Смотритель выругался и позвал помощников, намереваясь начать открывать ворота.

Возле шлюза остановились пролётки. Лошади всхрапывали и тяжело дышали после стремительного бега.

— Полиция! — рявкнул Воронов, едва успев соскочить с подножки. — Шлюз не открывать!

Смотритель на секунду замер, потом кивнул своим помощникам:

— Ворота не открывать. Пусть сами разбираются.

Рябинин, Белозёров и Румянцев вместе с подъехавшим и уже спешившимся городовым сели в лодку. Городовой уселся за вёсла, направив лодку к пароходу.

«Стремительный» наконец начал сильно сбавлять ход, но ещё полностью не остановился. Видимо, капитан решил, что это какое‑то недоразумение и ему разрешат пройти.

Перегнувшись через бортовые ограждения, капитан крикнул:

— В чём дело? У меня расписание!

— В том, что на вашем борту подозреваемая в убийстве! — ответил Рябинин, задрав голову, чтобы видеть капитана. — Прикажите остановить двигатель. Сейчас же.

Капитан прищурился и подозрительно посмотрел на Рябинина:

— А постановление на задержание у вас есть?

— В данном случае мне не требуется постановление! — рявкнул судебный следователь. — И если вы сейчас не остановите судно, я буду вынужден расценить это как препятствие следствию. А вот уже потом вы получите не только постановление, но и арест за содействие побегу особо опасного преступника!

Капитан замешкался. Потом посмотрел на помощника:

— Останавливайся и дай назад, а то протараним ворота шлюза.

Помощник кивнул и кинулся выполнять приказ капитана.

— Швартуйтесь ближе к носу, сейчас опустим лестницу, чтобы вы на борт подняться смогли, — сказал капитан парохода и скрылся из виду.

Лодка, рассекая короткие волны, подошла к борту «Стремительного» почти вплотную. Нос ткнулся в обшивку, и матрос, стоявший у борта, тут же подхватил брошенный с лодки Белозёровым канат. Второй матрос метнулся к нему, и вдвоём они быстро закрепили лодку на двух швартовых, накинув петли на кнехты.

— Вяжи крепко! — крикнул боцман, оглядывая узел. — Тут течение тянет, не дай воде её от борта оторвать.

С палубы спустили переносную лестницу — с деревянными перекладинами и железными скобами. Рябинин первым ухватился за перекладину, проверил, крепко ли держится, и начал подниматься. За ним, один за другим, поднялись Белозёров, Румянцев и городовой.

Как только Рябинин ступил на палубу, он тут же обернулся к капитану, который стоял в стороне, наблюдая за высадкой. Сделав к нему шаг, Аристарх Платонович достал из кармана пиджака свёрнутый портрет Кругловой.

— Где она? — он ткнул портретом девушки в лицо капитану.

— В каюте, наверное, — пожал плечами капитан. — На палубе её нет. Она пассажир первого класса. Верхняя палуба.

— Ведите к каютам, — приказал Рябинин. — И побыстрее, мне некогда с вами разговаривать.

Капитан на секунду задумался, даже открыл рот, будто хотел снова спросить про постановление, но, посмотрев на судебного следователя, лишь кивнул:

— Пойдёмте. Только слишком не торопитесь. Судно болтает.

Он повёл их по палубе, мимо стоящих возле ограждения любопытных пассажиров. Наконец они поднялись на верхнюю палубу и вошли в коридор с каютами.

Капитан прошёл по коридору и остановился возле одной из кают.

— Вот, — сказал он, указывая на табличку с номером. — Каюта номер семь. Она там.

Рябинин кивнул Белозёрову. Василий быстро приблизился к двери и громко постучал. Звук стука разнёсся по пустому коридору.

— Елизавета Константиновна Круглова! Полиция! Откройте!

В каюте было тихо. Ни звуков шагов, ни шорохов.

Капитан посмотрел на Рябинина.

— У меня есть запасной ключ. На случай, если пассажир запрётся и не отзывается… всякое бывает.

— Давайте, — приказал Рябинин.

— Ключи в моей каюте. Она в конце коридора. Я быстро, — капитан быстрым шагом направился в свою каюту.

Василий снова постучал и приложил ухо к двери.

— Тишина, — сказал Белозёров, посмотрев на Рябинина.

— Может, её там нет? — предположил Румянцев.

— Сейчас проверим, — Рябинин кивнул в сторону капитана, который возвращался, неся в руках большую связку ключей.

