Тем не менее, Люциус сделал свой ход. Он направил официальное письмо в поместье «Полые Холмы», по слухам принадлежащее госпоже Керрид. Запрос был сформулирован с изысканной вежливостью, достойной чистокровного лорда, но смысл его сводился к одному — он предлагал руку своего сына, Дракониса Люциуса Малфоя, в перспективную помолвку с мисс Изабеллой Поттер.

Ответ пришёл спустя неделю. Чёрная сургучная печать с тиснением в виде ветви рябины и круга рун говорила о том, что письмо написано лично. Люциус развернул его неспешно, но с внутренним напряжением, и стал читать.

22 декабря 1991 г.

Поместье «Полые Холмы», Северный Уэльс

Уважаемый лорд Малфой!

Как официальная наставница и опекун мисс Изабеллы Генриетты Поттер, благодарю Вас за проявленное внимание к её судьбе. Однако позвольте внести ясность в столь тонкий и важный вопрос.

В соответствии с традициями Старой Магии и кельтским родовым правом, помолвка юной ведьмы возможна лишь по завершении обряда Первого Пробуждения — момента, когда девушка осознаёт свою магическую природу и принимает её как часть себя. Это не просто условие, а древняя граница между детством и взрослой судьбой. Изабелла ещё не достигла этого рубежа.

Кроме того, в её семейной ситуации при заключении брачного союза приоритет отдается младшим сыновьям благородных домов, не являющимся прямыми наследниками. Такой выбор сохраняет магическую устойчивость линий и предотвращает перекос власти.

Но даже при соблюдении всех формальностей решающее значение имеет воля самой девушки. Магия крови — не сделка и не контракт. Она расцветает лишь тогда, когда соединяется с выбором сердца и истинным созвучием судеб.

Поэтому, с уважением отклоняя Ваше предложение, надеюсь, что Вы примете мой ответ как окончательный и не требующий дальнейших обсуждений.

Да пребудут с Вами разум и достоинство предков.

С уважением,

Мэгвин мерч Керрид ап Лливелин,

Наставница рода Поттер, Хранительница границы Холмов.

Люциус дочитал письмо до конца, не меняясь в лице. Затем аккуратно свернул его и положил на край стола. Тон Керрид был безупречно вежлив, но за каждым словом чувствовалась незыблемая сила — не грубая, как у авроров или гоблинов, а старая, упрямая, кельтская. Та, что покоится в корнях земли и шепчет с камнями. Та, которую невозможно купить.

Письмо оказалось витиеватым, выдержанным в духе древних традиций, но отвечало на многие вопросы. Однозначно — девочка являлась наследницей, иначе вопрос о помолвке с младшими сыновьями даже не стоял бы. Такой подход ясно указывал на соблюдение старых кельтских норм: наследницу рода нельзя связывать узами брака с прямыми наследниками других линий — чтобы избежать концентрации власти и, главное, во избежание магического конфликта.

Кроме того, потомки обитателей Холмов — хранители древних ритуалов и стражи границы между мирами — всегда с осторожной благосклонностью относились к крови сидхе. Но в случае Драко всё было иначе. Он был не просто отпрыском благородного рода: в его жилах текла смешанная кровь. Плод союза с девушкой из древнего и мрачного дома Блэк, он унаследовал не только величие старинных чистокровных линий, но и отголоски тех, кого называли демонами — древних духов, изгнанных из Света, но не принятых Тенью.

Конфликт крови — сидхе и теней, живших некогда в Отверженных Землях, — давал о себе знать с каждым годом всё острее. Наследник Малфоев плохо владел собой: его магия пульсировала нестабильно, особенно на границе с эмоциональными всплесками. Иногда, в моменты ярости или страха, вокруг него начинала сжиматься тьма — не метафорическая, а живая, ощутимая. Колдовские узоры проступали на коже, серебрились в глазах, воздух дрожал.

Люциус понимал: с этим нужно что-то делать. Брак с потомком холмов, с девочкой, в которой текла живая магия стихий и Древа, мог стать якорем, но только при условии идеального соответствия, которого пока не было.

