Затем её отец прознал, как развлекается его дочурка, из-за чего он в гневе сослал её в окраинный городок, к дальним родственникам. А я учился жить заново. Больше не желал ни любви, ни отношений, ограничиваясь любовницами, с которыми сразу обозначал границы. Ничего им не обещал и ничего от них не ожидал, кроме взаимного удовольствия на ложе. Возможно, они бы и хотели большего, только в мои планы подобное не входило
Ну, а Асмориана… Всё связанное с ней я похоронил в самом дальнем уголке сознания, закрыл туда дверь и навесил десяток замков. Мне не хотелось вспоминать тот период своей жизни. Я желал вычеркнуть его из памяти и мне это даже удалось. Последние пару лет я жил убеждением, что любви в моей жизни не случалось, да и не нужно оно мне. А вылезающие образы прошлого старательно заталкивал обратно в тёмную каморку, вешая на дверь ещё один замок.
И вот, она здесь. Та, что почти год владела моим сердцем и много раз кидала в грязь, чтобы потом подобрать, повертеть в руках и снова выбросить, пока слои грязи не превратили его в камень. Я не видел её шесть лет, а она ничуть не изменилась. Хотя, кому я вру? Асмориана стала ещё краше, роскошнее, ослепительнее. И к моей великой радости, в этот раз сердце продолжало стучать ровно, и изучал я её с обычным исследовательским интересом.
— Эл! — заметила она меня. — Тебя не узнать! Ты так возмужал, так похорошел!
— А ты всё та же, — не купился я на комплимент.
— Скажешь тоже, — смех её звучал почти эльфийским колокольчиком. — Если только внешне. Жизнь преподносит уроки, и я умею их усваивать.
От такой прямолинейной наглости невольно уставился на неё. Это она намекает на наше расставание? Годы назад, поняв, что в этот раз я не собираюсь прощать, Асмориана начала буквально преследовать меня. Даже про любовников позабыла, так не хотела терять свой трофей в моём лице. Так длилось до момента, как отец отослал её прочь, прознав о подвигах.
— Давно ты вернулась в Ореаниду? — не стал я интересоваться выученными уроками.
— Недели две как, — улыбнулась Асмориана. — Узнала о проклятиии… Эл, это ужасно!
— Нормально, — ответил искренне, потому как сам уже перестал воспринимать случившееся катастрофой.
— Понимаю, мужчины предпочитают не жаловаться, — состроила она сострадательное лицо и коснулась моего плеча, — но, Эл… Суша, человеческая девка… Почему ты не дал ей утонуть?!
— Амориана, — вздохнул я, — оправдываться перед тобой я не собираюсь.
— Не будь букой, — поморщилась она. — Тебе не идёт.
А у самой взгляд такой томный, призывный. Она, не скрываясь, посылала мне сигналы, что не прочь продолжить общение без свидетелей. Я же, рассматривая её, размышлял: стоит ли? Впрочем, почему нет? Она красивая, беспринципная, да и в прошлом в постели с ней было здорово. Глядишь, эта связь выбьет из головы дурь, что туда занесло после злосчастного поцелуя.
Мы говорили обо всякой ерунде, взглядами и жестами договариваясь о большем. Кансорис, заметив происходящее, не выдержал и отвёл меня в сторону.
— Ты в своём уме? — прошипел приятель.
— Полностью, — кивнул я.
— Забыл, как долго приходил в себя в прошлый раз? — нервно спросил он.
— Ничего я не забыл, — чуть поморщился в ответ. — Не переживай, никаких чувств у меня к ней не осталось. Мне просто нужна женщина, и Асмориана подходит идеально.
— Эл… — произнёс Кансорис как-то беспомощно.
— Я не тот наивный дурак, — хлопнул приятеля по плечу. — Теперь всё будет по моим правилам.
Минут через пятнадцать мы с Асморианой уже были в отдельной комнате и целовались, как двое безумцев. Это не ласка, а голод. Борьба. Толкнул её в сторону ложа, прижал собой, утверждая власть. Она позволила мне это. На время. После выскользнула, сорвала с меня пояс-повязку и требовательно провела рукой по паховой зоне. Позволил себе расслабиться, выпустить мужскую плоть наружу, которую она тут же захватила в плен своего рта. Старалась, умело работала, быстро доводя до разрядки.