Капитан быстро нашёл нужный ключ и вставил в замок. Щёлкнул механизм, и он толкнул дверь. Рябинин первым шагнул внутрь и остановился, загораживая всем обзор.

— Что там, Аристарх Платонович? — спросил Румянцев.

Рябинин сделал ещё шаг внутрь каюты и отошёл в сторону, давая остальным возможность войти.

Каюта была большой: широкая кровать, небольшой столик, полка с книгами, умывальник, возле которого на полу лежало тело девушки.

Рябинин повернулся к капитану:

— Разворачивайте судно и возвращаемся к пристани.

Капитан побледнел: до него сразу дошло, что дело серьёзнее, чем просто задержка рейса.

— Я… я… Да, сейчас, — пробормотал он. — Всё сделаю, ваше высокоблагородие.

— Каюту закрыть, ключ — Василию, — продолжал командовать Рябинин. — Фёдор Емельянович, забирай городового и на берег. Жду вас с Вороновым на пристани. Отправляйте городовых к Горюнову. Пусть привезут Лужина.

Рябинин снова посмотрел на бледного капитана:

— Идём малым ходом. Не швартоваться, пока я не прикажу. Я с вами буду.

Потом снова посмотрел на Румянцева:

— Фёдор Емельянович, пусть городовые на лошадях следуют за пароходом и смотрят, чтобы никто в воду не спрыгнул. Понимаешь, о чём я?

— Всё сделаем, Аристарх Платонович, — кивнул Румянцев. Он забрал городового и поспешил на выход.

Василий забрал у капитана ключ и закрыл каюту.

— Ты пока туда сам не лезь, Василий. Пусть Пётр Степанович сначала снимки сделает, — попросил Рябинин.

— Я здесь буду, Аристарх Платонович. Заодно прослежу, чтобы никто посторонний не вошёл. А то, судя по тому, что каюта заперта была, закрывали её ключом, — сказал Василий.

Рябинин кивнул и посмотрел на капитана:

— Пойдёмте. Пора возвращаться.

Пароход «Стремительный» медленно развернулся и лёг на обратный курс. Белозёров попросил матроса принести ему стул и устроился возле каюты убитой Кругловой.

«Два вопроса, — начал размышлять над сложившейся ситуацией Василий. — Первый — кто убил Круглову, и второй — собственно, зачем?»

Василий встал со стула и стал прохаживаться по коридору. Пассажиров первого класса он больше не видел: коридор был пустым, а звуки двигателя практически не слышны.

«Может, всё‑таки у неё был сообщник, который узнал, что мы вышли на её след, и решил таким образом себя обезопасить? — Белозёров остановился в конце коридора, медленно развернулся и пошёл в другую сторону. — Хотя по показаниям абсолютно всех, кто был в кухмистерской, действовала она точно самостоятельно».

Василий вернулся к каюте, сунул руку в карман и достал ключ. Посмотрел на дверь, вздохнул и вернул ключ в карман.

«Нет, сначала надо сделать общие снимки. Это важно. Ждать осталось недолго», — Белозёров снова сел на стул и прикрыл глаза.

«Стремительный» медленно подходил к пристани, будто чувствовал, что в ближайшее время ему предстоит провести у причала. Двигатель работал на малых оборотах, и пароход еле слышно гудел, разрезая воду своим носом.

Белозёров, задремавший на стуле возле каюты, открыл глаза, услышав, как внизу, на причале, закричал знакомый голос:

— Стоять! Никого на причал не пускать! Городовые, перекрыть всю пристань! Если кто решит покинуть пароход без разрешения — задерживать на месте!

Белозёров встал, потёр лицо ладонями и направился на палубу. Начальник полицейского участка Горюнов продолжал командовать своим громоподобным голосом.

— Что‑то Аркадий Ильич разошёлся, — пробормотал Василий, выходя на палубу и осматриваясь. — Хорошо, пристань перекрыта, а с другой стороны парохода подходят лодки, чтобы контролировать все борта.

Белозёров вернулся в коридор и пошёл в другую сторону, разминая затёкшие ноги. В самом конце он остановился и посмотрел в иллюминатор. Пристань была отлично видна: городовые полностью перекрыли причал и уже оттесняли немногочисленных зевак за оцепление, выгоняя их с пристани. В стороне стояли две пролётки и конный полицейский экипаж. Горюнов ходил по пристани, командуя городовыми, а на причале уже собрались Воронов, Румянцев и Лужин с Моховым, который помогал фотографу с аппаратурой.