— Эльфом, Май-я, — вздохнул я. — Всего лишь эльфом. Я же тебе говорил, как они относятся к любой критике.
— Да какая критика? — удивилась она. — Всего лишь праздное любопытство.
— Для них так: если не восхищаются, значит, критикуют, — пояснил я.
— Идиотизм, — покачала она головой. — Пошли поедим, что ли?
На глаза ей попалась едальная. Судя по оформлению вывески с избытком золотого, довольно пафосная. А значит, там неизбежно будут ушастые. Сначала хотел возразить, опять ведь может закончиться всё не лучшим образом. Потом подумал — чем быстрее Майя поймёт, какие эльфы, тем ей же лучше. Иногда избыток иллюзий вреден. А в её голове, судя по всему, их масса.
Невольно задумался — откуда про эльфов знают в мире Майи? Неужели кому-то из пришлых удалось вернуться? Или туда занесло кого-то из жителей Саморита? Впрочем, какая разница?
В едальной нас проводили за столик. Блюда старался заказывать знакомые. К этикету ушастые относились строго. И могли оскорбиться из-за его нарушения. А откуда мне знать, как полагается есть нечто, что я вижу первый раз в жизни? Потому только знакомая еда. И Майю проинструктировал повторять за мной и тихонько спрашивать, если сомневается.
Всё шло хорошо. Относительно. Если можно такое слово применить к молчаливой напряженной обстановке. Судя по выражению лица, Майя уже успела пожалеть о своём желании здесь пообедать.
Казалось, всё обошлось, как вдруг из-под вилки Майи выскользнул кусочек овоща, да так неудачно, что долетел до соседнего стола, где, задев скатерть и оставив там некрасивую кляксу, упал на пол.
— Извините, пожалуйста, — сразу извинилась Майя перед сидящим к нам спиной посетителем.
К столу сразу же ринулся проворный подавальщик, который был остановлен повелительным:
— Стоять.
Подавальщик растерянно замер, а обладатель голоса обернулся и, презрительно посмотрев на Майю, произнёс:
— Эй ты, человечка! Встань и подними.
— Что?
— Со слухом проблемы? Встала и подняла.
— Я не буду этого делать. И я вообще-то извинилась.
Естественно, унизительные требования исходили от эльфа. Смазливого и белобрысого. Местный аристократик. Лицо его мне казалось до отвращения знакомым, пока не пришло окончательное узнавание.
— Эсмин Шораэль, — сорвалось с моих губ.
Услышав своё имя, он нахмурился, всматриваясь в моё лицо.
— Принц Элуриас, — выдал он удивлённо, даже спесь на миг растерял. — Вы очень повзрослели и возмужали.
Этот тип был одним из бледной троицы высших в составе эльфийской делегации, посетившей наш дворец. И именно он неприятно поразил жестокостью по отношению к собственному охраннику.
— А вы всё тот же, — сам не знаю, хотел я его этим похвалить или оскорбить.
— Так вы что с этой… человечкой? — заменил он в последний момент ругательство на нейтральное слово.
— Её зовут Майя, — надо же, от злости даже имя её произнёс легко, без привычной запинки. — И она моя пришлая, как я её проводник. А значит, оскорбляя её, вы оскорбляете и меня.
Замерев, он прищурился, напряжённо раздумывая над ситуацией. Потом губы исказила искусственная улыбка.
— Я готов сделать вид, что ничего не случилось, — произнёс Шораэль. — Просто эта клякса на скатерти… Она такая уродливая!
При этом смотрел прямо на Майю, молчаливо показывая, о чём речь. Злость Майи сменилась жгучей обидой, которая полоснула по нервам. Захотелось встать, подойти и приложить его мордой об стол. Раза три-четыре. Чтобы нечто уродливое в зеркале наблюдал.
— Хорошо, — отзеркалил я лживый оскал, сжимая под столом руку Майи и призывая её к молчанию.
Хотелось уйти, а Майе ещё и разреветься, но уходить так сразу? По сути — сбежать? Нет уж. Потому ещё минут пятнадцать я ковырялся в еде, резко потерявшей вкус. Майя к пище вообще больше не притронулась. Решив, что мы достаточно тут посидели, оставил на столе монеты и повёл её к выходу.
— Зря я тебя не послушала, — произнесла Майя убито, когда мы отошли от едальной на приличное расстояние. — Ты предупреждал, что эльфы то ещё говно, а я решила, что ты наговариваешь из какой-то личной неприязни.
