Василий огляделся, увидел двух городовых, которые медленно шли по тротуару, и направился к ним.

Белозёров шёл к городовым быстрым шагом, но так, чтобы не привлечь лишнего внимания прохожих.

— Господа городовые, — Василий достал из внутреннего кармана пиджака служебное удостоверение и раскрыл его, показав обоим. — Василий Игнатьевич Белозёров, полицейский надзиратель Московского сыскного отделения.

Городовые вытянулись, подтянув животы и вскинув головы.

— Слушаем, ваше благородие! — громко, в унисон, произнесли они.

— Тише, не надо так кричать, — Белозёров поморщился и огляделся. Привлекать зевак сейчас было ни к чему. — Слушайте внимательно. В квартире этого доходного дома обнаружено тело жильца. Мне нужно, чтобы вы мне помогли, пока не приедет подмога и начальник полицейского участка.

Один из городовых кивнул, его лицо сразу стало серьёзным.

— Один из вас, — произнёс Василий, — поедет к Аркадию Ильичу Горюнову и сообщит об убийстве. Пусть Горюнов соберёт городовых: надо оцепить дом, чтобы зеваки и жильцы не мешали следствию. И телегу пусть сразу возьмёт, чтобы потом тело забрать.

— Слушаюсь! — один из городовых козырнул и, не теряя ни секунды, сорвался с места, сразу остановив пролётку.

Белозёров проводил его взглядом и повернулся ко второму городовому:

— Встанешь возле подъезда. Пускай только жильцов. Дворника привлеки, чтобы опознавал. А вот из подъезда никого не выпускай. Когда подъедет судебный следователь Аристарх Платонович Рябинин или кто‑то ещё из сыскного отделения, сразу проводи наверх. Понял?

— Так точно, ваше благородие, — негромко ответил городовой.

— Всё. Пошли. Я возле квартиры буду, — Василий развернулся и направился к дому.

Обернувшись и убедившись, что городовой уже позвал дворника, Белозёров вошёл в подъезд. Поднялся по лестнице, стараясь не топать, хотя в пустых коридорах дома каждый шаг всё равно отдавался эхом. Остановился перед дверью квартиры Никанора Ивановича и, облокотившись на стену, стал ждать.

В голове закрутились мысли: «Карета без герба стояла на другой стороне дороги, напротив арки во внутренний двор доходного дома, и сразу уехала, как только я к ней направился. Скорее всего, когда я пришёл к ботанику, „Мясник“ уже был в доме, дождался, пока я уйду, и зашёл в квартиру. Тем более что Никанор Иванович сразу не закрыл дверь. Убив его, он сразу вышел. Наверное, сразу следом за мной. Я не оборачивался. Обернулся, когда уже ехал в пролётке. Стоп… — Василий нахмурился, вспоминая детали. — Когда я приехал, кареты не было. Значит, „Мясник“ приехал позже, когда я уже был в квартире ботаника. Зашёл он через внутренний двор. Дождался, пока я уйду, убил ботаника и вышел также через внутренний двор. Сделал он всё это быстро. Нет, что‑то не сходится, — Белозёров прикрыл глаза, прокручивая момент, когда он вышел из подъезда. — Обернулся я, потому что краем глаза заметил карету, но времени прошло слишком мало. Он бы не успел убить, спуститься и сесть в карету».

Василий сорвался с места. Перепрыгивая через ступеньку, он выскочил во внутренний двор. Быстро огляделся и побежал к арке. Вылетев на улицу, посмотрел по сторонам. Мимо шли прохожие, которые шарахнулись от Белозёрова в разные стороны. Возле подъезда стоял городовой с дворником и о чём‑то с ним говорил.

«Идиот, какой же я идиот. Он всё это время был тут и наблюдал за мной через окно. Карета — лишь отвлекающий фактор. Пока я бегал туда‑сюда, он спокойно вышел через арку и направился в другую сторону. Возможно, карета даже ждала его за углом, куда она и свернула», — Белозёров развернулся и пошёл назад к квартире, через внутренний двор.

Василий стоял возле двери квартиры и корил себя разными словами. Вскоре со стороны улицы донёсся грохот колёс и топот лошадей. Пройдя до конца коридора, Белозёров выглянул в окно. Возле подъезда остановился конный полицейский экипаж, следом подъехала телега. Дверцы экипажа открылись, и оттуда высыпали городовые. Через минуту из‑за угла вывернула пролётка, в которой приехал Горюнов. Выскочив на тротуар, он быстро переговорил с городовым возле подъезда и стал раздавать указания. Трое городовых отправились во внутренний двор. Ещё двое вместе с начальником полицейского участка зашли в подъезд. Остальные остались возле подъезда.