Асмориане этого, естественно, было мало. Она поднялась выше, порочно облизывая губы, и стащила через голову свою тунику. Манила меня совершенным обнажённым телом. Чешуйки в паховой зоне разошлись, открывая доступ к женскому естеству, приглашая к действию. Противиться не собирался. Подмял её под себя, чтобы овладеть. Сразу задаю высокий темп. Мне нет дела до её удовольствия, меня заботит только своё собственное.
Взял её грубо, без капли нежности. Но Асмориане это нравилось, она извивалась и стонала подо мной, и царапала мне спину в момент наивысшего удовольствия. Вскоре наступил момент моей собственной разрядки.
Но и после она не собиралась успокаиваться. Ещё два соития без капли нежности, и мы наконец откинулись назад на смятом ложе. Остаточное наслаждение ещё бродило в крови, тело казалось лёгким, почти невесомым. Мысли в голове напоминали медлительных моллюсков.
— А помнишь, как мы… — прижалась к боку Асмориана.
О, да! Я всё помню. Помню слишком хорошо того сопливого юнца, что дышать на неё боялся, всегда заботился в первую очередь о ней и её удовольствии. Дураке, позволившим превратить себя в посмешище всей Ореаниды и ввергнуть свою жизнь в кошмар наяву. Малолетнего идиота, ввязавшегося в больные отношения и молившегося на откровенную шлюху.
Сердцебиение и дыхание уже пришли в норму, тело приняло приличный вид. Оттолкнувшись от ложа хвостом, подобрал и застегнул набедренную повязку. В комнате находилось огромное зеркало, глянув в которое, поморщился. Волосы на голове напоминали кусты лохматых водорослей, на спине алели следы её ногтей. Тот ещё видок. Но сил приводить себя в достойный вид не было. Эта безумная близость принесла успокоение нервам, но истощила физически.
— Эл, ты куда? — спросила Асмориана, ошарашено хлопая глазами.
— Домой, — ответил равнодушно.
В далёком прошлом я бы валялся с ней рядом, всячески нежа и лелея её, сейчас мне хотелось только уплыть и забыть об этой встрече. Я не жалел об этих часах безумия, но совершенно не хотел продолжать с ней общение. Мне от неё было нужно одно, и я это получил. Всё. На этом пора прощаться.
— Что?! — глаза Асморианы стали напоминать два блюдца. — Ты меня вот так вот оставишь?
— Именно, — отозвался я лаконично.
— Ты… Ты не можешь со мной так поступить, — отказывалась она верить.
— Могу и поступлю, — произнёс, начиная испытывать зародыши раздражения. — Я, знаешь ли, тоже умею учить уроки жизни.
— Ты не можешь, — произнесла Асмориана растерянно и с каким-то отчаянием. — Ты же, Элуриас. Мой Эл. Ты честный, искренний, добрый.
— Ты меня совсем не знаешь, — усмехнулся я, направляясь к двери.
— Стой! — закричала она. — Не смей уплывать! Эл! Если ты это сделаешь, никогда не прощу.
Замерев у двери, покачал головой и усмехнулся, дивясь самоуверенности Асморианы. Она по-прежнему верит, что имеет надо мной власть? Что мне важно её мнение и нужно прощение?
— Прощай, Асмориана, — бросил через плечо и выплыл прочь.
Возвращаться в зал, где развлекался народ, не стал и направился сразу домой. Встреча с прошлым растревожила старые шрамы, но я не позволил им снова стать ранами и начать мучать. Наоборот, я чувствовал необычайный душевный подъём, потому что теперь точно знал — я свободен. Асмориана и моя больная одержимость ею остались в прошлом.
Неожиданно остро захотелось увидеть Майю. Физическое удовольствие я получил сполна, теперь хотелось тепла душевного. Даже на миг мелькнула мысль разбудить её, но быстро отогнал эту глупость. Может, я и сволочь, но не до такой степени. Да и являться к девушке после любовницы со следами бурных утех — вообще край. Даже если эта девушка всего лишь друг. Потому, задавив мысленно эгоизм, отправился к себе, спать. Завтра нужно будет показать, наконец, Майе дворец. А то уже сколько времени она здесь, а ничего толком не видела.
Глава 21, Хищники и падальщики
Глава 21, Хищники и падальщики