Последний шаг — и моя нога со смачным чпоком ступила на землю. Босая. Тяжко вздохнув, я положила сумку в траву и пошла искать хворост.

— Мирослава, ты кору у берёзы сними, она горит хорошо и пахнет вкусно, — крикнул мне вслед Печник.

— Сниму я, сниму, — сказала я с одышкой.

Я подошла к берёзе и принялась отдирать сухую кору. Руки, которые были исцарапаны после знакомства с красным клубком и каким‑то чудом затянулись, снова покрылись царапинами.

Отодрав кору и собрав немного хвороста, я вернулась к Печнику.

— Печник, скажи‑ка мне, а ты слышал наш разговор с русалкой? — Я скинула принесённый хворост и присела на корточки около сумки. Печник отвёл взгляд и смущённо сказал:

— Слышал, только ответить не мог. — Дух выглядел так, будто вот‑вот ножкой поводить начнёт, — такой у него был виноватый вид. — Не силён я в мире подводном, плюс русалки запрет поставили, — он вздохнул и поднял на меня взгляд. — Прости, что помочь ничем не смог, но она сказала, что не причинит вреда, а лишь услугу тебе окажет.

Я достала из сумки камень и положила его рядом с хворостом. На мокрые тряпки, одежду и провизию сил смотреть не было.

— Да, за услугу ей спасибо. — Я снова подошла к сумке и просто всё из неё вытряхнула. — Я тогда с ума сходить начала. Родители меня по психологам таскали, а я никому правду сказать не могла, — я вздохнула и взяла в руку колбу. — Я отчётливо помню тот период жизни, но почему всё остальное покрыто туманом? Как ты думаешь, Печник? — Я подошла к другу. — А вспомню ли я когда‑нибудь вообще всё?

— Вспомнишь, конечно, просто ещё время не пришло, — Печник поднялся с камня и, чуть пошатываясь, встал. — Откупорь колбу и вылей на хворостины, а я уж, так и быть, сам лягу.

Закатив глаза, я с трудом вытащила запаянную пробку из колбы. Жидкость внутри красиво переливалась. Я присела и аккуратно полила сухие ветки.

— А дальше что? — Я вопросительно посмотрела на духа. — Как это должно помочь?

— Сейчас увидишь, — сказал Печник, укладываясь на мокрый хворост. Пожав плечами, я отошла подальше. Как только Печник устроился, в ту же секунду вспыхнуло фиолетовое пламя, которое полностью охватило друга. От неожиданности я вскрикнула.

— Печник, ты там живой? — Подходить ближе было страшно: так сильно полыхало пламя.

— Более чем, — донеслось до меня довольное. — Ты пока перекуси да переоденься. Как костёр прогорит, снова в путь двинемся.

— Было бы во что переодеться, — проворчала я.

Повернувшись спиной к кострищу, я подошла к вещам. От печального зрелища наворачивались слёзы: всё было мокрым и грязным. Я присела на корточки и принялась всё разбирать. Из еды, пригодной для пищи, осталось только пару кусочков вяленого мяса да вода в бурдюке. Крупа и хлеб разбухли. С одной стороны, для крупы это хорошо, вот только если бы это произошло не в болотной воде…

Вздохнув, я взяла в руки кусок верёвки и положила к себе на колени. Прочесав пальцами свои кудри, я скрутила гульку на затылке и завязала её верёвкой. Опустив руки, я посмотрела на небо.

— Красиво, — протянула я, любуясь восходом солнца. Поймав глазами первый луч, который на мгновение ослепил, я опустила глаза. — А это уже не красиво.

Я взяла в руки кусочек мяса, развернула пергамент и зажала этот кусочек между зубов. Осмотрев одежду, я поняла, что лучшее решение — положить её около кострища, чтобы она хоть чуть‑чуть просохла.

Посмотрев на кострище, я не увидела друга, но то, что цвет огня из фиолетового становился классическим оранжевым, уже радовало.

Я взяла все вещи и разложила их у костра, продолжая пожевывать мясо. Мне было страшно думать о том, где мы на сей раз оказались с Печником и сколько нам ещё идти до нашего пункта назначения. В голове стали появляться мысли о том, не совершила ли я ошибку, сбежав от парней, но потом я вспоминала их хамское поведение, и эти мысли заменяли другие.

Я скосила взгляд на клубочки. Два клубочка равномерно сверкали своими цветами: один — зелёным, а второй — голубым. Красный же, тот, которым мы воспользовались, убегая от волколаков, как будто бы поблёк.

— Вот и минус один, — я смотрела на клубочки и думала о том, как же мне повезло встретить Печника. Без него я ещё в деревне раскрутила бы все клубки, понимая, что без них я не пойму, куда мне двигаться дальше.

