Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Я знаю про ваш вчерашний разговор с Элом, — заговорила Диалара. — Он приплыл злой, будто медузой ужаленный, прямиком к отцу, где в тот момент была я.

Осознав, что она и есть тот гонец, который должен принести весть — победу за смелость или наказание за дерзость — я замерла, опасаясь даже лишний раз вздохнуть.

— Мужчины, они… не сильно тебе, – точнее, в твоё добросердечие, – верят, — продолжила она, присев в кресло. — Считают, если сказать тебе всё как есть, ты используешь это во вред Элу. И, должна признать, у них есть повод так думать, как и у тебя повод мстить. Но мне хочется верить, что ты выше мелочной мести. Я готова рассказать тебе суть проклятия, но хочу, чтобы перед этим ты выслушала меня.

Так и знала, озвученная мне версия – фикция. И раз король и те, к чьему мнению он прислушивается, не хотят рассказывать мне правду, значит, я снова была права. Всё не так страшно. Для меня. Я нужна им, ничего они мне не сделают. А вот для Элуриаса там, похоже, действительно скрыта серьёзная проблема.

— Хорошо. Я готова выслушать вас.

Почему нет? Я ничего не теряю. Пусть выговорится. Скорее всего, как любящая мать, Диалара постарается обелить сына. Пусть пытается, мне что с того?

— После рождения Лема целители говорили, что больше матерью мне не стать, — заговорила Диалара, взгляд её стал отсутствующим. Она уже была не здесь, а в прошлом, переживая события ещё раз. — А спустя почти четыре года я обнаружила, что жду ребёнка. После приговора целителей это было истинным чудом. У нас уже было трое детей, но и я, и Дарриар всегда хотели большую семью, и Элуриас стал для нас даром Богов…

Руалса говорила, а лицо её светилось от нежной искренней любви к своему ребёнку и счастья самого факта его рождения. На короткий миг душу уколола горькая тоска. Почему мои родители отказались от меня, и я оказалась в детдоме? Чем я хуже детей, которых так любят, холят и лелеят? Почему на свете существует такая чудовищная несправедливость?

Слушала Диалару, и воображение рисовало красочные картины. Элуриас был обожаем родителями и старшими братьями, разве что сестра не разделяла общего восторга. Его всячески баловали и берегли. Он почти ни в чём не знал отказа и почти никогда не сталкивался с наказаниями. Залюбленный и заласканный до невозможности ребёнок. Теперь понятно, почему он вырос такой эгоистичной скотиной!

Далее пришлось выслушать трагедию, постигшую семью морского короля. Средний сын безумно любил сушу и часто там бывал, пока однажды его там не убили, причём с особой извращенной жестокостью.

Так вышло, что Элуриас был более всего привязан именно к нему, тому из братьев, что обожал мир за пределами океана. Смерть любимого брата стала для него ударом. Заставила обозлиться на весь мир и с особой страстью возненавидеть обитателей суши. По злой иронии, судьба столкнула нас как раз в годовщину гибели брата. А до этого он год творил чёрти что, доводя до седых волос родных и портя репутацию, как свою собственную, так и королевской семьи в целом.

Меня он воспринял ответом Богов на его мысленные мольбы. Ну и выплеснул на меня злость. Диалара не хотела говорить, но, помявшись, призналась, что после смерти брата, когда Элуриас начал вести себя неадекватно, отец наложил на него магический запрет на убийство людей. Вслух не прозвучало, но между строк чётко читалось — не будь запрета, он бы, вполне вероятно, замучил меня до смерти, ослеплённый злой эйфорией.

— Ты мне вряд ли поверишь, — грустно говорила Диалара, — но Эл раньше был совсем другим. Да, избалованным и несколько капризным, но с добрым сердцем и чистой душой. Он всегда стремился помочь попавшим в беду, очень любил животных и всегда ратовал за справедливость. Эл даже с отцом и Ларсом не раз ссорился, считая, что они поступают слишком жестоко в той или иной ситуации. Смерть Лема искалечила его душу и ожесточила сердце, но внутри него всё ещё есть мой добрый мальчик…

Следом шли истории, где Элуриас кого-то выручал, защищал и кому-то помогал.

Ага, понятно. Тонкий ход, призванный заставить меня увидеть в нём не жестокого палача, обнаглевшего от вседозволенности, а жертву обстоятельств. А возможно, она так действительно считала, потому что как мать любила сына искренне и беззаветно.

