— Ничего. У меня в рюкзаке вода есть, руки потом сполоснём. Да, Стёп?

— Конечно! Давайте, девчонки, хватит дрейфить!

— Ну ладно. Давайте тогда я первая, — Маша прошла вперёд и подошла к мальчикам. Схватившись за их плечи, она неуверенно поставила ногу на их ладони.

— Смотри, мы сейчас встанем, и ты хватаешься за карниз. Дальше, думаю, разберёшься.

— Хорошо.

Маша увереннее поставила ногу, и парни встали. Зацепившись за карниз, она перекинула руку на подоконник и подтянулась. Вскоре её ноги исчезли внутри.

— Я на месте! — выкрикнула Машка и высунулась из окна.

Дальше таким же образом залезла и я. Отвернувшись от окна, я посмотрела, где же мы оказались. Я зажгла фонарик и осветила комнату. Это была гостиная, почти такая же, как у бабушки с дедушкой. Только она была пустой, и кое‑где на обоях виднелись граффити.

— Видимо, мы не первые, кто сюда забирается, — сказала я, поворачиваясь к Машке. В окно лез Дима, а Маша помогала ему, таща внутрь за руки.

— Что говоришь? — Маша сдула упавшую на лицо прядь — видимо, она щекотала ей нос, потому что Маша забавно попыталась им пошевелить.

— Говорю, что здесь и до нас кто‑то побывал. Смотри, вон граффити на стенах, — я посветила на стену напротив.

— Да, были, конечно, — отдуваясь, сказал Дима. — Мне старший брат и рассказал об этом доме. Они частенько с пацанами тут время проводили. Стёп, тебе помочь? — высунувшись в окно, крикнул он.

— Зачем так кричать? — послышалось недовольно снаружи. — Руку высунь. Я подпрыгну и схвачусь за тебя.

Отвернувшись от окна, я всё‑таки прошла дальше. Когда‑то это был очень красивый дом, но сейчас перед нами предстало печальное зрелище. Все полы были в дырах — этого я не заметила при первом беглом осмотре. Под граффити проглядывали красивые обои. Я вышла в коридор: лестница на второй этаж практически отсутствовала, остались лишь пара ступеней без перил. В доме не осталось ни мебели, ничего — только кое‑где валялись пустые банки из‑под пива да какие‑то тряпки в углу.

Я вернулась в гостиную: обследовать дом дальше не было никакого желания. Маша ходила и рассматривала граффити, а Стёпа расчищал пространство.

— А Дима где? — спросила я у ребят.

— Да зеркало искать пошёл. Вы, видимо, разминулись.

Тут откуда‑то сзади вышел Дима, таща за собой огромное зеркало. Похоже, старинное — в красивой металлической, а скорее кованой, раме.

— Ух ты! Ты где этот раритет раскопал? — я подошла и посмотрела поближе.

— На втором этаже, в одной из комнат. Ну и тяжёлое оно, скажу я вам! — Дима, тяжело дыша, откинул чёлку. — Так, девчонки, расставляйте свечи по кругу, чтобы мы все поместились, а я пока зеркало поставлю.

Пока мы занимались приготовлениями — расставляли свечи и зажигали их, — ребята думали, на что им облокотить зеркало.

— Я там на втором этаже табурет видел. Может, его принесём?

— Пошли. Девочки, не скучайте, мы скоро вернёмся, — сказал Стёпа и послал нам воздушный поцелуй. Мы с Машей переглянулись и закатили глаза, после чего дружно рассмеялись.

Закончив со свечами, я села на пол и посмотрела в оконный проём. Небо снова заволокло тучами. Не было видно ни одной звёздочки. Ветер ворвался в помещение и колыхнул пламя.

— Погода опять портится. Видимо, завтра снова будет дождь, — полушёпотом сказала Маша, присаживаясь рядом. Вдвоём здесь было жутковато.

— Угу, — кивнула я. Неожиданно я всё же прониклась моментом. Ночь, мы в заброшенном доме, собираемся вызывать Пиковую Даму. Свечи уже горят, расставленные по кругу, а в углу стоит древнее зеркало. По спине поползли мурашки.

Я достала телефон из кармана штанов. Дисплей показывал 00:42 и отсутствие связи. Долго же мы сюда добирались.

— Ну что, девочки, страшно стало? Прониклись моментом? — тихо подошёл сзади Стёпка, из‑за чего мы напугались и завизжали, подскочив с пола. Мы в шутку принялись колотить его кулаками.

— А‑ха‑ха, ну хватит вам. Не так уж и страшно, — улыбался он во весь рот. В свете свечей его чёрный ёжик волос казался нашпигованным иголками, торчащими в разные стороны.

