Субботнее утро началось на удивление мирно. Я проснулась от того, что полоса солнечного света пробилась сквозь плотные шторы спальни и щекотала мне веки. Живот больше не болел.
Олег спал на соседней половине широкой кровати, зарывшись лицом в подушку. Одеяло сползло, обнажая его широкую спину, и я на секунду залипла, разглядывая мощные лопатки, плечи и рельефные мышцы.
Тихонько, чтобы не разбудить своего личного «доктора», я выскользнула из-под одеяла. Ноги уже не были ватными и их не крутило, и я вполне уверенно дошагала до ванной сама.
Я почистила зубы, умылась прохладной водой и, решив освежиться в душе, потянулась к нижнему краю его огромной толстовки, чтобы стянуть ее через голову. Ткань мягко скользнула вверх, и я взглянула на себя в большое зеркало над раковиной.
Взглянула и замерла, позабыв, как дышать.
Мамочки...
Вся моя шея, линия ключиц и кожа груди были покрыты отчетливыми, яркими отметинами. Розовато-бордовые пятнышки, пара явных, аккуратных следов от укусов...
Мои щеки мгновенно вспыхнули таким пожаром, что мне показалось, будто в ванной включили отопление на максимум.
Перед глазами с сумасшедшей скоростью завертелись воспоминания о том, что происходило на полу среди подушек после тех эклеров. И ладно бы только вечером! Обезболивающее ночью снова перестало действовать, я проснулась от спазма, и Олег... Олег не стал искать таблетки. Он просто притянул меня к себе, заставляя устроиться на его бедрах, и начал целовать. Долго, жарко, до умопомрачения.
Его руки под моей толстовкой сходили с ума, лаская кожу, а затем стянули ее с меня, после чего его губы буквально клеймили мое тело, пока я не затихла, забыв обо всём и со стонами выдыхая прямо ему в шею. Мы летели в какую-то бездну, где не существовало правильного и неправильного – только его сумасшедший напор и мое абсолютное доверие.
– Рассматриваешь результаты терапии, Фиалка? – раздался от двери низкий и до невозможности хриплый со сна голос и вырвал меня из смущающих воспоминаний.
Я испуганно охнула, инстинктивно прижимая толстовку к груди, и перевела взгляд в отражении за своей спиной.
Олег стоял в дверном проеме, прислонившись плечом к косяку. На нем по-прежнему были только серые спортивные штаны, низко сидящие на бедрах. Заспанный, взъерошенный, он щурился от яркого света ванной, но его взгляд при этом очень четко и прицельно смотрел на мою пылающую физиономию.
Не успела я вымолвить и слова, как он бесшумно, словно хищник, шагнул ко мне и в один миг оказался сзади. Его горячие ладони легли мне на талию, прижимая спиной к его груди, а подбородок опустился мне на плечо.
Через зеркало я видела нас обоих. Маленькая, растрепанная я в его вещах, и огромный он, который собственнически запер меня в своих руках.
– По-моему, доктор Романов проделал ювелирную работу, – негромко усмехнулся он прямо мне в шею, отчего по моей коже разбежалась армия мурашек. Он коснулся губами самого яркого пятнышка. – Смотри, как тебе идет этот цвет.
– Романов, ты... ты невыносим, – выдохнула я, пытаясь высвободить руки, но он только крепче сжал мои пальцы, убирая их от моей груди и открывая взору всю сетку своих утренних улик.
– Я просто закрепил эффект, Фиалка, – Олег перевел взгляд в зеркало, и его глаза потемнели, теряя остатки сонливости. Он медленно провел большим пальцем по моей нижней, припухшей губе. – И судя по тому, что ты стоишь на ногах сама и даже не морщишься от боли... метод работает на сто процентов. Доброе утро, Юля.
– Метод работает, Романов, – тихо улыбнулась я в зеркало, откидывая голову на его крепкое плечо. – Живот почти не болит. Только слабость осталась.
– Это потому, что ты со вчерашнего дня на одних углеводах сидишь, – Олег мягко развернул меня к себе лицом, по-прежнему удерживая за талию. Его заспанные глаза сузились, сканируя мое лицо. – Нормальную еду организм уже готов принимать? Тошнить не будет?
– Думаю, не будет. Я бы съела что-нибудь... Яичницу или тосты.
