— Ты что ли должен нас допросить?

— Не «ты», а «вы», — поправил его Василий. — Полицейский надзиратель Василий Игнатьевич Белозёров.

Купец фыркнул:

— Ну, спрашивай…те, ваше благородие.

К ним приблизился Рябинин и посмотрел на Салтыкова:

— Если вы будете так себя вести и мешать следствию, поедете в полицейский участок. Я это мигом организую.

Купец покраснел от гнева, но выдавил из себя улыбку:

— Конечно, ваше высокоблагородие, я не хотел никого обидеть. Что именно вас интересует?

— Где вы стояли, когда всё произошло? — спросил Белозёров.

— Так вот тут и стояли всей семьёй, — Салтыков показал рукой на место возле Василия.

— Вы видели, кто встал из‑за стола вот с этого места? — Белозёров показал на стул между двумя телами.

— Нет, я в это время подарок отдавал. Кстати, могу я его забрать? Он вот лежит. Им он теперь без надобности, — купец показал рукой на красиво упакованную коробку.

— Всё, что здесь находится, — это улики по делу, — Рябинин снова вмешался в разговор.

— Да я же только спросил, — купец глянул на судебного следователя.

— Не стоит задавать глупых вопросов, — Аристарх Платонович посмотрел в глаза Салтыкову.

— Я всё понял, ваше высокоблагородие, — ответил купец, опустив взгляд.

— А вы видели? — Белозёров посмотрел на жену и на сына купца.

— Ничего мы не видели, — скрипучим голосом произнесла купчиха.

— Я видел, — ухмыльнувшись, произнёс сынок купца.

— И кто это был? — к нему повернулся Аристарх Платонович.

— Девка какая‑то, — сынок слегка прикрыл глаза. — Жопа шикарная. И си… — он чуть не прикусил язык, когда Салтыков залепил ему сильную затрещину.

— Сколько раз я тебе говорил не выражаться в приличном обществе⁈ — закричал купец. — Постоянно позоришь меня!

— Тихо! — рявкнул Рябинин.

В зале сразу наступила тишина. Даже Лужин с Моховым остановились, перестав работать.

— Пошли, покажешь её, — сказал Белозёров.

— Где я вам её покажу? — искренне удивился сынок купца, поглаживая макушку после удара отца.

— Её разве нет в комнате? Она же с вами была? — спросил Василий.

— Нету её там. Я сам хотел на её жо… — сынок замолчал и посмотрел на отца. — Короче, там её нет.

Белозёров посмотрел на Рябинина, потом снова на семейство купца Салтыкова:

— Хорошо. Если потребуется, вас вызовут в окружной суд.

— Свободны, — добавил Рябинин.

Салтыковы сразу ретировались. Как только дверь за ними закрылась, Белозёров опять посмотрел на судебного следователя:

— Надо поговорить с Горюновым и выяснить, кто покинул кухмистерскую.

Рябинин отправился за Горюновым, а Румянцев привёл новых свидетелей.

Василий задал те же самые вопросы: где находились и что видели? Получив ответы, он их отпустил и посмотрел на вошедших Горюнова и Рябинина.

— Аристарх Платонович, я же говорю вам, когда я приехал, всё уже произошло, — сказал Горюнов, повернувшись к судебному следователю.

— Аркадий Ильич, — заговорил Василий, и начальник полицейского участка развернулся к нему. — Когда вы приехали и входили в кухмистерскую, вам навстречу кто‑нибудь выходил?

Горюнов задумался, но спустя минуту отрицательно покачал головой:

— Нет. Не припомню. Вы толком объясните, что вспомнить‑то надо?

— По показаниям Салтыковых, точнее, сына Салтыкова, из‑за стола встала девушка. Но в комнате с остальными гостями её нет. Выходит, она покинула заведение. Вопрос — когда и как? И кто она такая? — ответил Белозёров.

Горюнов снова задумался, на его лбу проступили морщины.

— Когда я подъезжал на пролётке, по улице шла какая‑то девица, но я её не знаю, — наконец произнёс он. — А кухмистерскую при мне никто не покидал. Хотя… Если только на кухне чёрный ход есть, — он посмотрел на Белозёрова. — Я, когда на улицу вышел и городовых крикнул, то контролировал только одну дверь.

