Воронов задумался, потом покачал головой:

— Пустышка будет. Я думаю, что он, если и выходил, то так, чтобы его не видно было. Значит, это переулок. А тут переулков через каждые два дома. Только время потратим.

— Ладно, сейчас Горюнов вернётся, пусть околоточного отправит. Тот должен всех дворников в округе знать, может, что и выяснит. Всё равно целыми днями по дворам ходит, — согласился Рябинин.

Лужин подошёл к окну и посмотрел на улицу:

— Получается, он всё рассчитал. И время, и место. И даже то, что на карету будут смотреть.

— Да, — сказал Аристарх Платонович. — Не рассчитал он только одного: что Василий здесь появится. Ведь утром Василий слежку за собой заметил, а потом в окружном суде «чёрным ходом» ушёл. Возможно, поэтому он и не все бумаги забрал, а только пару-тройку листов, что сверху были. Да ещё след на откосе возле окна оставил.

Белозёров посмотрел на Рябинина:

— Я думаю, он забрал лист, где его фамилия была. А остальные просто прихватил до кучи. Забирать всё не стал — торопился. Да и бумаг, сами видели, пара стопок. С бумагами в руках он бы точно более заметным стал. А так слился с прохожими и ушёл спокойно.

Рябинин помолчал:

— Ладно, пошли Горюнова найдём. Пусть тело забирают. Да узнаем, что там по опросу жильцов.

Они вышли из квартиры и в коридоре столкнулись с Горюновым. Рядом с ним стоял околоточный надзиратель — высокий мужчина в форме, с лицом, половина которого была покрыта большим шрамом после ожога. В руке он держал старенькую записную книжку.

Начальник полицейского участка при виде Рябинина чуть расправил плечи и выпрямился.

— Аристарх Платонович, — произнёс он. — Опрос жильцов закончили. Прошли по всем этажам. Никто ничего не видел. Во многих квартирах вообще дверь не открыли — может, на работу уехали, а может, и не живёт никто. А те, кто открывал, ничего не видели и не слышали. Дом тут спокойный.

Рябинин кивнул, особо не удивившись. В таких делах свидетели часто либо ничего не видят, либо не хотят что‑то видеть. Редко когда удаётся найти стоящие показания свидетелей.

— Понятно, — спокойно произнёс он. — Значит, тут рассчитывать не на что. Тогда можно забирать тело. Пусть Семён Лукич заключение ко мне в окружной суд с городовым отправит.

— Хорошо, Аристарх Платонович. Сейчас распоряжусь, чтобы телегу во внутренний двор загнали. Чтобы тело по улице не носили на виду у всех. Там во дворе как раз свободно, — сказал Аркадий Ильич.

— Вот ещё что, — судебный следователь посмотрел на околоточного надзирателя. — Пусть твой околоточный дело важное сделает.

— Говорите, Аристарх Платонович, — Горюнов тоже посмотрел на околоточного надзирателя.

— Надо опросить всех дворников в радиусе пяти минут ходьбы от этого дома. Не только тех, кто рядом с аркой, но и тех, кто в переулках, у лавок, у задних дворов. Надо выяснить, кто видел карету без герба и кто из неё выходил, — сказал Рябинин.

— Разрешите, Аркадий Ильич? — он посмотрел на Горюнова, потом перевёл взгляд на Рябинина. — Я знаю тут всех дворников, как родных. Давно уже здесь работаю. Всех опрошу за пару дней, ваше высокоблагородие. Если кто‑то что‑то видел, я узнаю.

Рябинин прищурился, внимательно посмотрев на околоточного надзирателя:

— Тогда вот тебе ещё приметы человека: рост примерно метр семьдесят пять, может, метр восемьдесят. Размер обуви у него большой. Примерно сорок четвёртый штих.

Околоточный чуть наклонил голову:

— Значит, ростом с меня, только нога больше. Я‑то сорок первый штих ношу. Может, ещё что?

— Скорее всего, одет в добротную богатую одежду и молодой, — добавил Рябинин.

— Всё выясню. А мог этот человек не на карете приехать? — спросил околоточный надзиратель.

Рябинин обернулся и посмотрел на Белозёрова.

— Может, и мог. Кто его знает, — пожал плечами Василий. — Если по приметам такого вспомнят, то надо время точное. А если рядом карета была, пусть он даже из неё и не выходил, то это точно наш подозреваемый.