– Отлично, – Романов щелкнул меня по носу и наконец отпустил, делая шаг назад. – Готовить я сегодня не нанимался, доктор устал. Так что давай закажем доставку из какого-нибудь хорошего ресторана и устроим ленивый день. Чтобы вообще ни на что не отвлекаться. Только ты, я и... ну ладно, так и быть, можем досмотреть вторую часть твоих вампиров.
Я не смогла сдержать смешка. Этот парень умудрялся совмещать в себе абсолютную заботу и свое фирменное мажорское пижонство.
Через час гостиная превратилась в филиал какого-то гастрономического рая. Мы сидели прямо на полу у низкого столика, Олег лениво расправлялся со стейком и какими-то запеченными овощами, а я с огромным удовольствием уплетала нежный суп-пюре и теплые тосты с сыром.
Олег так и не надел футболку, и я ловила себя на том, что вместо еды периодически зависаю, разглядывая, как перекатываются мышцы на его руках и спине, когда он режет мясо.
Позже, когда Олег уносил пустые контейнеры на кухню, я потянулась к своему телефону, который со вчерашнего вечера мирно лежал на зарядке.
Экран моргнул, и у меня внутри все мгновенно похолодело. Пять пропущенных от мамы. Три сообщения в мессенджере от бабушки, последнее из которых звучало так:
Бабуля:Юля, почему не берешь трубку, мы с мамой волнуемся! напиши хоть строчку
Реальность ворвалась в мой идеальный мир без стука, тяжелым обухом ударив по голове. Мне стало так остро, до тошноты стыдно перед ними. Они ведь там места себе не находят... А я...
Чувствуя себя виноватой, я поднялась с ковра. Мне нужно было срочно перезвонить, но так, чтобы Олег не слышал этого разговора.
Я тихонько выскользнула на застекленный балкон, плотно прикрыв за собой пластиковую дверь. Ночной холод уже ушел, балкон был залит теплым июньским солнцем, но меня все равно слегка потряхивало.
Я нажала кнопку вызова и мама ответила на втором же гудке.
– Юля! Ну наконец-то! – ее голос в трубке прозвучал так громко и взволнованно, что я невольно отстранила телефон от уха. – Мы с бабушкой со вчерашнего дня валидол пьем! Ты почему не отвечаешь?
– Мамуль, прости, пожалуйста, – я сильнее сжала пальцами белую перекладину балконных перил, глядя на залитые июньским солнцем московские крыши. – Я просто... очень устала вчера, телефон на беззвучном стоял. Все хорошо. Я сейчас на работе, попросили выйти в выходные, поэтому и раньше вчера легла спать.
– Ой, Юлечка, ну слава богу, а то мы с бабушкой уже испереживались! – выдохнула мама в трубку, шурша каким-то пакетом. – Что там за срочность такая, что тебя на выходные дернули? Начальство точно оценит эти твои переработки. Ты же знаешь, как важно сейчас себя зарекомендовать, исполнительные девочки везде нужны...
Каждое мамино слово падало мне на сердце тяжелым камнем.. Она ведь свято верит, что ее правильная дочь сейчас корпит над ведомостями, чтобы удержаться на копеечной ставке. А эта самая дочь стоит в чужой элитной квартире, вся покрытая багровыми засосами.
И тут пластиковая дверь балкона за моей спиной тихо скрипнула.
Я не успела даже обернуться. Две огромные, теплые руки по-хозяйски обвили мою талию сзади, намертво прижимая меня спиной к широкой, голой груди Олега.
– Да, мам, все оценят, не переживай, – я сглотнула подступивший к горлу комок. – Тут просто... важный международный проект нарисовался, очень срочный. Ладно, мне пора, а то мы как раз...
Романов, абсолютно игнорируя то, что я разговариваю по телефону, уткнулся носом в мою шею, щекоча дыханием свежий укус у ключицы, и шумно, лениво выдохнул мне прямо в ухо.
– Юля? Что там у тебя за шум? Кто это вздыхает? – мамин голос в динамике мгновенно изменился, став подозрительным и пугающе строгим. – Юля, где вообще?!
Я замерла, боясь пошевелиться от ужаса, а Олег сзади только сильнее сжал объятия. Его голый пресс обжигал мою спину даже сквозь толстовку, а на его губах, которые куснули мою мочку уха, я отчетливо почувствовала наглую улыбку. Этот наглец даже не думал прятаться.
