Не помню, когда последний раз я чувствовал себя настолько оплёванным. Даже когда Асмориана валяла в грязи мои чувства, было не так тошно. Там у меня хотя бы была вера, что она одумается, а сейчас… Сейчас я чувствовал лишь отчаянную безнадёжность и горькую пустоту.
Мне хотелось заботиться о Майе. Оберегать её. Делать всё возможное, чтобы она улыбалась и чувствовала себя счастливой. Я вкладывал всю душу в каждый момент рядом с ней, на ней замкнулась вся моя жизнь. И виной тому уже не проклятие, а моя жажда быть с ней ежеминутно. Я швырнул к её ногам своё сердце, путь она этого и не знает…
Да кому всё это нужно?! Не нужна ей моя забота. Все эти старания с моей стороны ей не нужны. И я ей не нужен. Она терпит меня рядом из необходимости, но как только подвернётся возможность, уйдёт и не оглянется. И все эти песни про дружбу лишь чтобы я нервы ей не трепал и был послушен.
Идиот. Глупый, наивный, влюблённый идиот.
За первым стаканом крепкого алкоголя последовал второй. Когда я допивал его, подсознание подало тревожный сигнал — такое состояние ненормально, я не так много выпил, а в глазах всё плыло, мысли путались. С каждой минутой становилось только хуже. Но я отмахнулся от него. Это ж хорошо. Ни о чём не думать. Ничего не чувствовать…
* * *
Очнулся я один, в совершенно незнакомом месте. Очнулся от того, что накатил приступ невыносимой тошноты. Сдерживаясь изо всех сил, сполз с постели и кое-как добрался до первой попавшейся двери. На моё счастье, за ней оказалась комната чистоты. Меня выворачивало горькой желчью. Желудок долго не желал успокаиваться, когда это всё же случилось, с огромным трудом поднялся на дрожащие ноги. По лицу катился пот, тело казалось безобразно слабым. Мне было так плохо, что хотелось заползти в какой-нибудь угол и умереть там.
Ледяная вода из-под крана чуть взбодрила. В голове начали ворочаться жалкие обрывки мыслей. И первый вопрос, который возник: почему я голый?! Второй: где я вообще? Ну и на закуску: что вообще вчера было?
Память на помощь не спешила. Последнее, что чётко помнил, — безобразная ссора с Майей. Ревность, обида и боль заставляли говорить такое, что и вспоминать стыдно. А её ответы… Даже сейчас перехватило дыхание от внутренней боли. Теперь, когда внутри не полыхала злоба, мне отчаянно хотелось верить, что всё ею сказанное не правда, а тоже попытка задеть. Но если нет? Если, разозлившись, она сказала правду, которую до этого умело скрывала? Лучше об этом не думать…
Место, где я очнулся, напоминало комнату средненького постоялого отеля. Никакой роскоши, но всё же присутствовала отдельная комната чистоты. Пошатываясь от слабости, осмотрел комнату и не нашёл своей одежды. Вместо неё обнаружились дешёвые штаны, рубаха и сапоги. Даже белья не было! Естественно, всё ценности, кроме артефактов, которые невозможно снять без согласия владельца, тоже пропали. Да что за дразг?!
В надежде на облегчение состояния, набрал полную ванну воды и забрался туда. Тело мгновенно заныло. Некоторые места начало ощутимо жечь. Кое-как помывшись, выбрался и пошлёпал в комнату в надежде найти зеркало больше пары ладоней. Мне совсем не нравилось, что я видел, опуская взгляд: какие-то ссадины и пятна на животе и ногах. Меня били, что ли?
Зеркало нашлось, и, глянув туда, чуть не шарахнулся в сторону. Боги! На шее и ключицах алели пятна, слишком смахивающие на засосы, спина была вся располосована, и явно не кнутом. Кошмар!
Доковыляв до постели, осмотрел её и скривился в отвращении. Налицо были все признаки бурной ночи. Это оказалось последней каплей, которая снесла плотину, через которую хлынули воспоминания. Смазанные, обрывочные…
Две девушки, образы их плывут в сознании…
— Такой сладкий… Красивый… С тобой так хорошо… Ты знаешь, как доставить женщине удовольствие… Быстрее… Сильнее… — голоса вспоминаются словно далёкое эхо.
