Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Нужно было послать кого-нибудь из охранников разобраться, или хотя бы взять кого-то с собой! — никак не мог я успокоиться.

— Этотвои охранники, и меня бы никто и слушать не стал, — парировала Майя. — А ждать тебя… Да за это время мальчишку могли покалечить.

— Дура! — рявкнул я. — Не найди мы вас быстро, тебя бы разложили в каком закутке на песке. А может, тебе не терпится повторить опыт?

Лицо Майи, пылавшее до этого гневным румянцем, вмиг выцвело и как-то посерело. Мне же захотелось самому себе врезать, стоило осознать сказанное.

— Прости, — выдохнул я, ощущая себя скотиной, — Май-я.

— Я хочу вернуться в свою комнату, — произнесла она тусклым, мёртвым голосом.

— А я хочу сводить тебя в одно замечательное место, — не хотел я отказываться от планов. — Тебе понравится.

В самом деле, отвлечься ей, да и мне, будет не лишним. И мне эгоистично не хотелось, чтобы наша прогулка, начавшаяся так хорошо и принёсшая столько ярких и тёплых эмоций, заканчивалась на такой ноте.

Едальная внешне напоминала перевёрнутый конус. Внизу располагался обычный зал, а наверху — особый зал для любителей экзотики. Именно туда направлялись мы. Данное место и пищу, подаваемую там, я полюбил благодаря Лемарасу, а он обожал всё связанное с сушей. Именно тут можно было отведать блюда с поверхности. Хозяин едальной отвалил целое состояние, чтобы обустроить этот зал и кухню, где можно всё это приготовить. С помощью магии был создан воздушный карман, где и располагались верхний зал и кухня, отделённая от него стеной. Для удобства гостей столики возвышались совсем чуть-чуть над поверхностью воды, но достаточно для того, чтобы еда не портилась от контакта с водой.

— Что бы ты хотела попробовать? — поинтересовался я, когда мы оказались на месте.

— Мне всё равно, — отозвалась Майя равнодушно.

Ну да, глупо было ожидать иного. Мне не хотелось погружаться в чувства Майи, я отгораживался от них изо всех сил. Только они всё равно пробивали все выстраиваемые барьеры, погребая под штормовой волной.

— Вы нас, обитателей суши, почему-то не любите, — заговорила она ломким голосом, смотря в пустоту. — И ладно, не нужна нам, думаю, и местным тоже, ваша любовь. Но зачем же так? Словно…

Безысходность, смешанная с горьким смирением и неким… принятием? — это сейчас чувствовала Майя. И если я ощущал лишь отголосок, то каково сейчас ей?

— Май-я, послушай… — начал я, сам не зная, что сказать.

— В нашем мире нет других рас. Только люди, — продолжала она, не обратив внимания на мою попытку заговорить. — Иные расы — лишь вымысел. Они есть в сказках, мифах и легендах, но не в реальности. Руалсы, у нас вас зовут русалками или сиренами, в нашем фольклоре тоже есть. Некоторые мифы о вас романтичны, другие пугающие, а кто-то считает вас отдельной расой со всеми вытекающими. Последние оказались правы. Все это не отменяет того, что когда встречаешь сказочное существо… как-то романтизируешь. А вы оказались такими же, как и мы. Все те же пороки, никакого особого благородства. Жестокость, похоть, подлость…

Стало холодно и очень пусто. Эмоции Майи поглотили меня. С трудом выдираясь из этого мутного водоворота, я ощутил жгучую потребность опровергнуть эти слова. Как-то утешить её.

Диванчик у стола имел форму незамкнутого круга, что позволило мне пересесть к ней вплотную и, положив руку на плечи, заглянуть ей в глаза.

— Не надо, не делай этого, — заговорил я с неясным самому отчаянием. — Не нужно ненавидеть целую расу из-за нескольких сволочей. Не все руалсы такие, как те уроды… и я. Среди нас много умных, добрых, благородных.

Сам не знаю, зачем я говорил и говорил. Рассказывал о различных благородных и великодушных представителях собственной расы. Вспоминал случаи из жизни, когда доводилось лично наблюдать доброту и бескорыстие.

Майя молчала. И это молчание пугало больше самого громкого крика.

— Не повторяй моей ошибки, — встряхнул я её, желая добиться хоть какой-то реакции. — После смерти брата я возненавидел всех обитателей суши. Возненавидел настолько, что потерял всякие границы дозволенного и творил такое… до конца жизни не отмыться. Сейчас мне мучительно стыдно за многое, но больше всего за нашу первую встречу. Прости меня, Майя.