Возможно, Драко придётся обратиться к самой Мэгвин — за проведением ритуалов, способных стабилизировать его силу и пробудить в нём то, что в роду Малфоев давно было забыто: древнее наследие Броселиада, связанного с лесами снов и корнями мира. Это был опасный путь. Но, быть может, единственным, что приведёт к равновесию.

Он постоял у окна ещё немного, глядя, как снег ложится на ветви векового дуба. Шахматная партия только начиналась. И даже если одну фигуру пришлось отдать — доска оставалась перед ним.

И чёрные были его цветом.

На празднование Йоля Изабелла и Мэгвин отправились к Снейпам в долину Глендалох. Древние холмы лежали под инеем, в воздухе стоял пряный запах можжевельника и дыма, закрытое поселение кельтских магов готовилось к празднику. Каменные дома с зелёными крышами были украшены живыми венками из остролиста и омелы, а по улицам горели мягкие огни — светильники с рунами защиты. В центре деревни заложили йольский костёр, в его основание уложили огромные поленья из дуба, обмотанные красными и золотыми лентами.

Накануне Белла с наставницей готовили подарки и дары для ритуала. Девочка сама варила зелья, вплетала в лунную пряжу серебристую шерсть и волосы единорогов, пела древние мелодии на языке Холмов. Её магия была лёгкой, чистой и пахла дождём, она струилась сквозь пальцы и искрилась в воздухе.

Феликс и Фелиция, дети Снейпов, обрадовались подаркам Беллы и увлекли её в ледяной городок, построенный старшими магами для зимних игр. Снежные стены сияли в лунном свете, внутри были катки, лабиринты и волшебные горки, а вокруг звучали смех и звон колокольчиков.

В доме Снейпов, в тёплой, насыщенной ароматами трав и смолы гостиной, собрались взрослые. В камине потрескивал огонь, играя тенями на книжных полках и тёмном дереве мебели. В удобном кресле, завернувшись в шерстяную накидку, Мэгвин с удовольствием потягивала насыщенный пряностями глинтвейн, слушая спокойный, чуть глуховатый голос хозяйки.

Айслинн с мягкой улыбкой рассказывала о последних урожаях в долине, об отлётах птиц и благословениях старого года. Мэгвин слушала, но её глаза оставались внимательными — ведь истинные разговоры всегда начинаются позже.

Наконец Северус Снейп, до этого молчаливый и напряжённый, отставил чашу и сухо произнёс:

— Дамы, время идёт. Дети скоро вернутся, а нам надо обсудить действительно важные дела.

— Спасибо, Северус, — кивнула Мэгвин. — Недавно я встречалась с вашим лордом. Так получилось, что он полностью обрёл тело. И, насколько могу судить, собрал душу. В этом ему помогла Изабелла.

Снейп приподнял бровь:

— Так, так, так. А тело ему добровольно предоставил Квиринус Квиррелл. Это многое объясняет. Я наблюдал за этим процессом в Хогвартсе, но тогда подумал, что Квиррелл снимает проклятие. А тут вот оно что! И как юная мисс ему помогла?

— Насколько я понимаю, тело мистеру Гонту досталось практически от покойника. Только врождённый дар некромантии позволил ему в нём удержаться. А помогла Белла просто: заключила договор с племенем единорогов Запретного леса и поставляла ингредиенты. Добровольно отданные, между прочим.

При словах о качественных ингредиентах у Северуса загорелись глаза, но заговорила Айслинн:

— Мэгвин, ты же взяла с него клятву на крови?

— Обижаешь, сестра. Разумеется, древний формат. Кровь, прах, серебро. Он не сможет её нарушить, даже если захочет, — ведьма улыбнулась акульей улыбкой.

Айслинн кивнула и, успокаиваясь, заговорила более серьёзно:

— Со мной связался представитель МАКУСА, один из "архивистов". Это их Отдел Тайн. Часть из них занимается исследованиями, а другие — агентурной работой. Агент просил наладить контакт с английским Тёмным Лордом.

— Ни за что, — процедил Северус. — Даже не думай. Это безумие, Линни. У нас дети.

Мэгвин кивнула:

— Северус прав. Лучше сведи его со мной. Я догадываюсь, о чём пойдёт речь.

— И о чём же? — прищурился профессор.