— Хватит вам, — сказал Димка. Его голубые глаза стали почти чёрными — так на них упал свет. — А то весь настрой собьёте.

— Ну… И что дальше? — отсмеявшись, спросила я.

— А дальше все садимся в круг, — ребята поставили стул, на который облокотили зеркало, и сели к нам. Мы сидели максимально плотно друг к другу, чтобы не сбить свечи.

В большом старом зеркале мы смотрелись потешно: грязные мальчишки с торчащими во все стороны волосами и огромными глазами; я — как бледная тень облака со своими кучеряшками; и Машка — как бледное розовое пятно в обрамлении огненно‑рыжих волос.

— Кто хочет быть ведущим? — шёпотом спросил Дима. Он что‑то достал из заднего кармана джинсов и показал нам красный маркер. — Нужно нарисовать лестницу вот этим, а дверцу — сверху. — Его кадык дёрнулся. — Слова все вместе говорить будем.

— А давайте на «цу‑е‑фа», — шёпотом предложил Стёпа. — Так всё же по‑честному будет.

В итоге водить выпало мне. Пододвинувшись чуть ближе к зеркалу, я трясущейся рукой взяла маркер. Задвинув поглубже страх, я уже чуть увереннее перехватила его. Нарисовать лестницу и дверь оказалось не так страшно, как я думала, а даже весело: мне было хорошо видно бледные, напуганные лица ребят — и это отодвигало мой собственный страх.

— Ну что… На раз‑два‑три? — спросила я громко, во весь голос, отчего ребята дёрнулись.

— Славка, говори тише, — шикнула на меня Маша. — И так страшно.

— Да ладно вам. Давайте: раз, два, три… — Ребята вдохнули поглубже. — Пиковая дама, приди! Пиковая дама, приди! Пиковая дама, приди!

Сказали мы хором. Сначала ничего не происходило. Потом резко дунул ветер, и несколько свечей потухло. Было слышно, как на секунду мы все затаили дыхание.

Я вгляделась в наше отражение. В зеркале за Димкой образовалось тёмное пятно. Тень дёрнулась в нашу сторону и протянула руки. И тут мы заорали.

— Да ну вас к чёрту! — во всю мощь лёгких заорал Дима и вскочил на ноги. Мы вскочили следом. Я обернулась, но никакой тени не было и в помине.

Схватив первую попавшуюся свечу, Дима кинул её в зеркало. Каким‑то образом во время полёта свеча не потухла и, пролетев мимо зеркала, упала в груду тряпья. Сухие старые тряпки вспыхнули, как охапка хвороста.

— Дима, ты что натворил?! — закричала Маша.

— Я домой! Надоело мне всё это! — психанул он и, перемахнув через окно, скрылся в кустах малины.

Мы со Стёпкой кинулись ворошить тряпьё, чтобы попытаться затушить огонь, но пламя быстро перекинулось на старые обои и деревянные перекрытия.

— Девчата, уходим отсюда, — закашлявшись от повалившего дыма, крикнул Стёпа. — Своими силами мы не потушим. Мы уже ничего не сможем сделать.

Я кинулась к окну. Из‑за отсутствия остекления весь дым валил сюда же. Я прикрыла рот рукавом, облокотилась на подоконник и залезла на него целиком. Перекинув ноги, я спрыгнула вниз и отошла подальше.

Меня одолел приступ кашля. Прикрывая рот рукой, я отходила всё дальше и дальше. Следом за мной выпрыгнул Стёпа, а ему в руки прыгнула Маша. Продираясь сквозь колючие кусты малины, мы все давились кашлем. В спину нам уже горело зарево.

— Девочки, бегите домой. И лучше никому не говорить, что мы все здесь были, — мы пролезли сквозь дыру в заборе и смотрели на полыхающий дом. — Всё равно он уже давно заброшен, — он кашлянул пару раз. — У Таисии Николаевны родственников не было, никому этот дом не нужен. — Он вдохнул поглубже, сбившись. — Так что не думаю, что будут сильно разбираться, кто виноват. Но всё‑таки лучше молчать. А я за Димкой пойду. Надо же ему втык вставить.

— Хорошо, — откашлявшись, ответила я, потому что Машу била крупная дрожь. — Я провожу Машу и пойду домой.

Стёпа кивнул и побежал вперёд.

— Маша, бежим! — схватила её за руку, и мы побежали.

А на следующее утро вся деревня стояла на ушах. Все знали про заброшенный дом на окраине, многие даже знали почившую Таисию Николаевну. Пожарных тогда вызвали лишь спустя час, когда дым повалил на деревню. Дом спасти не удалось.