— Зачем тебе? — спросил Лужин, остановившись.

— Не знаю пока, — задумчиво произнёс Василий и посмотрел на фотографа.

— Ну, пошли, — Пётр Степанович развернулся и пошёл в сторону своей лаборатории.

Василий Белозёров вышел из дома в шесть утра. С каждым днём августовское утро становилось всё более холодным, и Белозёров поёжился. «Надо заказать себе пальто. Денег хватит и на пошив, и на проживание на целый месяц», — подумал Василий, оглядываясь и решая, куда пойти. Решив, что позавтракает по дороге, он направился в сторону окружного суда. Улицы ещё не успели наполниться людьми, но дворники уже приступили к работе.

Возле Василия остановилась пролётка.

— Ваше благородие, подвезти? — Василий услышал знакомый голос и посмотрел на извозчика. На козлах сидел Гриня.

— Доброе утро, Гриня. Да мне тут рядом. Я же в окружной суд иду, — ответил Белозёров.

— Так и я туда еду. Там с утра заказов много. Без работы стоять не буду. Присаживайтесь, ваше благородие. Довезу без оплаты, — сказал извозчик.

— Ладно, только высади меня возле булочной. Хочу позавтракать, — Белозёров запрыгнул в пролётку.

Через пять минут Гриня остановился возле небольшой булочной.

— Спасибо, Гриня, — поблагодарил Василий, шагнув на тротуар.

— Не за что, — кивнул Гриня, и пролётка покатила дальше.

В небольшой булочной Белозёров взял горячий чай и калач. Присев у окна, он достал из кармана снимок подошвы. Задумчиво на него посмотрел и стал медленно есть калач, запивая сладким чаем.

«Может, и правда у „Мясника“ есть свой мастер по пошиву обуви? Карета есть, деньги есть — что мешает иметь своего мастера? Собственно, ничего», — подумал Василий, допивая чай. Убрав снимок в карман, он вышел на улицу. Огляделся и усмехнулся, заметив, что за ним снова следят.

У входа в здание окружного суда дежурил судебный пристав.

— Рябинин уже пришёл? — спросил Василий, поднимаясь по крыльцу.

— Только что, — ответил пристав, узнав Белозёрова.

Василий прошёл по коридору к кабинету Рябинина и постучал.

— Заходи, Василий, — услышал он голос Аристарха Платоновича.

— Доброе утро, — поздоровался Белозёров, входя в кабинет. — А как вы узнали, что это я?

— Ты всегда одинаково стучишь. Я уже запомнил, — ответил судебный следователь, глянув на Василия и снова склонившись над документами. — Заполняю дело по Лебедеву. Надо сдать его прокурору. И открываю новое — по Елизавете Константиновне Кругловой.

— Ясно, — кивнул Белозёров. — Я тогда пойду. Поеду к ботанику. Узнаю, как у него дела с усадьбами, где растёт дуб красный. Может, он уже сузил список, и мы сможем совместить его со списком карет, который Румянцев сделает.

— Хорошо, Василий, — Рябинин снова поднял голову. — Ты уже позавтракал?

Белозёров кивнул:

— Да. Так что пойду.

Рябинин откинулся на спинку стула:

— Хорошо. Потом найди меня. Я, скорее всего, здесь буду, если ничего не случится опять. Хочу с бумагами поработать. А то последние дни не до этого было.

Выйдя из кабинета, Василий на мгновение задержался в коридоре, чуть подумал и вернулся в кабинет судебного следователя.

— Аристарх Платонович, тут «чёрный ход» есть? — спросил Белозёров.

— Опять слежку заметил? — Рябинин начал вставать из‑за стола.

— Да. Когда из булочной вышел. Но думаю, они меня от самого дома вели, — ответил Василий.

— Пошли, провожу. А то сам долго искать будешь, — Рябинин открыл дверь кабинета, пропуская Василия в коридор.

Попетляв по коридорам окружного суда, они подошли к старой облезлой двери. Рябинин отодвинул засов и, открыв дверь, выглянул на улицу.

— Никого. Этой дверью почти никто и никогда не пользуется. Выходит во внутренний двор доходного дома, который примыкает к окружному суду. Так что на улицу выйдешь далеко от основного входа в суд, — судебный следователь отошёл в сторону.

— Спасибо, Аристарх Платонович, — Василий вышел и огляделся. Дверь за ним закрылась, и он услышал, как Рябинин снова закрыл её на засов.

