— Ох уж этот Максим, — проворчала мама. — Папа так и не передумал с ним познакомиться, можешь так ему и передать. И, Мирочка, прошу тебя, будьте осторожны. Беременность может ещё больше тебе навредить, а ты только начала курс у нового психолога. Да и…

— МАМА, я тебя услышала, можешь не продолжать. К двадцати годам о пестиках и тычинках я наслышана и от подруг, — мои щёки полыхали, как сковорода на плите.

Стыдно признать, но по определённым обстоятельствам к двадцати годам у меня не было мужчины. С Максимом мы встречаемся два года, и как он ещё от меня не ушёл — не знаю. Не каждого двадцатилетнего парня устроит вынужденный целибат, потому что девушка не готова.

— Всё‑всё, закрыли тему, — примирительно сказала мама.

— Марьяш, у тебя там банки, — в трубке раздался папин голос. — Ты с кем там?

— С нашей девочкой, конечно.

— Доченька, как тебе машина? Стартер стучать перестал?

— Да всё отлично, пап. Малышка вела себя как смирная кобылка, — говорить при маме о том, что при ста пятидесяти километрах в час машину слегка ведёт, я не стала.

— Это хорошо. Тут брат с тобой поговорить хочет.

— Нет. Скажи ему, что у меня пожить нельзя! — я выключила чайник и посмотрела в окно. Берёза, что росла у меня под окном, уже раскрасилась в жёлтый цвет. — Пусть возвращается с вами, у меня учёба.

— Ну Слааав, — раздался жалобный вой в трубке. — Ну забери меня от них. Мне скууучно.

— Терпи, — отрезала я, но на губах блуждала тёплая улыбка. Брата я люблю. — Дорогие родители и брат, ко мне скоро придёт Светка, и у нас будет мозговой штурм. Поэтому всех люблю‑целую. Аривидерчи.

— И мы тебя любим, доченька, — сказала мама и отключилась.

— Ура, — вяло воскликнула я.

Достав из шкафа кружку, я налила себе кофе и принялась за конфеты, которые теперь полностью в моих руках и никто их не заберёт.

Достав конфету, я развернула фантик и с удовольствием откусила сладость. Нежная карамель, покрытая глазурью, легко поддалась моим зубам. Нежное пралине с хрустящими бисквитными шариками так и таяло во рту.

— Как вкусно‑то, — от удовольствия пальчики на ногах поджались.

От теплоты пальцев глазурь сразу начала таять. Только я хотела слизать это безобразие, как снова ожил телефон. На экране высветилось радостное Светкино лицо. Я наклонилась, чтобы свайпнуть для ответа, и тут конфета преподнесла мне сюрприз. От резкого движения подтаявшая конфета обломилась и упала на футболку.

— Блин! Это моя любимая футболка! — по белой футболке расползалась коричневая капля.

— Я не блин, — рассмеялась Светка в трубку. — Я оладушек. Славка, через пять минут буду. Так что отворяй ворота.

Не дала мне вставить и слова подруга. За четыре года обучения Светка стала моей единственной подругой. Как она пробилась сквозь мою скорлупу — это отдельная история. Я ассоциировала её с лучиком солнца, который везде пролезет и осветит даже самую тёмную комнату.

Намочив пару салфеток, я попыталась оттереть пятно, но сделала только хуже. На глаза набежали слёзы. В последнее время это случалось не так часто, как раньше, но даже пустяковый момент мог повергнуть меня в пучину тревоги, слёз и отчаяния. Несколько лет работы с психологом дали свои плоды, но, поскольку я не могла поделиться всем, то и полностью от этого избавиться у меня не получалось.

В домофон позвонили — быстро же истекли мои пять минут тишины.

— Блин! — я смахнула с глаз выступившую влагу и пошла открывать.

Через минуту передо мной стояла цветущая Светлана. Трендовые кучеряшки цвета бордо задорно подпрыгивали в такт цоканью её тоненьких каблучков. Голубые глаза только что не сверкали от счастья, а веснушки так и спешили спрыгнуть с её лица.

— Славка, я по тебе так соскучилась, ты бы знала, — с криком она повисла на моей шее. — Капец, в городе пробки, так что у нас не больше пятнадцати минут на сборы, вот.

— А по тебе и не скажешь, что скучала, — я посмотрела на её цветущий, загоревший внешний вид и не смогла сдержать улыбку.

— А ты что, опять ревела? Ну‑ка посмотри мне в глаза, — эта коротышка схватила меня за подбородок и покрутила лицо из стороны в сторону. — Ну точно ревела. Что случилось в нашем царстве?

