— Ну это, она такая… — старший повар начал показывать, как выглядела фигура девушки.

— Лицо… Как выглядело лицо? Глаза, нос, губы? — уточнил Рябинин, которого эта ситуация начинала раздражать.

Старший повар покраснел ещё сильнее:

— Я выше её груди глаза не поднимал, — тихо ответил он.

Белозёров усмехнулся и подошёл к столу:

— Хорошо. А почему вы решили, что её прислал купец Лебедев? — спросил Василий.

Повар удивлённо посмотрел на него:

— Ну так она сама сказала, когда на кухню зашла. Говорит: «Меня прислал Фома Ильич, чтобы следить за приготовлением блюд и расстановкой на столе».

— И вы вот так ей поверили? — сдерживая себя, спросил Рябинин.

— Ну а кто мог её ещё прислать? — удивился повар.

— Действительно, — съязвил Аристарх Платонович. — Красивая девушка с большой грудью, которую выставила напоказ, чтобы вы ни о чём, кроме её груди, не думали, была прислана купцом, который через час помер вместе с ещё девятью людьми, отравившись мышьяком.

— Так это я… — замямлил повар.

— Что «я»? — резко перебил его Рябинин. — Ты мышьяк в еду подсыпал? Ты всех потравил?

Старший повар побелел и рухнул на колени, перевернув стул:

— Не я, ваше высокоблагородие! Клянусь, не я! Не знаю, кто в еду отраву сыпал!

— Увезти его. Закрыть отдельно от остальных, — приказал судебный следователь городовому, который влетел в комнату для допросов, услышав грохот опрокинутого стула.

Как только старшего повара увели, Рябинин провёл рукой по лицу, прикрыв глаза:

— Какая‑то девка пришла на кухню и начала командовать. И вместо того чтобы выяснить, кто она такая, все пялились на её жо… фигуру, — поправился Рябинин. Открыв глаза, он посмотрел на Белозёрова, потом перевёл взгляд на Румянцева и Воронова. — Ну, что скажете, господа сыщики?

— Остались официанты. Может, они что‑то скажут внятное, — произнёс Белозёров. — И Мохов, возможно, что‑то сможет выяснить, хотя, судя по показаниям, девушка пришла раньше остальных и сразу прошла на кухню.

— Да, но как она оказалась среди родственников невесты? — задал вопрос судебный следователь.

— Да так же, как и на кухне, — пожал плечами Василий. — Представилась родственницей или подругой. А в пылу веселья никто и не выяснял. Тем более если все видели, что она руководит официантами.

— Ладно, — Рябинин посмотрел на стоявшего возле двери Румянцева. — Фёдор Емельянович, скажите городовым, пусть официантов начинают заводить.

Румянцев открыл дверь и приказал городовому вести первого официанта.

Прошло не больше пяти минут, когда дверь открылась и городовой завёл молодого официанта.

Белозёров усмехнулся: молодой, высокий и стройный парень явно не был обделён вниманием женщин. «Этот точно не сможет описать лицо девушки», — подумал Василий. Держался официант уверенно, никакой дрожи или испуга. Он прошёл за стол и присел напротив следователя.

— Представьтесь, — заговорил Рябинин, пододвигая к себе чистый бланк протокола допроса.

— Александр Феофанович Пападопуло, — произнёс официант.

— Интересная фамилия, — Рябинин поднял на него глаза.

— У отца греческие корни, — уточнил Александр.

— А купец Пападопуло случайно не ваш родственник? — спросил Иван Макарович, делая шаг к столу.

— Это мой отец, — официант посмотрел на Воронова.

Рябинин и Воронов переглянулись.

— Вы внебрачный сын купца Пападопуло? — судебный следователь внимательно посмотрел на официанта.

Александр рассмеялся:

— Самый что ни на есть брачный. Просто я хочу открыть ресторан. А отец сказал: пока я не изучу всю работу, в том числе работу официанта, денег он мне не даст. Вот и работаю в этой кухмистерской.

— Простите, Александр, — смутился Рябинин.

— Ничего страшного. Так что вас интересует, господин судебный следователь? — спросил Пападопуло.

— Расскажите про сегодняшний день, — попросил Рябинин.