И тут внутри начала раскручиваться тёмная воронка злости. Вот не мог Баюн больше инструкций дать? С самого начала, как я открыла глаза на пляже, за мной по пятам так и ходят неприятности. Да я же умереть могла в первые пару часов, как Баюн меня в путь отправил. Внутри кипело негодование на всё и на всех. Не находя выхода, злость оседала внутри неприятным пеплом.

— Мирослава, эй… Мирослава, ты в порядке? — Открыв глаза, я увидела перед собой довольного, пышущего жаром Печника. — Я тебя уже пять минут зову, а ты сидишь как статуя, не реагируешь. Я уж испугаться успел, — дух отлетел от меня и провёл рукой над одеждой, которая лежала разложенная у костра, и над сумкой. — Переодевайся быстрее, да пойдём. Странную энергию я тут ощущаю, разобраться бы надо.

— Только энергий нам странных тут не хватало, — пробурчала я недовольно и встала. Я взяла штаны, рубаху и пошла к берёзе. — Печник, поблизости точно никого нет?

— Точно‑точно, переодевайся быстрее.

За две минуты я скинула с себя сорочку и оделась. Одежда была сухой и приятно тёплой, как будто только с батареи. От этого тепла моя нервозность чуть улеглась. Я вышла из‑за дерева и увидела, что Печник уже собрал наши небольшие пожитки.

— Пошли. Думаю, я понял, где мы находимся, — взгляд Печника не предвещал ничего хорошего. — Лучше бы я ошибался.

Я подошла и подняла собранную сумку с земли. Рядом лежал камень. Я подняла его и посмотрела на духа.

— А камень уже не нужен, что ли?

— Нужен‑нужен, да забыл я про него. Не нравится мне то место, куда нас русалки отправили, — Печник вздохнул и пристроился около моего плеча. Его вид был настолько бодрым, что я и предположить не могла, что всего какой‑то час назад он выглядел так, будто готов испустить дух.

Он задумался, взмахнул руками и замер. Мне показалось, будто от него раскинулась сеть, которая окутала собой всё вокруг.

— Как я и думал, — взгляд Печника стал беспокойным.

— Что‑то случилось? — спросила уже обеспокоенно я.

— Случилось. Русалки нас к зачарованному лесу выкинули. За берёзами как раз граница будет, — Печник задумчиво уставился вперёд. — Зачем они нас сюда отправили? Могли бы и к Златограду ближе отправить, а так… Перемахнули они его.

— И что это для нас значит? — я уже в панике смотрела на друга, представляя, как он скажет, что нам ещё неделю до этого проклятого города добираться.

— А то и значит, — он пролетел чуть вперёд и повернулся ко мне. — Через зачарованный лес путь теперь наш лежит. А на выходе — деревенька там небольшая, где мы с тобой и заночуем. Зато оттуда всего час езды на дилижансе до окраины Златограда — это ближе, чем мы были до этого.

— А почему заночуем в деревеньке? — не понимала я сути проблемы.

— Зачарованный лес ещё пройти надо. Необычный это лес, — он махнул рукой. — Да что я говорю, ты и сама сейчас увидишь.

Разговаривая, я шла за летящим Печником и не заметила, как закончились берёзы и через небольшой ручеёк начинался другой лес.

Ярко‑розовые ёлки, голубая трава, огромные цветы, которые росли рядком около какой‑то ограды… И, я так понимаю, это не предел странностей, что я увижу в этом лесу.

— А вот здесь, Мирослава, нас поджидает небольшая проблема, — я удивлённо вскинула бровь. — Тут может быть всё не тем, чем кажется на первый взгляд. Он очень переменчив и капризен. Зато это яркий пример того, что большая сила несёт большую ответственность, — он почесал нос. — Да вот только приключенцы сюда толпою ходят, да ведьмы практику тут проходят. Всё тут интересно: и животные, и деревья, и цветы, да даже трава могут как благодатью одарить, так и опасность большую нести. Для ведьм‑то тут раздолье: столько снадобий новых изобрести можно, — он мечтательно закатил глаза, как бы показывая восторг тех самых ведьм. — Раньше‑то всё как везде было: лес и лес. А лет сто пятьдесят назад, — дух тяжко вздохнул и присел на камень, — не поделили Яга с Кощеем что‑то. Кто‑то поговаривал, что это любовная ссора была, кто‑то — что Яга у Кощея украла что‑то. В общем, разные версии были. Итог один: поссорились они крупно, да так, что часть леса вот аномальной зоной стала. Потому для ведьм здесь благодать: ингредиенты для ворожбы редкие. А кто‑то и в происхождении самой аномалии разобраться пытается. Приключенцы зверьё необычное ловят, да сокровища мистические ищут — что‑то вроде артефактов, предметов, которые подверглись изменению под действием аномалии. Поэтому, Мирослава, тебе тут очень осторожной надо быть, — последние слова Печника заставили меня насторожиться.