— Прежде чем я перейду к рассказу о проклятии, — наконец добралась Диалара до главного, — я хочу тебя кое о чём попросить. Ма-айя, понимаю, у тебя нет причин любить Эла. Он был к тебе неоправданно жесток. Но пожалуйста, пообещай мне не мстить ему!

Мстить? Я бы с радостью, но… как? Хотя, после такой просьбы, после неизбывной боли и страха, застывших во взгляде Диалары… Сейчас я видела перед собой не роскошную красавицу, не королеву, а обычную женщину, которая уже потеряла сына и отчаянно боится за второго. Как сказать «нет», глядя в эти глаза?

Или мной слишком легко манипулировать, а Диалара – актриса похлеще старшего сына?

— Как я могу что-то обещать, не зная сути? — наконец нашлась я.

Действительно — как? Дам опрометчиво обещание, а потом окажется, что пообещала чуть ли не ублажать своего палача по первому требованию. С учётом, что тут почти каждый обладает магией, подобные обещания давать вдвойне опасно. Особенно не зная сути.

— Ты права, — вздохнула она. — Эл сказал тебе правду о проклятии, но только частично…

Всё оказалось до безобразия просто. Страшное и жуткое проклятие, так пугающее Элуриаса и его семью, ни к чему меня не обязывало. Я могла делать, что мне хочется, не опасаясь непонятных божественных кар. Зато моего обидчика оно связывало по рукам и ногам, точнее — хвосту. Он был обязан устроить мою жизнь на Саморите, да так, чтобы я всем была довольна. То есть, не просто купить дом и дать денег, а действительноустроить меня в жизни, чтобы после его ухода у меня были хорошие перспективы на будущее. С учётом, что моё место определённо не на дне моря, а Элуриас о суше знает немного, задача становилась ещё сложнее. А наше отношение к друг другу делало ситуацию почти патовой.

— Теперь понимаешь? — спросила Диалара. — Ты свободна в своём выборе и действиях, тогда как мой мальчик в западне. В твоих руках очень многое, ты можешь погубить его, стоит только пожелать. Но я молю тебя не делать этого! Прояви немного терпения и мудрости, чтобы он смог исполнить условия проклятия, и вы могли каждый жить своей жизнью.

Жить своей жизнью? Привлекательная перспектива. Обустроиться и забыть про подводный мир и его хвостатых обитателей. Если для этого стоит какое-то время терпеть самовлюблённого поганца, так тому и быть.

К тому же, его ждёт незавидная судьба, если он не будет подчиняться проклятию. Потеря магии, здоровья и даже стимула банально жить — так описала Диалара последствия. И если Элуриаса после всего, через что я прошла по его вине, было не очень и жаль, то глядя на эту уставшую и испуганную женщину, я испытывала сочувствие. Хотя… и этого гадёныша жаль, если всё действительно настолько плохо. Так, совсем чуть-чуть.

— Я постараюсь не мешать вашему сыну устраивать мою судьбу в новом мире, — произнесла я, осторожно подбирая слова. — При условии, что он будет интересоваться, чего я хочу, а чего нет. И конечно же, стоит ему попробовать меня к чему принудить…

— Он не сможет тебе навредить, — улыбнулась Диалара понимающе. — Больше нет.

Ах, ну да. Из-за проклятия он чувствует моё состояние. Мне паршиво, и ему тоже. Не важно, физически или эмоционально. Жаль, что связь эта устанавливается не с первой минуты, а какое-то время словно набирает силу. Тогда, глядишь, я избежала бы множества бед.

— Ну что, когда мы всё решили, может, поговорим о дне рождения Ларса? — улыбнулась руалса, не скрывая облегчения.

— Почему бы и нет? — пожала я плечами. — Вам нужна недалёкая и благодарная спасителю дурочка?

— Почему сразу дурочка? — хмыкнула Диалара. — Всё гораздо проще…

Глава 6, Подводный бал

Глава 6, Подводный бал

Майя

В зеркале отражалась настоящая красавица, в которой я с трудом узнавала себя. Она была такой юной, нежной, воздушной. Самим воплощением невинности. На последнем слове я споткнулась даже мысленно.

20
{"b":"979291","o":1}