— Я видел-то их раз в жизни, — вырвалось у меня фырканье.
— И сразу понял, что они из себя представляют, — всхлипнула она. — Действительно — снобы ушастые. Может, я и не красавица, но и не такой уж урод. И никто не давал им права обращаться со мной, как с какой-то грязью.
Её обида отдавалась внутри мерзким кисло-горьким осадком, заставляя сжимать зубы. Я знал, что так будет, теперь нужно перетерпеть. Успокоить поскорее Майю и вернуться в постоялый двор, где хотя бы в номере можно не оглядываться по сторонам и не строить из себя невесть что.
— Ты чего? — обнял Майю неловко, когда она всё же разрыдалась. — Не реви. Не стоят они твоих слёз. Я же говорил: ушастые все снобы и несколько не в себе, — говорить приходилось шёпотом, потому что у эльфов отменный слух. — Так что успокаивайся давай. Вернёмся на постоялый двор и наконец-то нормально поедим.
— Извини, — пробормотала Майя, отстраняясь. — Испортила день и себе, и тебе. И да, я тоже голодна, так что давай возвращаться. И всё, с завтрашнего дня просто отдыхаем и не лезем в «ушастые» места.
— Тут как получится, — улыбнулся я, чувствуя ощутимое облегчение. — А в целом — согласен!
Глава 15, Фэнтезийный туризм
Глава 15, Фэнтезийный туризм
Майя
Не Саморит, а какой-то обломит, а не мир. Даже на Земле я не гребла разочарование такой большой лопатой. Или… всё дело в том, что я там изначально не ждала никаких чудес или поблажек от судьбы? Может, оттого неудачи воспринимались как мелочи жизни, а не полноценные разочарования? Здесь, в мире, полном магии, где обитают иные расы, я невольно ждала каких-то чудес. Сказки.
Глупая и наивная Майя.
Вечер с Риасом провели спокойно. Поели, пробовали болтать о всяком разном, но настроение у меня было настолько скверным, что ничего не получалось. Хуже того, я испытывала невольный стыд за то, что из-за моего плохого настроения страдает и он.
Нужно было чем-нибудь отвлечься, но чем? На ум пришло банальнейшее развлечение — карты. И тут меня ждал новый облом, плотно спаянный с изумлением, — в этом мире их не было. Как так-то? Я ведь далеко не первая попаданка, неужели никто из моих предшественников не завёз сюда такое развлечение?
Ощутив странный азарт, потребовала у Риаса раздобыть стопку как можно более плотной бумаги, цветные карандаши или их подобие и ножницы. Его не было с полчаса. Потом он принёс что-то напоминающее плотный картон. И после я ещё минут сорок резала эту странную «бумагу» и рисовала на ней всем известные карты. Художник из меня был никакой. Карты вышли страшные, но узнаваемые.
После я втолковывала Риасу правила игры в банального «дурака». Он быстро понял правила и втянулся. Не прошло и получаса, как он играл будто делал это всю жизнь, обыгрывая меня сплошь и рядом.
— Ты жульничаешь! — не выдержала я в итоге, отбрасывая «карты». — Сознавайся, это какая-то магия, да?
— Что? — оскорбился Риас. — Элементарная логика! Я не столь ничтожен, чтобы пользоваться магией для таких целей.
— Ладно, извини, — вздохнула я и, собрав «колоду», протянула Риасу. — Твоя очередь мешать и раздавать.
После «дурака» играли в «пьяницу» и «очко». Стоит ли говорить, что остановились мы только когда рассвет окрасил небо первыми лучами солнца?
* * *
Проснулись мы, как истинные аристократы-лентяи, ближе к обеду. Риас постоянно зевал и тёр глаза, начисто растеряв все свои манеры.
— Вот так поиграли, — пробурчал он. — В глаза будто песку насыпали.
— В вашем мире есть кофе? — спросила я, тоже безудержно зевая.
— Кофе? — переспросил он.
Пришлось объяснить ему, что это такое. Любительницей данного напитка я никогда не была. Под водой мне и в голову не пришло спрашивать о нём, но и на суше я как-то без него не страдала, ограничиваясь местными аналогами чаёв и соками. А вот сейчас бы не отказалась от чашечки крепкого и бодрящего напитка.