел!

Вокруг собрались ещё парочка зомби, дьявол, капитан Джек Воробей и Дракула, раздумывающий стоит ли присоединиться.

Приближающийся вой сирен, словно холодный душ, отрезвил Олю. Она так и не успев оставить свой автограф, начала тянуть Таню прочь, но та упиралась.

К этому моменту угадывались уже четкий координаты «Х» и «Y».

– Нет, надо закончить! – орала Татьяна.

Оля не хотела бросать её, но знала, что та, и правда, пока не закончит, не уйдёт.

– Овца! – от злости и безысходности крикнула Оля.

Когда на машине красовался уже третий богатырь «Й», Оля, видя полицейские машины, запаниковала сильнее:

– Всё! Пошли, ты закончила!

– Ещё нет!

Драка, к тому моменту, уже сменила главных героев. А из бара вылетел разъяренный владелец машины, которому шепнули, что его движимое имущество готовят на выставку современного искусства.

Таня собрала квартет, добавив уже к трём имеющимся участникам, четвертого – «Л».

Сбоку от девушек раздалось такое жутко-злобно-разъярённо-уничтожающее «Э!», что отвлеклась даже Таня, а Оля впервые испугалась за свою жизнь.

– О, какие люди! – с нотками истеричного веселья, крикнула Таня, – я тут решила, пусть все узнают, кто ты на самом деле!

Пока Оля пыталась осознать, что происходит, сцена уже изменилась. Всё произошло на таких сверхскоростях, что она только успевала хлопать ресницами, пока её мозг не мог справиться с анализом таких быстрых перемен.

Обмен любезностями двух пьяных и недавно расставшихся молодых людей, закончился тем, что «X Y Й Л *» засосало Татьяну, а та была готова куда угодно только с ним.

Оля не заметила и как замерзла, стоя в короткой юбке и тоненькой кожаной куртке, и как стихли звуки драки, и как её потянул за плечо мужчина в форме, говоря что-то про задержание. Она даже не сообразила оправдаться, хоть это и бесполезно, только выпустила из рук осколок бутылки.

В любой другой день, так быстро её бы не отпустили, но сегодня Хэллоуин, участок перегружен, она никого не избила, не устроила погром… Гриша даже на секундочку пожалел об этом.

– Всё, госпожа ведьма, – произнёс он, протягивая ей паспорт. – На этот раз вы отделались предупреждением. Но в следующий раз буду строже.

– О, я запомню, – кивнула Оля, беря документ. – Буду знать, кого избегать на Хэллоуин.

– Избегать? – приподнял бровь Гриша. – А я думал, вы будете меня искать.

– Может быть, – загадочно улыбнулась девушка. – Но, если честно, то вы льстите себе. Искать мужчину, который запер меня в клетке? Я что, похожа на сумасшедшую?

Она развернулась и, покачивая бёдрами, направилась к выходу. Гриша смотрел ей вслед.

– Лисичкина! – окликнул он.

Оля обернулась.

– Да‑да?

– Вы ничего не забыли?

– Что я забыла? Отдать вам честь?

– Вашу куртку. И шляпу.

Гриша даже не подумал дать ей самой забрать вещи. Он снова отпер камеру и шагнул внутрь, поднял со скамейки чёрную куртку и остроконечную шляпу, ещё не понимая, что намеренно задерживает её, чтобы продлить момент, увидеть её ещё раз. Когда он вышел, Оля стояла у двери, скрестив руки на груди, но в её глазах уже не было прежней дерзости, только лёгкая растерянность.

– Благодарю, – кокетливо улыбнулась она, принимая вещи. Надела куртку, повертела в руках шляпу, будто решая, стоит ли её надевать.

– Не хотите надеть? – спросил Гриша, сам не понимая, зачем это говорит.

– А что, вам нравится? – подняла брови Оля. – Хотите, подарю вам? На память, – сдержав смешок, спросила она.

– Вам идёт, – коротко ответил он. – А память у меня хорошая, не надо.

Она рассмеялась, звонко, легко, как будто он сказал что‑то невероятно смешное.

– Лейтенант, вы умеете делать комплименты. Может, всё‑таки запишу вас в список ожидания?

– Как хотите, – пожал плечами Гриша, как можно безразличнее, но чувствуя, как внутри потеплело.

Оля наконец нахлобучила шляпу, поправив её, подмигнула старшему лейтенанту и шагнула за порог. Гриша постоял ещё мгновение, глядя на пустое место, где только что стояла эта невероятная девушка, а потом вернулся к работе.

2

2

Дойдя до двери квартиры на полусогнутых, Оля даже боялась думать, сколько часов назад она должна была прийти домой.

Тихонько вставив ключ в замок, она повернула его с мучительной медлительностью и тревогой в глазах, как показывают в кино, когда главный герой не знает, какой провод перерезать. Дверь едва скрипнула, но в тишине подъезда звук показался оглушительным. Оля втянула голову в плечи и проскользнула внутрь, как мышка, боясь даже звуком расстегивающейся молнии на сапогах разбудить домашних.

Она уже стянула один сапог и принялась за второй, когда в коридоре резко вспыхнул свет.

– Ой, мамуль… привет, – брякнула Оля, замерев на одной ноге. Рукой успела нащупать и ухватиться за вешалку за секунду до падения.

У стены стояла Валентина, мать Оли. Статная женщина, с пышной фигурой и идеальной осанкой. В её облике читалась та особая ухоженность, которую годами воспитывала в себе учительница начальных классов: даже дома, выйдя на пенсию, она не позволяла себе выглядеть небрежно. Всегда закрашенная седина, стоило корням чуть отрасти. Всегда аккуратный и свежий маникюр. Сейчас на ней был длинный домашний халат из мягкого велюра, а на ногах тапочки с меховой оторочкой.