Я почувствовала, как щеки предательски заливает густой румянец. Пытаясь скрыть смущение, я быстро прошла к своему рабочему столу и уткнулась в стопку ведомостей:
– Тамара Ивановна, Марин, ну прекратите... Мы просто... Ну, это было действительно важное мероприятие.
– Ага, судя по твоему румянцу и виду, мероприятие было запредельной важности, – прыснула Марина, подвигаясь на стуле ближе ко мне. – Ладно-ладно, Тамара Ивановна, не стройте строгую начальницу, тут же видно, что у людей любовь! Юлька, я за тебя безумно рада, вы вместе смотритесь просто нереально.
Тамара Ивановна только притворно вздохнула, перебирая бумаги:
– Любовь – это хорошо, Юль, дело молодое, но отчеты по магистрам сами себя не закроют. Так что включайся в работу.
Олег после короткого визита к дяде-декану уехал по делам своего стартапа, а мы зарылись в бумажную бюрократию. Ближе к обеду понедельника я окончательно въехала в рабочий ритм после нескольких жней отдыха подряд. На моем столе высилась высоченнаястопка незакрытых ведомостей магистров-первокурсников, в которых нужно было вручную сверять часы.
К концу рабочего дня голова буквально раскалывалась от цифр, но стоило мне выйти из корпуса, как у крыльца я увидела Олега: он стоял у машины, прислонившись к капоту, и встретил меня голодным взглядом.
– Ты насовсем ко мне переезжаешь, Фиалка, – без лишних прелюдий заявил он, как только я села на пассажирское сиденье. – Заедем в твою общагу, заберем все необходимые вещи и документы.
Спорить с ним было бесполезно, да и, честно говоря, у меня не было ни малейшего желания возвращаться в тесную общажную комнатушку: мне хотелось наслаждаться временем, проведенным с Олегом, по максимуму, проводить с ним каждый вечер и каждое утро, и засыпать в его крепких объятиях.
За полчаса мы собрали два моих чемодана под удивленные, но радостные восклицания Светки, и под завистливые шепотки девчонок-соседок с других этажей загрузили все в багажник его машины и рванули обратно на Таганку.
А там… Там я даже не успела включить свет в прихожей.
Едва за нами с щелчком закрылась тяжелая дверь, как Олег мгновенно впечатал меня спиной в ее гладкую поверхность. Упали на пол ключи, пакеты с новой одеждой, но он даже не обратил на это внимания. Пальцы его левой руки мгновенно запутались в моих волосах, правая рука легла на мою поясницу, а телом он плотно прижался ко мне.
Я судорожно ахнула, чувствуя, как от его напора у меня подкашиваются коленки.
– У тебя же больше ничего не болит, Юль? – его голос сорвался на конце фразы. Он дышал мне прямо в губы, а его потемневшие глаза в полумраке прихожей казались абсолютно черными.
– Ничего... совсем ничего, – выдохнула я, сходя с ума от близости его тела и выгибаясь ему навстречу.
– Я рад. Потому что я весь день сходил с ума, представляя, как сорву с тебя всю одежду и зацелую каждый миллиметр твоего тела. Сегодня ночью я не дам тебе уснуть, Фиалка...
Я приготовилась к сумасшедшему порыву, но Романов вдруг замер, ласково коснувшись губами моего лба, и глубоко выдохнул.
– Но сначала пойдем поедим, – хрипло прошептал он прямо мне в губы, высвобождая меня из объятий. – А то я обещал восстанавливать твои силы, а не морить голодом после рабочего дня.
Я только теперь обратила внимание на то, что в квартире пахло просто изумительно: чем-то запечёным и... розами?
Олег взял меня за руку и повел в гостиную. Когда я шагнула через порог, у меня перехватило дыхание.
Вся гостиная преобразилась. Основной свет был выключен, а вдоль всей комнаты горели маленькие свечи в стеклянных подсвечниках, отбрасывая мягкие золотистые блики. На низком столике у ковра красовался огромный, пышный букет нежно-розовых пионовидных роз в высокой вазе, а дорожка из россыпи нежных лепестков вела прямо к нашему «гнезду» из подушек и уходила дальше в спальню.
На столе стояли деревянные подносы с аккуратными сетами суши, запеченных роллов с лососем и угрем, а рядом две глубокие тарелки с, предположительно, супом, от которого поднимался аппетитный пар.