Она быстро разулась и прошла на кухню. За последние четыре года Света так часто здесь была, что могла ориентироваться с закрытыми глазами, поэтому быстро достала кружки, коробку чая и принялась разливать воду.

— Да ничего толком не случилось, — буркнула я. — И вообще, я кофе пью, — я кивнула на стоявшую чашку.

— Кофе тебя только ещё больше разгонит. Так что чай, и слово «нет» не принимается, — Света по‑хозяйски открыла холодильник в поисках молока. Я из вредности не стала ей говорить, что молоко прокисло. — Давай колись, по какому поводу слёзы? — она достала молоко и, даже не понюхав, плеснула себе в чашку. Вздохнув, я призналась:

— Любимую футболку уляпала конфетой. Пыталась исправить, и вот что получилось, — я опустила руки и показала пальцем на пятно. — Ну как‑то так.

— Ну ты и нюня. Из‑за этого теперь что, плакать, что ли? Сняла и закинула в стирку — делов‑то, — Света облокотилась бедром на стол и сделала глоток чая. Где‑то внутри у меня зашевелился червячок вины, но Света сделала следующий глоток как ни в чём не бывало. — Хороший чаёк, кстати, — она отсалютовала мне кружкой. — Зря не пьёшь.

— Легко сказать: «закинь». Мне надеть больше нечего. В шкафу только летний сарафан висит, — я в раздражении поставила кружку с кофе на стол. От стука о стол пара капель упала на стол и паркет. — Чёрт! — взяв в руки тряпку, я вытерла кофе и продолжила объяснять: — Остальное не подойдёт под нашу тематику. Дресс‑код‑то мы сделали белый. Вот скажи мне, о чём мы с тобой думали? — закончив с уборкой, я кинула тряпку в раковину.

Света повернулась и задумчиво меня осмотрела.

— А чем тебя сарафан не устраивает? Фигурка у тебя ладная. Погода сегодня — закачаешься, для сарафана самое то.

— Да я как представлю, что по стремянке в сарафане лезу, а он ещё, как у Мэрилин Монро, подниматься начинает, так дрожь берёт, — я изобразила знаменитую сцену. — К столь близкому знакомству с одногруппниками я не готова. Все же моё нижнее бельё увидят. Да и вообще неудобно, — я очень чётко представила эту картинку, а ещё как я падаю в этом сарафане назад и вместо помощи слышу лишь смех.

— Да никто смотреть не будет, а кто посмотрит, тому Максим сразу гляделки попортит, — Светка захихикала. — Ты бы знала, как он скучал по тебе. «Слава, то, Слава, сё», — она закатила глаза. — Ты бы ему хоть позвонила, а то только чатитесь.

По Максиму я тоже скучала. Мы решили с ним попробовать отношения два года назад и с тех пор так и вместе. Я не была уверена, любовь ли это, но то, что я ему сильно симпатизировала, — это точно. Меня подкупала его забота и внимание. Каждое утро он мне желал доброго утра, а каждый вечер — спокойных снов, даже если в течение дня у него не было времени написать мне хоть строчечку, этот ритуал оставался неизменным.

Наши отношения до моего отъезда были на грани фола, но что‑то каждый раз меня останавливало. В этом учебном году я всё же решила с ним пойти дальше. Несмотря ни на что.

— Я тоже скучаю по Максиму. Сегодня должны как раз встретиться, — мои щёки потеплели, скорее всего, я покраснела, как маков цвет.

— Смотрите‑ка, как покраснела, — заулюлюкала Света. — О чём это ты там подумала, м?

Я рассмеялась и шлёпнула Свету по руке.

— Пошлячка. Ладно, ты допивай чай, а я пойду переоденусь. — Раз вкус чая ей показался нормальным, то и я говорить ничего не буду.

Благодаря Свете моё настроение поднялось на несколько делений. Улыбка не сходила с моего лица, и от предвкушения сегодняшнего дня, а скорее даже вечера, хотелось танцевать.

День действительно выдался тяжёлым. Актовый зал был топорно украшен лоскутами ткани. Поэтому по приезде мы со Светой сразу принялись всё поправлять.

— Мальчики, ну что это за чопорность? Вон посмотрите, как девочки всё украсили, почему бы с них пример не взять? Сейчас всё же переделывать надо, — Света хваталась за голову и только волосы не рвала. Как отличница и староста группы, она чувствовала большую ответственность за работу всей группы. — Вот что это за полоса? Почему вы её не закрепили здесь и здесь? Смотрите, как общее впечатление сразу поменялось. А ещё здесь и здесь…