Пусть она будет любима, даже если родится после того, как я уйду.
Юфимия Галатея Поттер
14 марта 1980 года
Поместье Лонгфорд».
— Завещание составлено таким образом, что указанное имущество будет передано именно дочери сына миссис Поттер. Так как на момент составления завещания юная мисс ещё не родилась, её имя не было указано, — пояснил нотариус. — Переходим к оглашению завещания Флимонта Генриха Поттера.
«Я, Флимонт Генрих Поттер, глава рода Поттеров, находясь в добром здравии и полном рассудке, оставляю следующее распоряжение в отношении имущества, нажитого мною и моими предками.
В случае рождения у моего сына Джеймса Флимонта Поттера сына, всё моё имущество — движимое, недвижимое и финансовое — передаётся ему. В случае рождения дочери — она становится наследницей до появления наследника мужского пола. Если таковой не появится — дочь наследует весь родовой капитал окончательно.
Перечень имущества, передаваемого в наследство:
1. Родовое поместье Лонгфорд, графство Кент — особняк с прилегающими угодьями, парком, оранжереями и хозяйственными постройками (всего тридцать четыре акра).
2. Доходный дом в магическом квартале Лондона — Яшмовая площадь, дом 14.
3. Доля капитала в Европейском Банке Волшебников.
4. Главный сейф рода Поттер в банке «Гринготтс» — капитал девятьсот восемьдесят семь тысяч галлеонов.
5. Тридцатипроцентный пакет акций в транспортной компании «Магический Роттердам».
До достижения наследником (наследницей) двадцати одного года распоряжение родовым капиталом запрещено. Опекуны не имеют доступа к родовым активам — ни к недвижимости, ни к сейфу, ни к долям в бизнесе. Все расходы на содержание наследника производятся из отдельного сейфа №697 в банке «Гринготтс», с возможностью получения не более двухсот галлеонов в месяц и только в присутствии наследника.
С четырнадцати лет наследник (наследница) получает личное право проживания в поместье Лонгфорд. Присутствие опекунов в доме не допускается.
Пусть имя Поттеров не исчезнет, даже если его будет носить девочка.
Флимонт Генрих Поттер
18 марта 1980 года
Поместье Лонгфорд».
— Н-да, немного жестковатое завещание, — заметил после прочтения Эйдан Лливелин.
— Неудивительно, если знать его сына. Заключить на ребёнка контракт с пространными условиями и без указания имени... И это чистокровный волшебник!
— А ты как хотела? Почти весь Уэльс обучается в Европе, в Хогвартс едут только маглорожденные и слабые полукровки. Думаешь, это случайно? Придумаешь, как оградить свою ученицу — не мне тебя учить.
— Во всяком случае, теперь понятно, почему Дамблдор отправил ребёнка к маглам. При таком завещании ловить ему решительно нечего.
— Это ты зря. Насколько я знаю, есть фонд «Мальчика, который выжил», и он целиком в ведении директора Хогвартса. И мисс Поттер никогда не получит оттуда ни кната — не того пола. К тому же, когда писалось завещание, Джеймс Поттер был жив, и жёсткие условия, и фактическое лишение наследства могли быть следствием его спонсорской помощи одной... странной организации под патронажем Святого Альбуса.
Изабелла с интересом слушала старших. Она прекрасно поняла, что лично ей оставила наследство только бабушка. По завещанию деда она получала имущество скорее вынужденно, за неимением брата. Девочка предположила, что по законам Магической Британии настоящим наследником Поттеров станет её сын. А в завещании совсем не упоминалась её мать, и это наводило на тревожные размышления. Очень хотелось задать вопросы, но по этикету юная леди должна молчать в присутствии старших и говорить, только когда к ней обратятся.
— Изабелла! Мы возвращаемся! Вечером я вернусь переговорить с сэром Лливелином.
Нотариус важно кивнул своему помощнику, чтобы тот открыл камин в его кабинете, через который удалились дамы.
Позднее тем же вечером, в кабинете нотариуса.
После оглашения завещаний и обсуждения возможных последствий Мэгвин задумчиво постучала пальцами по подлокотнику кресла.