— Хорошо. Через два дня доложу. Если узнаю что‑то раньше, тогда сразу сообщу, — ответил околоточный надзиратель и посмотрел на Горюнова: — Аркадий Ильич, я тогда пойду? Начну опросы делать.

— Иди. Постарайся что‑нибудь выяснить, — кивнул Горюнов.

Рябинин повернулся к начальнику полицейского участка:

— Ещё одно, Аркадий Ильич. Пусть городовые, которые оцепляли двор, не расходятся, пока тело не увезут. И скажи управляющему, чтобы в квартиру никого не пускал. У убитого родственников нет. Надо, чтобы казначейство его имущество описало и изъяло. Я сообщу прокурору, чтобы он занялся.

— Сделаю, — сказал Горюнов.

— Всё, мы тогда поехали, Аркадий Ильич, — Рябинин направился вниз по лестнице. Остальные пошли следом.

Белозёров шёл последним, неся в руках два саквояжа — свой и Лужина. Воронов нёс ящик с пластинами, следуя за фотографом, который прижимал к себе камеру со штативом.

Выйдя из подъезда, Аристарх Платонович махнул рукой, привлекая внимание извозчика. Усевшись в пролётке, Рябинин сказал извозчику ехать в сыскное отделение.

— Надо возле ювелирной лавки городовых поставить, — тихо произнёс Василий и обвёл всех взглядом. — И остальным ухо востро держать. И семьи под охрану взять, а лучше им вообще дома сидеть.

— Думаешь, он может начать… — Воронов не договорил.

— Похоже, он чувствует, что мы к нему подбираться стали, так что можно ожидать чего угодно, — снова тихим голосом ответил Белозёров.

Воронов и Румянцев занимались самоваром в дальнем углу кабинета начальника сыскного отделения, а Белозёров и Рябинин молча сидели за столом, погрузившись в свои мысли.

Тихо скрипнула дверь, и вошёл Лужин, через минуту в кабинете появился и Мохов.

Воронов поставил на стол самовар и присел возле судебного следователя. Румянцев принёс чашки, сахарницу и заварник.

Как только все расселись и налили чай, заговорил Белозёров:

— Я уже вам рассказывал про себя и про свою семью.

Василий замолчал, собираясь с мыслями.

— «Мясник» нанял убийц, чтобы уничтожить мою семью и меня, когда не смог сам до нас добраться. Сегодня он убил Никанора Ивановича. И я считаю, что все мы находимся в опасности. В том числе и ваши семьи, и Арон Абрамович с Моней, — Белозёров говорил спокойным, холодным голосом.

Воронов посмотрел на стоящий перед ним самовар, сделал глоток чая:

— Мы можем поставить городовых возле домов, где мы живём, — он обвёл взглядом всех по очереди, — и возле ювелирной лавки Арона Абрамовича. По паре человек будет достаточно, чтобы они дежурили там круглые сутки. Дадим им описание подозреваемого.

В кабинете установилась тишина. Все обдумывали сказанные слова Василия и Ивана Макаровича.

— Согласен, — Рябинин оторвал взгляд от своей чашки и посмотрел на остальных. — Выставим городовых не столько для защиты, сколько для видимости присутствия. Если «Мясник» чувствует, что мы подбираемся, он действительно может сделать всё, что угодно. Пусть лучше видит, что за каждым домом следят. Я выдам постановление, чтобы Аркадий Ильич распорядился с сегодняшнего дня выставить городовых.

Рябинин положил на стол свою папку, взял бланк и начал писать. Через пару минут он закончил и протянул его Воронову:

— Иван Макарович, отправь кого‑нибудь к Горюнову. Пусть займётся.

Воронов забрал постановление и вышел из кабинета. Вернулся он быстро — не прошло и пары минут:

— Отправил человека.

— Хорошо. Теперь давайте дальше обсудим, что делать будем, — Рябинин отставил чашку и посмотрел на Мохова: — Тихон, в университет ездил?

Мохов, до этого молча слушавший остальных попивая чай, ответил:

— Да, сегодня в Императорский университет ездил. Бродил по коридорам, со студентами говорил. Там уже народу побольше стало. Скоро учёба начнётся, вот они и забегали. Но пока информации никакой нет. К ректору тоже заходил, он завален бумагами. Секретаря нового ещё не нашёл, так что поговорить толком не смогли.