— Думаешь, достаточно сказать «прости», и всё сразу станет хорошо? — тускло спросила она.

— Нет, не думаю, — покачал я головой. — Вполне возможно, ты не простишь меня никогда, и это заслуженно. Но не стоит из-за меня и тех дегенератов начинать ненавидеть всех руалсов. Мы все очень разные. В конце концов, не будешь же ты утверждать, что все люди хорошие и замечательные.

— Ещё дома я усвоила простую истину — до конца верить можно только себе. И то, с некой осторожностью, — отозвалась Майя. — Потому нет, я не считаю людей образцом благородства. Здешние, наверное, не намного лучше моих соплеменников. И я не собираюсь пускать в сердце ненависть ко всем руалсам. Она отравляет, разрушает душу.

Вот как… Почему у неё, несмотря на всё пережитое, получается рассмотреть истину сквозь боль и горечь, а я позволил им превратиться в ненависть и поработить меня? В который раз приходит мысль — она мудрее меня.

— Наш заказ несут, — сказал я, не в силах продолжать тяжёлый разговор.

Понятия не имея о вкусах Майи в еде, просил принести лучшее. Небольшими порциями. Ну и мою любовь — суп. Сегодня был из овощей с какой-то крупой и мясом. Потрясающее блюдо! Ничего подобного у нас не готовят. Вроде бы, и жидкое, но нельзя выпить, нужно жевать.

— Ого, — произнесла Майя, рассматривая стол, когда проворные подавальщицы выставили кушанья. — Супы, выпечка, фрукты и… блин, это что, шашлык?!

Этот возглас был адресован небольшим кусочкам мяса. Как их готовят, не знаю, но вкусно. А стоило ей увидеть десерт, как её настроение стремительно взлетело вверх, освобождая нас обоих от груза неизбывной тоски.

Я не просил, но как-то само вышло, что Майя стала вспоминать свою жизнь в родном мире и рассказывать случаи из неё. Пусть связанное с пищей, но слушать было интересно. Она говорила, я задавал всякие уточняющие вопросы, и складывалось впечатление, будто мы знакомы очень давно. Удивительно уютная атмосфера окутала нас.

Затем всё резко рассыпалось, как горка ракушек. Я увидел руалса, которого отец услал подальше из столицы. А всё потому, что я отчаянно желал с ним пообщаться. Ведь именно он руководил поисками убийц Лемараса и расправой над ними. Сначала я жаждал участвовать в этом, потом хотел подробностей, но Бескир исчез. Отец прямо сознался, что это его рук дело. Не стоит мне надоедать уважаемому руалсу. Теперь вот он снова здесь. И пусть мести я уже не хочу, но мне очень нужно задать ему несколько вопросов.

Я знал, этот день настанет. И вот это случилось.

— Май-я, — обратился я к своей собеседнице, — разрешишь отплыть ненадолго?

— Ладно, — пожала она плечами.

Уверенно направился в сторону Бескира. Он заметил меня, но, к моей радости, не дрогнул, даже не глянул в сторону выхода. Значит, долгожданному разговору быть. Мне почти не рассказывали подробностей, и потому картинка разваливалась. Надеюсь, сейчас она обретёт целостность, а я обрету подобие спокойствия. Ненавижу неведение, оно делает уязвимым.

Глава 8, Размышления, выводы и столь долгожданная правда

Глава 8, Размышления, выводы и столь долгожданная правда

Элуриас

— Тёплого и мирного океана, тат Бескир, — поприветствовал я его.

— Ваше высочество, — поклонился Бескир в ответ.

— Смотрю, вы вернулись в город, — улыбнулся я без капли веселья.

— Были некие личные проблемы, и его величество милостиво предоставил мне отпуск за хорошую службу, — отзеркалил он мою улыбку.

Ага, ты это крабам рассказывай! Знаю я, почему тебя почти год в Ореаниде не было. Отец не хотел, чтобы я зацикливался на смерти Лемараса и мстил его убийцам. Так был против, что услал одного из своих лучших доверенных руалсов по делам. Именно Бескир заведовал всеми делами поверхности, находил людей, что делали необходимую работу. Также он инструктировал руалсов, которые собирались на сушу за какой-то надобностью.

27
{"b":"979291","o":1}