Александр на мгновение задумался, потом сел прямо и посмотрел на судебного следователя. Говорить он начал размеренно, хорошо поставленной речью, в которой сразу почувствовалось, что Александр получил хорошее образование:

— Рабочий день сегодня начался намного раньше обычного. Пару дней назад кухмистерскую арендовал для проведения праздничного обеда и ужина в честь свадьбы своего сына купец Фома Ильич Лебедев. Пришли мы, когда не было ещё и пяти утра. Надо было подготовить зал, а поварам требовалось приготовить большой список блюд: заливные, паштеты, пироги, несколько видов жаркого, ещё и рыбу жареную заказали. Стол должен был ломиться от разнообразия. Фома Ильич не пожалел денег. Продукты были самой первой свежести. Да и гости все знатные были, так что ударить в грязь лицом никто не хотел.

Рябинин кивнул, не перебивая, и начал заполнять протокол допроса.

— Примерно около семи утра приехал хозяин кухмистерской. Привёз недостающие продукты, всё проверил и уехал. Я с остальными официантами занимался главным залом. Хозяин велел, чтобы всё прошло идеально, так что все официанты работали в зале: стулья расставляли, посуду натирали, — Александр подождал, пока Рябинин закончит писать, и продолжил: — Примерно около восьми утра пришла красивая девушка. Она прошла на кухню, переговорила со старшим поваром и вышла в зал.

— Что она делала? — спросил Рябинин.

— Проверила расстановку, количество посуды и приборов. Сделала замечание официантам, что кое‑где было плохо натёрто серебро. А потом ушла на кухню к поварам, — ответил Александр.

— Хорошо, что дальше? — дописав, Рябинин посмотрел на официанта.

— Дальше стали накрывать стол. Блюда выносили и расставляли. Девушка эта активно командовала, куда какие блюда ставить, — продолжил Пападопуло. — Мне даже показалось, что она этому где‑то обучалась. Слишком грамотно она руководила расстановкой.

— Она представилась? — Белозёров посмотрел на официанта.

— Ну, может, и представилась старшему повару. Мы‑то, официанты, кто перед нами отчитываться будет? — пожал плечами Александр.

— Ясно. А дальше что было? — спросил Василий.

— Дальше гости стали приходить. Сначала невеста с женихом, родители с обеих сторон и родственники, — продолжил Александр.

— А девушка? Как она себя вела с невестой и женихом? А с родственниками? — Белозёров внимательно смотрел на Пападопуло.

— К сожалению, я не видел: на кухне был. Но когда вышел, она сидела среди родственников невесты, — ответил Александр, потом чуть подумал и добавил: — Она разговаривала с мужчиной, родственником невесты. Как его зовут, я не знаю.

— Хорошо… — Василий на миг замер, боясь уже задавать такой вопрос. — Описать её сможете?

Александр усмехнулся:

— Смогу во всей её красе. Но мне проще её нарисовать, если, конечно, хотите.

— Вы художник? — удивился Рябинин.

— Нет, — Пападопуло покачал головой, — если, конечно, вы имеете в виду, рисую ли я картины. Но с детства мне нравилось рисовать портреты. Мама и отец наняли учителя, который меня обучил рисованию. Можно сказать, это моё хобби. Иногда рисую, но в последнее время очень редко. Открытие ресторана для меня важнее рисования.

Рябинин достал из папки чистый лист бумаги, карандаш и пододвинул всё к официанту.

— Мне надо минут сорок. Быстрее не управлюсь. И желательно тихое место, — он обвёл взглядом допросную, — и не такое мрачное.

— Хорошо, — Рябинин встал. — Пойдёмте со мной.

Пропуская официанта перед собой, Аристарх Платонович посмотрел на Воронова:

— Иван Макарович, допросите остальных. Я пока в кабинете Горюнова побуду с Александром. Чистые бланки протоколов в папке.

— Хорошо, Аристарх Платонович, — Воронов кивнул и сразу приказал городовому вести следующего официанта.

Горюнов работал в своём кабинете, когда вошёл Рябинин с каким‑то официантом.

— Что случилось, Аристарх Платонович? — начальник полицейского участка посмотрел на Рябинина.

— Ничего, Аркадий Ильич. Мы тут у вас посидим тихонько. Мешать не будем. Просто нужен тихий кабинет, — ответил судебный следователь.