И возбуждение, яростное вожделение, даже не так — похоть. Животная и бесстыдная. Которая растворяется в круговороте яркого удовольствия. Обнажённые тела. Охи и стоны. А потом темнота…
Новая волна тошноты накатила злой волной. Едва успел добежать до туалета. Желудок давно был пуст, но всё равно пытался вывернуться наизнанку. Меня тошнило от ситуации, от осознания, сколь низко пал. Я чувствовал омерзение к самому себе. Казался себе таким бесконечно грязным. Новая ванна ничего не изменила. Неизвестно чья и сомнительной чистоты одежда вызывала брезгливость, но альтернативы просто не было.
Я обязан добраться до нашего постоялого двора, прийти в себя и разобраться, что вообще это было. Не мог я напиться так с двух стаканов алкоголя, да и состояние сейчас явно намекает на употребление явно не безобидного зелья. Но как? Кто, когда и что мне подмешал? И почему я, кретин, не смотрел на кольцо, определяющее яды?!
Но сначала нужно по максимуму привести в порядок собственное тело. Убрать эти мерзкие следы разврата. Целительский дар у меня мал, но на подобное его должно хватить. Должно! Я не могу показаться Майе на глаза в таком виде! Да после такого, даже если вчера её слова были лишь попыткой задеть, она начнёт брезговать меня на самом деле. Да я бы сам с радостью содрал с себя кожу, на которой отпечатался этот похабный позор!
На кровать даже смотреть было противно, потому я расположился в кресле. Прикрыл глаза и обратился к своему магическому источнику. И чуть не заорал в панике, когда вместо яркого и стабильного огонька обнаружил жалкие искры. Но я не ощущал никаких признаков магического истощения!
Что это? Что с моей магией? Как мне быть?!
Вопреки здравому смыслу, попытался использовать эти искры для исцеления гадких отметин. Ожидаемо потерпел неудачу. А потом снова, и снова.
Откинувшись на спинку кресла, закрыл руками лицо и расхохотался. Только смех этот был ничуть не весёлым. Хотелось разрыдаться от отчаяния и злой иронии судьбы. Ещё вчера я бросил Майе, что не извращенец и никогда не вступлю в связь с представителями иных рас. Ей будет над чем посмеяться. Она будет иметь полное право поглумиться над неудачником, который за один вечер позволил опоить себя, вступил в противоестественную для него связь и лишился не только всех ценностей, но и магии.
Кое-как одевшись в одежду, которая делала меня похожим на нищего, побрёл на выход. Торчащие в разные стороны волосы лишь довершали образ неопрятного бродяги. Только засосы на шее выбивались из картины. Да и то не сильно. Кто сказал, что у нищих нет личной жизни?
Прохожие шарахались от меня, как от прокажённого, потому пришлось потрать прилично времени, чтобы найти постоялый двор, где мы остановились. А там хозяин не желал меня пускать, приняв за обнаглевшего оборванца. Лишь после короткой перепалки он соизволил присмотреться и выдал запасной ключ от комнаты. Заодно сообщил — Майя и Анорас с самого раннего утра ищут меня.
Мне бы стоило скорее привести себя в порядок. Постараться найти их самих. Навестить игорный дом, чтобы разобраться, что за дрянь мне подмешали и кто это сделал. Но у меня не было сил. Я чувствовал себя совершенно опустошённым, как морально, так и физически. Потому, едва попав в комнату, стянул рубаху, рухнул на кровать и мгновенно отключился.
Глава 29, Поиски ответов
Глава 29, Поиски ответов
Майя
В самых гадких фантазиях не предполагала, что банальное посещение игорного дома, которое планировалось, чтобы присмотреться и перенять полезный опыт, если он есть, обернётся подобным кошмаром.
Просто сидеть и наблюдать нельзя, нужно играть. Сказано — сделано. Лёгкий алкоголь, почему бы и нет? В какой момент меня накрыло странной смелостью и желанием экспериментов? Почему мне вдруг вспомнились рассказы девчонок, которые, посещая клубы, порой разводили случайных кавалеров на выпивку, заодно оттачивая навык флирта и навык отшивать парней, когда они становятся неинтересны? Зачем это понадобилось мне?
Риас моего эксперимента совсем не оценил. Начал отчитывать, как нашкодившую девчонку. Слово за слово, и всё вылилось в безобразную ссору. Он говорил ужасные, оскорбительные слова, я не отставала в желании ранить как можно сильнее. По итогу настроения играть, флиртовать или ещё на что-то подобное не осталось совершенно. Хотелось поскорее уйти, что я и сделала.