– Романов... – ахнула я, замирая и глядя на это великолепие круглыми глазами. – Ты... когда ты всё это успел?! Невероятно красиво.
Олег подошел со спины, мягко обнял меня за талию и уткнулся носом в мое ухо:
– Пока ты в учебной части бумажками шуршала, Фиалка, – я услышала довольную улыбку в его голосе. – Я же сказал: я серьезно за тебя взялся. Присаживайся, будем тебя кормить.
Мы уселись прямо на ковер среди подушек, в окружении мерцающих свечей и аромата цветов. Ужин получился потрясающе тёплым и уютным. Олег с невероятной заботой сам кормил меня палочками, поднося к губам самые вкусные суши, на которые я ему указывала пальцем, спрашивал меня по поводу будущей учёбы в магистратуре и много по-доброму шутил, а я смеялась, забыв обо всех своих волнениях.
В этот момент не было никакой разницы между его статусом и моим – были только мы двоем в нашем собственном, идеальном мире.
Когда с едой было покончено, Олег медленно перебрался по ковру ближе ко мне, садясь напротив и накрывая мои ладони своими горячими пальцами.
– Спасибо тебе, Олег... – тихо прошептала я, чувствуя, как внутри всё плавится от нежности. – За твою заботу... И за то, как ты на меня смотришь.
– А как я на тебя смотрю, Юль? – бархатным, низким голосом спросил он, медленно водя большим пальцем по моему запястью.
Я задумалась, подбирая правильные слова.
– Словно я… единственное, что имеет значение.
Олег подался вперед, перехватывая мой подбородок и заставляя посмотреть ему прямо в глаза. Теперь в их глубине плескаась только нежность.
– А так и есть, Фиалка, – шёпотом отозвался он. – Ты – единственное, что имеет значение.
Он наклонился и прикоснулся своими губами к моим сначала трепетно, почти невесомо. Я сладко вздохнула, подаваясь навстречу и запуская пальцы в его густые волосы.
И поцелуй мгновенно перерос из ласкового в глубокий, голодный и нетерпеливый. Во время него Олег осторожно опрокинул меня спиной на мягкие подушки и ковер, прямо среди рассыпанных лепестков роз.
Его пальцы поддели тонкие лямки моего нового сарафана, сгоняя их с плеч, и он аккуратно, но нетерпеливо потянул ткань вниз, полностью освобождая меня и отбрасывая платье в сторону. Я осталась перед ним в одном кружевном белье, тяжело дыша под его жгучим взглядом.
– Ты прекрасна, Юль, – прошептал он, рассматривая полуголую меня в лепестках роз.
Не давая мне смутиться, Романов приподнялся, подхватил меня под ягодицы и легко поднял с ковра. Я инстинктивно обвила его талию ногами, намертво вцепляясь пальцами в его широкие, горячие плечи.
Олег уверенным шагом донес меня до спальни, даже не зажигая свет: нам вполне хватало янтарных отблесков вечерней Москвы из окон и теплого света свечей, доносившегося из коридора.
Мы рухнули на прохладные шелковые простыни, мгновенно сгорая в пламени страсти. Его руки и губы были везде: Олег словно клеймил меня, покрывая горячими поцелуями шею, ключицы, грудь, живот, заставляя меня всхлипывать и звать его по имени. Моя кожа горела от прикосновений его губ.
Но когда я почувствовала его обнаженный горячий член, упирающийся прямо между моих дрожащих бёдер, из моего горла вырвался испуганный вздох и я зажмурилась. Это было так близко, так откровенно и настолько волнительно, что всё возбуждение мгновенно смыло волной смеси страха и волнения.
Олег почувствовал, как я напряглась, и его мышцы под моими пальцами превратились в камень. Он уткнулся своим лбом в мой лоб, и я чувствовала, как тяжело и рвано он дышит, обжигая мою кожу жарким дыханием.
Его ладонь снова медленно скользнула по моему бедру, словно успокаивая меня, и я открыла глаза, наткнувшись на его темный взгляд и окончательно потонув в нем.
– Я здесь, с тобой, Юля, – прошептал он прямо мне в губы. – Ничего не бойся.
Олег наклонился и стал покрывать моё лицо бесконечными, трепетными поцелуями. Он накрыл мои губы, очень нежно целуя меня, потом мягко коснулся дрожащих век, скул, подбородка и спустился к пульсу на шее и продолжил покрывать мою шею поцелуями. Это вызывало мурашки и новыую волну возбуждения.