Белозёров прошёл мимо флигеля, через тонкие стены которого слышались разговоры жильцов, и вошёл в арку, которая выходила в переулок. Выглянув и осмотревшись, он прошёл по переулку до центральной улицы. Убедившись, что на улице не видно человека, который за ним следил, Белозёров направился в ювелирную лавку Арона Абрамовича.

Ювелирная лавка была ещё закрыта, и Василий постучал в дверь. В этот раз ему открыл Арон Абрамович.

— А, Василий Игнатьевич! — ювелир улыбнулся. — Вы опять с самого утра. И явно не за дорогими украшениями.

Арон Абрамович отошёл в сторону, пропуская Белозёрова внутрь помещения, и сразу закрыл за ним дверь на щеколду.

— Доброе утро, Арон Абрамович, вы правы, — произнёс Белозёров. — Не за украшением. Мне другое нужно. Хочу пальто заказать у Менахема Лейбовича. Я хотел бы к нему зайти, но адрес не знаю.

Ювелир прошёл за витрину и приглашающе махнул рукой Василию, чтобы он следовал за ним в комнату.

— Пальто, значит, — протянул он, когда они сели за стол. — Ну, дело нужное. Август нынче холодный, особенно по утрам. Да только идти никуда не надо. Менахем тут, в соседней квартире живёт, а ателье у него в другом доходном доме. Тут ему места маловато было, вот он там и снял большую площадь. А жить тут остался — привык уже. Я сейчас Моне скажу, он его приведёт.

Арон Абрамович встал из‑за стола и, открыв дверь в гостиную своей квартиры, негромко крикнул:

— Моня! Моня, иди сюда!

Почти сразу в дверях появился Моня и расплылся в улыбке:

— Доброе утро, Василий!

— Здравствуй, Моня, — кивнул Белозёров.

— Моня, Василию требуется пальто заказать. Сбегай к Менахему Лейбовичу, — сказал ювелир, кивая на Белозёрова. — Скажи, что дорогой наш друг пришёл. Пальто требуется.

Моня кивнул и моментально скрылся в гостиной.

— Может, пока чайку? Менахем уже встал, но слишком быстро его ждать не стоит, — Арон Абрамович посмотрел на Василия.

Белозёров улыбнулся:

— Давайте, раз ждать придётся.

— Это хорошее дело. Самовар горячий, в лавке я уже порядок навёл. Так что можно и посидеть, — Арон Абрамович достал ещё одну чашку.

Минут через пятнадцать вернулся Моня вместе с портным.

— Здравствуйте, Менахем Лейбович, — сказал Белозёров, отставляя пустую чашку. — Спасибо за костюм, очень хороший. Теперь вот решил у вас пальто заказать. Как раз жалование получил.

— Доброе утро, Василий, — портной присел за стол, и Моня сразу налил ему чай.

Взяв чашку, Менахем сделал глоток и благодарно кивнул ювелиру:

— У тебя всегда хороший чай, Арон. — Потом посмотрел на Василия. — Денег мне ваших не надо, Василий Игнатьевич. Пальто вам сделаю… — портной на минуту задумался. — Ещё шляпу, перчатки, трость и новые ботинки.

С каждым его словом Василий всё больше удивлялся такой щедрости.

— Простите, Менахем Лейбович, а почему вы так щедры ко мне?

Менахем улыбнулся и посмотрел на Моню:

— Я вам говорил, что Арон Абрамович мой друг, но не сказал, что Моня — мой самый любимый племянник. Так что я вам тоже искренне благодарен за его спасение. А деньги? Что такое деньги, когда речь о жизни этого милого создания.

Моня покраснел:

— Ну, дядя, зачем ты так при всех‑то?

— Выходит, вы с Ароном Абрамовичем братья? — ещё больше удивился Белозёров.

— Да, Василий, — кивнул ювелир. — Наши матери — родные сёстры.

— Ладно, давайте мерки снимем. А то мне скоро идти в ателье. Размеры для пальто мне не нужны, а вот для всего остального надо, — произнёс портной, вставая со стула.

— Менахем Лейбович, я думал, вы только пошивом одежды занимаетесь, — сказал Василий, когда портной начал снимать мерки.

— Лично я только шью. Но у меня есть мастера, которые делают всё остальное. Обычно мне заказывают сразу всё. Поэтому я держу таких людей, — ответил Менахем.

Белозёров на мгновение задержал дыхание. Мысли понеслись бурным потоком. Он дождался, пока портной закончит, и достал из кармана снимок подошвы.