Князь сделал шаг вперёд и встал возле Белозёрова:

— Говори, — тихо произнёс Долгоруков, глядя в глаза незнакомцу. — Кто ты и зачем убил мою служанку?

Тот снова промолчал, но уголок его губ едва заметно дрогнул. Рябинин, стоявший сбоку, приблизился, всмотрелся в лицо мужчины, а потом позвал начальника сыскного отделения:

— Иван Макарович, посмотрите на него. Если я не ошибаюсь, это репортёр из газеты «Московские новости». Правда, как зовут, не помню.

Воронов сразу подошёл и всмотрелся в лицо мужчины:

— Точно. Так и есть, Аристарх Платонович.

— Газетчик, значит, — прошипел Долгоруков. — Теперь мне многое становится ясно.

Князь посмотрел на Белозёрова:

— Василий Игнатьевич, это он убийца?

— Скорее всего. Доказательства мы соберём, — он посмотрел на князя, потом снова повернулся к репортёру. — Я так понимаю, вы говорить не намерены?

— Ну почему же, — усмехнулся мужчина. — Я прекрасно осведомлён о ваших делах, Василий Игнатьевич. Так что артачиться смысла мне нет. Всё равно меня уже каторга ждёт.

— Ваше сиятельство, можем мы поговорить в более приватной обстановке, а не на виду у всех ваших слуг? — спросил Рябинин.

— Тащите его в гостиную, — приказал князь охране. — И конюха тоже.

Охрана подняла репортёра. Он уже не пытался вырваться и спокойно шёл, удерживаемый под руки людьми князя. Конюха вели следом.

Через несколько минут все расселись за столом в гостиной. Рябинин достал протокол допроса и приготовился писать. Репортёра и конюха усадили на стулья недалеко от стола.

— Представьтесь, — начал допрос Рябинин.

— Пантелеймон Савельевич Тульский. Репортёр газеты «Московские новости», — начал говорить мужчина. — Меня наняли, чтобы я раскопал про князя Долгорукова «грязную» историю. Заказчик пожелал очернить политическую карьеру князя.

— Кто заказал? — спросил князь.

— Не знаю, ваше сиятельство. Заказ я получил через курьера. Так же, как и деньги. Большие деньги. Авансом десять тысяч дали, — ответил репортёр. — А после ещё двадцать обещали.

— А служанку-то зачем убили? — задал вопрос Рябинин.

Репортёр вздохнул:

— Случайно. Не хотел. Она обещала рассказать о своей любовной связи с князем и отдать мне цепочку и подвеску. Конюх нас свёл.

— Заткнись! — конюх хотел вскочить со стула, но охрана князя моментально его успокоила. Пара коротких ударов — и конюх упал на пол, скорчившись от боли.

— Всё, Егорка, я ведь тебя предупреждал быть аккуратнее. Сам виноват, — усмехнулся репортёр.

— Продолжай, — приказал князь, посмотрев на скорчившегося конюха.

— Я обратился к конюху, он свёл меня со служанкой. Но в самый последний момент она отказалась говорить и закричала, пытаясь вызвать охрану. Я испугался и ударил её поленом по голове. Оглушить хотел, но силу не рассчитал, — снова заговорил Пантелеймон.

— А полено где взял? — уточнил Белозёров.

— Так Егорка рядом стоял, с дровами в руках. Я и схватил первое, — ответил репортёр.

— А сейчас полено где? — Белозёров смотрел на Пантелеймона.

— У конюха спросите. Он его забрал, а меня в конюшне спрятал. Егор должен был вернуться и забрать цепочку с подвеской. А потом меня к забору отвести, чтобы я ушёл. Но этот лопух умудрился следы оставить, а подвеску так и не нашёл. А цепочка вот, — репортёр залез во внутренний карман и отдал цепочку стоявшему рядом охраннику.

Пятеро стояли на крыльце усадьбы, молча наблюдая, как суетились городовые. Солнце было уже достаточно высоко, чтобы отбрасывать длинные тени от полицейского конного экипажа, куда загрузили задержанных конюха и репортёра. Конюх искоса поглядывал на Пантелеймона, который откинулся на стенку экипажа и закрыл глаза.

Рядом с конным экипажем стояла обычная телега, застеленная грубой рогожей. Двое городовых подняли носилки с телом служанки и уложили его в телегу.