— Добрый день, Василий Игнатьевич? — сказал Горюнов, едва поднявшись по лестнице.

— Не такой уж он и добрый, Аркадий Ильич. Остальные скоро приедут? — Василий подошёл к начальнику полицейского участка.

— Не знаю. Городовой приехал, я сразу сюда. За ними людей отправил, — ответил Горюнов.

— Да я тоже отправил, думал, они быстрее приедут, — ответил Белозёров и посмотрел на городового, который взбегал по лестнице.

— Оцепление выставлено, внутренний двор перекрыт, — доложил он Горюнову.

— Жильцов не выпускать, в подъезд никого не пускать, — приказал Аркадий Ильич.

Городовой козырнул и побежал на улицу.

В этот момент к дому подкатила ещё одна пролётка. Из неё вышел Аристарх Платонович Рябинин, держа в руках свою папку. Следом за ним вышел Воронов и подозвал городовых, которые сразу стали помогать Лужину вытаскивать аппаратуру.

— Рассказывай, — сказал Рябинин, когда они поднялись к квартире.

Василий посмотрел на хмурого Лужина. Сердце на мгновение сжалось. Белозёров, почувствовав вину, шагнул к фотографу:

— Пётр Степанович…

— Василий, сначала дело, потом остальное, — буркнул Лужин, но Белозёров заметил, как его глаза стали мокрыми.

Василий повернулся к Рябинину, постаравшись говорить без лишней суеты и чётко изложить ситуацию:

— Пришёл к Никанору Ивановичу узнать, как продвигается дело. В квартире пробыл недолго. Когда уходил, всё было спокойно. Но Никанор Иванович дверь за мной сразу не закрыл. Сел в пролётку, когда тронулись, я заметил напротив карету без герба. Хотел подойти, но она сразу уехала. Вернулся в квартиру, проверить, всё ли нормально, постучал — тишина. Дверь так и оставалась открытой. Вошёл внутрь, в гостиной — тело. Колотая рана в левую сторону груди. На груди снова жёлудь дуба красного. Убийца, скорее всего, ушёл через внутренний двор, пока я метался между улицей и подъездом. А карета была лишь отвлекающим манёвром. «Мясник» всё это время наблюдал за мной через это окно, — Василий показал на окно в конце коридора, которое выходило на улицу.

Рябинин выслушал, не перебивая, вздохнул и посмотрел на Лужина. Потом вернул взгляд на Василия:

— Хорошо. Ничего не трогал?

— Нет. Но надо провести тщательный обыск. Особенно бумаги. Когда я уходил, Никанор Иванович стал активно вычёркивать фамилии и усадьбы, где есть свой герб. Он при мне вычеркнул сразу сорок фамилий. Лист, который он мне показал, — там изначально было около пятидесяти усадеб, потом осталось десять. Если все списки остались, это нам сильно поможет, — произнёс Белозёров.

Судебный следователь повернулся к начальнику сыскного отделения:

— Иван Макарович, займись каретой. Румянцева с Моховым нет с нами, привлекай городовых. Пусть обойдут соседние доходные дома, может, дворники видели карету и кто из неё выходил или, наоборот, садился.

— Сделаю, Аристарх Платонович, — кивнул Воронов и посмотрел на Горюнова. — Аркадий Ильич, я заберу тогда у тебя двоих городовых.

— Забирай этих, — Горюнов кивнул на двух городовых, которые стояли в сторонке. — Вы двое. Пойдёте с начальником сыскного отделения, надо дворников опросить.

— Так точно, ваше высокоблагородие, — городовые вытянулись по стойке смирно и тут же направились за Вороновым, который уже начал спускаться по лестнице.

Рябинин посмотрел на Горюнова:

— Аркадий Ильич, надо бы ещё пару городовых. Чтобы опросили жильцов. Может, кто‑нибудь видел, кто в коридоре был.

— Хорошо, Аристарх Платонович. Там околоточный надзиратель должен прибыть. Сейчас всё организую, — Горюнов сразу направился на улицу.

— Ладно, пошли в квартиру, — сказал Рябинин и потянулся к ручке двери.