— Сэр Лливелин, вы ведь понимаете, к чему это приведёт, если информация о завещаниях попадёт в руки Дамблдора?
— Учитывая, что девочка официально не значится ни в школьных списках, ни в линии наследования Поттеров, да, понимаю. Его это не обрадует. Особенно если учесть… хм… некоторые прошлые махинации с благотворительными фондами.
— Именно. — Мэгвин резко выпрямилась. — Я не позволю вмешаться в её судьбу. Она получила право на защиту по закону и крови. Давайте официально заверим копии завещаний и передадим их в банк. Пусть гоблины примут документы на хранение и зарегистрируют Изабель как наследницу — но без публичного доступа к данным.
Нотариус кивнул.
— И добавить в сопроводительном письме, что по решению кровного опекуна и по закону пол ребёнка не должен раскрываться без разрешения Совета Хранителей. Мы можем оформить это как особый режим конфиденциальности, исходя из потенциальной угрозы со стороны политических структур.
— Прекрасно. Я подпишу. Идёмте.
Массивные двери банка открылись без звука, как будто сами признали за Мэгвин старинное право входа. Вместе с сэром Лливелином она прошла к приёмному залу, где за высоким пюпитром стоял хмурый, но любопытный гоблин.
— Добрый вечер, старший юрисконсульт Гримшарт, — произнёс нотариус. — Мы пришли по делу первостепенной важности, касающемуся наследства Поттеров. Разумеется, в полном соответствии с кодексом о защите клиентских данных.
Гоблин оторвал взгляд от пергамента и прищурился.
— Надеюсь, вы принесли что-нибудь интересное.
Сэр Лливелин положил на стол три завёрнутых в драконью кожу свитка с печатями, а сверху — сопроводительное письмо. Мэгвин приложила к свитку амулет, подтверждающий её статус опекуна.
— Мы просим зарегистрировать наследницу Поттеров в системе Гринготтса, но в режиме полной конфиденциальности. Ни её имя, ни другие параметры, в том числе... личные особенности, не должны быть раскрыты ни при каких условиях, кроме разрешения с моей стороны. Вот документы.
Гоблин вежливо поклонился, забирая пергаменты.
— Мы уважаем волю клиентов, особенно если она подкреплена кровными печатями и древним правом опекунства. Завещания будут проверены, задокументированы, и унаследованные счета приведены в активное состояние. Информация останется в секрете. Вы получите официальный ответ в течение суток.
Мэгвин вернулась поздно. Горы спали, и лишь стебли растения-хранителя мягко светились в углу комнаты, отзываясь на мысли своей хозяйки.
Изабель сидела на подоконнике, поджав ноги, в шерстяном жилете, который ей связала Мэгвин прошлой осенью. Волосы, давно распустившиеся из косы, струились по плечам. Она молчала, но взгляд её не отрывался от наставницы.
Мэгвин не стала отворачиваться, не стала отнекиваться — просто присела рядом, на краешек резного сундука, и долго молчала, прежде чем заговорить:
— Сегодня мы передали гоблинам завещания твоих бабушки и деда. Они знали, что ты придёшь. Даже если не знали — чувствовали.
Изабель кивнула.
— А почему нельзя было назвать моё имя? Или… что я — девочка?
Мэгвин посмотрела на неё внимательно. В глазах девочки не было наивности — только сдержанный, почти взрослый интерес.
— Потому что мир, куда ты идёшь, не будет честным с тобой. Он примет тебя как Поттера, но не как тебя. А нам нужно время — чтобы ты выросла, окрепла, поняла, кто ты есть и что тебе принадлежит. — Она положила ладонь на сердце девочки. — Имя у тебя есть, судьба — тоже. Но до поры — ты просто Изабелла. Ученица. Наследница по крови. Девочка, у которой есть право вырасти в безопасности, а не на витрине чьих-то ожиданий.
— А если они узнают?
— Не если, а когда. Через год. Тогда ты уже будешь готова. И мы тоже.
Магия крови признала тебя. Завещания в силе. Все права за тобой. Но до тех пор, пока имя твоё скрыто, ты свободна. И недоступна для тех, кто охотится не за человеком, а за легендой.