Лужин, стоявший чуть позади, тихо вздохнул. За годы работы он повидал всякого, но каждый раз, когда увозили тело, к его горлу подкатывал ком. Князь Долгоруков стоял, сложив руки за спиной. Как только экипаж и телега тронулись, заскрипев колёсами, он посмотрел на судебного следователя:

— Надеюсь, начальник полицейского участка Горюнов не будет распространяться о том, что здесь произошло, и прикажет своим городовым держать язык за зубами?

Рябинин посмотрел князю в глаза и заговорил:

— Ваше сиятельство, Горюнов будет молчать, как и городовые. Но на суде это всё равно всплывёт, — Аристарх Платонович замолчал. Выждав несколько секунд, он убрал всю официальность в своих следующих словах:

— Павел Дмитриевич, я закрою глаза на то, что ваши люди били и конюха, и репортёра в моём присутствии. Это грубое нарушение закона, которое я должен был пресечь.

Он снова сделал паузу, давая князю осознать сказанные им слова, и продолжил:

— Это единственное исключение, которое я для вас сделаю. Вас и ваших людей спасает только то, что показания они давали добровольно, как и выдали все улики, подтверждающие их вину. В следующий раз, который, я надеюсь, никогда не случится, я зафиксирую каждый удар и выдвину против вас и ваших людей обвинение.

Князь и Рябинин смотрели друг другу в глаза. Долгоруков молчал, потом отвёл взгляд:

— Я понял вас, Аристарх Платонович, — сказал он негромко, без тени обиды. — Предлагаю вернуться в гостиную и продолжить разговор.

Рябинин кивнул и повернулся к остальным:

— Пётр Степанович, вы закончили собирать улики?

— Да, Аристарх Платонович. Всё упаковано. Улики вместе с моим оборудованием под присмотром охраны в одной из комнат усадьбы, — сразу сообщил фотограф.

— Хорошо, — Рябинин снова посмотрел на князя. — Ваше сиятельство, можем идти. Нам осталось выяснить кое‑какие детали, и мы поедем.

Они вернулись в гостиную и снова расселись за столом.

— Ваше сиятельство, у вас есть мысли, кто мог заказать «грязную» статью репортёру? — спросил Рябинин.

— Таких человек несколько, но вряд ли вы сможете докопаться до истины, Аристарх Платонович, — ответил князь.

— Возможно, мы сможем найти курьера, — произнёс Воронов. — Репортёр пообещал его описать нашему художнику. Если найдём его, то сможем выйти на заказчика.

— Не найдём мы его, — Белозёров посмотрел на начальника сыскного отделения. — А даже если и найдём, то он будет молчать. Предъявить нам ему нечего. Так же, как и заказчику статьи. Нет в этом нарушения закона. Только политические игры.

Князь, услышав это, посмотрел на Василия:

— Вы правы, Василий Игнатьевич. Абсолютно правы. Но если вы сможете найти заказчика, то я смогу подать на него в суд и предъявить ему обвинение в попытке распространения ложных слухов, порочащих мою честь и достоинство. Для политика это серьёзное обвинение. И если я выиграю дело, то политическая карьера заказчика будет закончена.

— Я знаю, ваше сиятельство, — улыбнулся Белозёров. — Но думаю, заказчик статьи это тоже прекрасно понимает. Так что курьер будет молчать, даже если мы его найдём. А в целом, это не работа сыщика. Может, вам имеет смысл нанять частного детектива? Пусть он ищет курьера.

Князь усмехнулся и посмотрел на Рябинина:

— Аристарх Платонович, сможет мой человек получить описание курьера?

Рябинин задумался, не торопясь отвечать. Потом взглянул на князя:

— Я передам дело прокурору, когда проведу дополнительные допросы.

— Я вас понял, Аристарх Платонович, — кивнул Долгоруков. — Может, отобедаете? Буквально через час всё будет готово.

— Спасибо, но мы поедем, — Рябинин встал. — Ваша карета отвезёт нас в сыскное отделение?

— Конечно, — князь позвонил в колокольчик, который стоял возле него, и тут же появился управляющий. — Скажи кучеру, пусть подъезжает к крыльцу. В соседней комнате оборудование и улики. Всё погрузить в карету. Потом отвезти господ в сыскное отделение.

— Слушаюсь, ваше сиятельство, — управляющий поклонился и быстрым шагом вышел из гостиной.