В зал вошёл Воронов, и Василий сразу обратился к нему:

— Иван Макарович, на кухне есть чёрный ход?

— Нет. Там вообще нет ничего, что могло бы нам помочь. Одни кастрюли да сковороды. И убрано всё. Похоже, еду заранее готовили. Но надо поваров и официантов допрашивать, — ответил начальник сыскного отдела.

— Выходит, наша подозреваемая сразу ушла, как только началась паника. И, возможно, именно её встретил по дороге Аркадий Ильич, — сказал Рябинин. — Надо снова Моню просить нарисовать её портрет. Описать её сможете?

— Постараюсь, но лица я её особо не разглядел, — Горюнов мгновенно покраснел, и Рябинин усмехнулся:

— Вот и сынок Салтыкова смотрел только на её… Кхм… фигуру, а не на лицо.

— Ладно, остальных вести? — уточнил Румянцев, стоявший всё это время сбоку возле двери.

— Давайте сразу всех, — предложил Белозёров. — Попробуем их рассадить и расставить на прежние места. Может, будет понятно, кто мог нашу девушку видеть.

Румянцев кивнул и отправился за свидетелями.

Как только оставшиеся свидетели вернулись в зал и увидели до сих пор находящиеся за столом трупы, начался гвалт. Все кричали, пытаясь перекричать друг друга.

Рябинину и Горюнову пришлось приложить немало усилий, чтобы всех успокоить, рассадить и расставить по местам. Наконец все заняли свои места, на которых находились до того момента, как люди стали умирать. Больше всех были недовольны те, кто оказался рядом с телами.

Белозёров подошёл к первой свидетельнице, которая сидела практически напротив пустого места между трупами родственников невесты.

— Скажите, кто сидел вон там? — Василий показал на пустое место.

— Да я откуда знаю? — удивилась женщина. — Я по сторонам особо не смотрела.

— Ну вы же знали тех, кто сидел рядом? — уточнил Василий.

— Знала, но кто сидел там, я понятия не имею. Я общалась только с соседями, — надулась женщина и сложила руки на груди.

— Хотя бы скажите, это была женщина или мужчина? — напирал Белозёров.

— Баба какая‑то, — презрительно выплюнула свидетельница. — Вся такая из себя. Смотреть тошно было.

— Ясно, можете быть свободны, — Василий направился к следующему свидетелю.

Убив почти час времени, Белозёров выяснил, что на пустом месте между трупами мёртвых родственников невесты сидела девушка — красивая, с хорошей фигурой. Но при этом её никто не знал. Вообще никто.

— Надо допрашивать поваров и официантов, — сказал Иван Макарович. — И трупы с образцами еды отправлять Семёну Лукичу. Ему работы до завтрашнего вечера хватит.

— У меня всё готово, — произнёс Лужин, который уже вместе с Моховым закончил собирать образцы и делать фотографии.

— Ну что, Аристарх Платонович? Увозим? — спросил Аркадий Ильич.

— Увозите, — Рябинин махнул рукой. — И знаете… Давай‑ка поваров и официантов тоже к себе везите. Будем их в полицейском участке допрашивать.

— Как прикажете, Аристарх Платонович, — Горюнов развернулся и направился за городовыми.

Белозёров посмотрел ему вслед:

— Интересная выходит ситуация. Девушка была, многие её видели. Но описать не могут. К тому же сидела среди родственников невесты. И главное — непонятно, она отравила еду или у неё всё‑таки был сообщник. — Василий замолчал, потом посмотрел на судебного следователя. — Кто она вообще такая и как сюда попала, если её никто не знает?

— Это нам и надо выяснить, — ответил Рябинин.

— Я это понимаю, вопрос в другом: могла ли незнакомая никому девушка прийти на свадьбу и сидеть в кругу родственников невесты? — уточнил свой вопрос Белозёров.

— Может, она пришла с кем‑то из родни невесты? — предположил Фёдор Емельянович. — Вон, — он показал рукой на труп мужчины возле места, где сидела девушка, — например, с ним.

— На такие мероприятия водят только близких либо… — Воронов посмотрел на тело мужчины, — либо если она была его невестой. И скоро должна была быть свадьба.

— Иван Макарович, надо проверить, — тут же сказал Рябинин.

— Хорошо. — Воронов посмотрел на Мохова: — Тихон, всё выясни сегодня.